— Они заявились в дом к Милене и начали размахивать своими ксивами направо и налево, — выдохнул Сивый с яростью и злостью. — У меня в доме, на глазах моих детей и внуков. С машиной ОМОНа за окнами. Хочешь сказать совпадение?
— Жизнь давно и наглядно показала каждому из нас, что любые совпадения неслучайны, — помотала я головой, прекрасно понимая, к чему клонил шеф. — Вопрос лишь в том, хотят ли нас подставить или спасти. Я займусь этим делом. Официально ничего не связывает меня и вас, мы совершенно чужие и незнакомые люди. К тому же кто заподозрит в девятнадцатилетней простушке с силиконовыми губами и накаченной задницей одного из помощников главного бандита Москвы? Если только вашу любовницу, но их столько по столице, что проще ваших детей сосчитать, чем тех. К тому же мало ли кто и кому, когда-то там, присовывал. Такие девицы в саунах сопровождают, а не мозгами работают. Потому я сделаю всё в лучшем виде. А если нет... Возьмите Софку к себе...
— Лис, не городи чепухи и иди уже отсюда работать, — махнул рукой Сивый, — тебя не киллером к ним отправляют, а нарыть сплетен, слухов и скандалов. Не сможешь достать, тогда создай. Работай так, как умеешь только ты. В офисе пока не светись. Всех твоих переведу на удалёнку, меньше на людях крутятся больше толку от них. Так что не смей мне там истерики закатывать и гроб заказывать. Тебя ещё замуж выдавать надо и пропивать, а она мне тут просьбы всякие подсовывает. Давай, вали из офиса.
— Ладно, тогда, если что я на телефоне, — подхватив папки, я поднялась из-за стола.
— Погоди, — Сивый неожиданно поднялся на ноги и приблизился к сейфу, открыл его и потом кинул мне что-то в руки.
— И вы говорите, что я рановато гроб заказываю? — рассматривая толстый блокнот в кожаной обложке, криво улыбнулась тому. — Не рановато ли на покой собрался?
— Алис, — с тяжёлым вздохом проговорил начальник и грузно опустился в кресло. — Я скажу только тебе, прошу, пойми правильно... Ты у меня девочка умная и никогда нос не кривила. Всегда понимала, что для каких-то вещей нет иных оправданий, кроме человеческой гнили внутри.
— Саш, — я обогнула стол и уселась перед ним на столешницу, — если это не ты убил моего отца, на все остальные тёрки мне плевать.
— Нет, — он положил руку мне не бедро и сжал, не позволяя встать. — Послушай, возможно, это станет важно для тебя потом. Этот заказ не от постороннего человека, а от одного из наших дорогих друзей с чином и надёжной крышей в правительстве. А эти двое... Одного ты и так знаешь, а вот второй... Он мой сын. Вряд ли он когда-нибудь придёт ко мне, чтобы просто поговорить и решить семейные дела. Скорее с радостью надеть наручники мне на запястья. Так что, если, в конце концов, я окажусь на зоне, бери деньги, сестру и убегай. В этом блокноте записаны все грязные секреты госкорпораций, наших клиентов. Даты и места совершения заказов. Настоящие личности заказчиков. И ты единственная, кому я могу его передать. Беги из России не оглядываясь. На последней странице мой счёт на Кайманах и пароль от пентхауса в Майами. Я понимаю, что тебе будет тяжело бросить мать тут в одиночестве. Но так у вас с Софией будет шанс выжить.
— Почему вы думаете, что если тут замешан один из ваших детей, — я сощурила глаза и внимательно на него посмотрела, — то дело дрянь? Давайте откровенно, у вас этих деточек, как у дворовой собаки блох. И если каждого так опасаться, то можно посчитать, что вы давно спятили и решили прятаться от целого мира, который неожиданно наступает вам на пятки и тем самым заставляет терять контроль. Возможно, вот это на самом деле дурное стечение обстоятельств и никто не собирается нападать на нас с намерением разрушить. Так что убирайте блокнот обратно в сейф и сделаем вид, что этого разговора между нами никогда не было.
— Давай я скажу так, — с тяжёлым вздохом произнёс тот. — Костя винит меня в смерти своей матери. Лена ушла от меня в тот год, когда от привычного уклада жизни ничего не осталось. Самое начало девяностых, тогда я не был при деньгах, не мог её защитить или удержать. И она выбрала другой путь, пошла на трассу, и где-то там, под Тюменью её настигла смерть. Тело искали больше трёх месяцев. Нашли и поняли, что искать убийцу бессмысленно. Махнули на всё рукой. Так, Костя загорелся идеей пойти в милиционеры, чтобы ни у кого и никогда не пропадали мамы. Вот только время шло... И из доброго мальчика Кости он стал Константином Евгеньевичем, заместителем начальника убойного по Балашихе. А вместе с должностью растворялась и детская наивность. Единственное, что осталось неизменным в этом дурном спектакле — ненависть ко мне и желание отомстить за смерть матери.
— А вы пытались его вернуть? — я впервые слышала что-то о жизни Сивого.
— Пытался, приезжал сотню раз в тот детский дом, но Костя закатывал истерики и обвинял меня в смерти матери, — покачал тот седовласой головой. — Всё, что я мог: содержать тот детский дом, чтобы моему первому и на тот момент единственному ребёнку жилось чуть лучше, чем остальным сиротам по всей стране. А затем девяностые, лихие перестрелки. Его усыновили, и я на десять лет забыл, о том, что был такой хороший мальчик Костя. А через двадцать мне передали, что Ефремов идёт за моей головой. Я сперва не понял, что за лажа, а когда прочитал досье, которое ты мне на стол положила, осознал, что это мой хороший мальчик Костя. Помнишь, то первое дело, после которого я тебя взял к себе? Так вот, его ты, собственно, и искала. Моего сына, который обвиняет меня в том, что я не смог удержать его мать рядом с собой и позволил жить самостоятельно, работая проституткой для дальнобоев и не видя иного пути.
— Простите за ещё один нескромный вопрос, — тихо сказала я, поглаживая пальцы, сжимающие моё бедро. — А вы её любили? Пытались как-нибудь вернуть? Или хоть что-то сделать, чтобы не допустить этого. Или маленький мальчик Костя был прав?
— Лена привыкла жить на широкую ногу, — словно в бреду продолжал тот свой рассказ, — её отец был предпринимателем и крупной шишкой. В первые волнения его прирезали ночью в тёмном переулке. Стервятники отобрали у глупой и наивной вдовы весь бизнес, и Лена с матерью остались на улице. А я любил её, с начальной школы, когда она воротила свой носик и даже не замечала меня. Я привёл их к себе. Мать ругалась, но потом, выслушав историю, приютила. Так, мы и жили всемером в одной комнате в коммуналке. Ленина мать не выдержала такого, после роскошного особняка, такие условия казались ей адом, она прыгнула с моста. А через полгода мы узнали, что Лена от меня залетела. Я обрадовался, а она потребовала себе прежнюю жизнь. Её всё бесило. Коммуналка... Мои родители... Беременность... Жить на картошке и воде... В один прекрасный день она хлопнула дверью и сказала, что я недостоин её. Я пытался с ней поговорить, встретиться, как-то достучаться. А потом просто опустил руки. Если несколько лет слышать отказы и маты в свою сторону, то даже самая драгоценная любовь может завять. Я плюнул на прекрасную девочку Лену, на маленького Костика и пошёл в бандиты. А через три года узнал обо всём произошедшем. Потому я не знаю, сделал ли я всё для того, чтобы её спасти, но я не могу винить себя в том, что с ней произошло. Не могу, и всё... А он может...
— Тогда вы ему ничего не должны, — рассудила я по его рассказу. — Она сама захотела так жить. Вы не толкали её на панель. И если говорить откровенно, то роскошной жизни хотела Лена, а вы её просто любили. Но у каждой истории есть свой финал, и у этой он явно был не самым фееричным. Так что я поняла. Если будет слишком опасно, я спрячу блокнот и навсегда исчезну с радаров страны. Но я надеюсь, что до этого дело не дойдёт и у вас получится сохранить своё влияние и безнаказанность.
— Я рад, что пять лет назад не ошибся в тебе и сделал правильный выбор, — усмехнулся собеседник и откинулся на спинку кресла. — Но нас рассудит лишь судьба, а она ещё та чертовка и творит невесть чего.
— Как только у меня появится информация, я передам её обычным способом, — кивнула я уже от двери. — Не переживайте, все мы получим по заслугам, главное, чтобы поздно, нежели рано.
