— Хорошая девочка, — прошептал Костя на ухо, подхватив моё дрожащее тело на руки. — Но всё ещё впереди. Не думай, что эта ночь так быстро закончится. Это только начало, и каждый из нас должен получить удовольствие.

— Всё в порядке, Агата, — прошептал мне на ухо Фил, когда я непроизвольно дёрнулась в его объятьях, осознав, что на нём нет одежды. — Пока ты находишься в наших руках, тебе ничего не грозит, кроме удовольствия и жаркого сумасшествия. Доверься, расслабься, мы помним уговор.

Я слышала, как скрипнули пружины матраса под весом мужчины и, по всей видимости, одного, но мир, плывущий перед её глазами, не давал сосредоточить внимание на том, кто это был. Костя сделал пару шагов по направлению к кровати и наклонился, укладывая моё безвольное тельце на прохладные простыни. Они остужали кожу и давали несколько мгновений на передышку. И всё же, для меня этого оказалось слишком много. Невыносимо огромное и обжигающее нечто пьянило покруче любого вина, болтающегося у меня в холодильнике. Я буквально плыла и пылала одновременно и не желала, чтобы оно прекращалось.

Фил аккуратно откинулся назад, укладывая моё безвольное тельце поверх себя, помогая опереться на вытянутые руки, требовательно раздвинул ноги и провёл от застёжки кружевного верха до тонкой полоски трусик. Его пальцы ласкали так бережно, словно я была дорогой статуэткой, готовой развалиться в одночасье от чуть более грубого обращения, чем того заслуживала. Я буквально задыхалась, когда касания становились всё более чувственными и порочными. Никто из них не пытался сдерживаться, но боли там, где её не требовалось, не причиняли. Это было больше про покорность, нежели про агрессию. Послушная, ласковая, отзывчивая и доверяющая…

Разорвав зубами фольгированный пакетик, Костя медленно сдвинул стринги вбок, открывая ещё больше доступа. Что-то липкое и вязкое полилось на расщелину между ягодицами, и я, как в замедленном сне поняла — смазка. Мои глаза расширились, а тело выгнулось ему навстречу от переизбытка чувств. Я понятия не имела, чего ждать и к чему готовиться. Я столько раз наблюдала за этим на записях, но сроду не думала, что буду не против. В голове звенела пустота, а там, где проходили мужские пальцы, буквально вспыхивал огонь. Костя не проникал внутрь, просто массировал и растирал смазку, но даже от этого тело вновь наполнялось желанием и азартом.

Шею покрывали быстрыми поцелуями. Никаких следов там, где их могли увидеть, и сотни отметин там, где чужой взор не зацепится за них. Я пылала под удивительными и слаженными прикосновениями. Поцелуй оказался яркой вспышкой, а прикосновение языка к покрасневшим от ударов ягодицам вырвало стон. Всё в совокупности наполняло каким-то горячным бредом. Я не могла себя контролировать. Только стонала на сдавленном выдохе и виляла задницей, словно умоляла о большем. И задохнулась, когда по отверстию прошёлся язык. Он вылизывал и ласкал жадно, без остановки и так напористо, что казалось, у меня тело расплавлялось, словно мороженое в полуденный зной.

— Расслабься, дорогая, — вкрадчивый голос второго коснулся моего слуха, но мне всё казалось каким-то отдалённым. — Сейчас может быть немного… Неприятно.

От таких слов в голове поселились мыслишки прекратить всё и сбежать куда глаза глядят и хрен бы с этой местью. Но не успели они дооформиться у меня в голове, как ловкие руки надавили мне на макушку и заставили пригнуться прямиком к колом стоящему члену. Влажная головка мазнула по губам, и пришлось открыть рот, отвлекаясь от того, что мне было сказано. Всё же они удивительным образом понимали друг друга и делали самые странные вещи с такой лёгкостью, что меня в дрожь бросало. А ведь они даже не родственники и не братья… Чёрт…

Ствол заполнял всё пространство ротика, и слюни, в совокупности с не самой удачной позой, стекали по подбородку, не помещаясь внутри. Фил давил на затылок с силой, но контролировал глубину проникновения и чётко улавливал те моменты, когда я пыталась захлебнуться собственными стонами или слюной. Это будоражило немного сильнее, чем все остальные попытки сдержаться и быть хорошей девочкой. В эту роль я наигралась сполна и теперь беззастенчиво вкушала все прелести иной. Той, которую избрала сама, для собственных нужд и самоудовлетворения.

Ощущать чужой контроль было так волнительно. Особенно в тот момент, когда я окончательно поняла, что ничего не решала. Вообще, не имела права голоса и должна была делать лишь то, что хотели двое мужчин, наслаждающихся моей покорностью. Это сумасшествие, одно помешательство на всех. И горько-сладкий привкус, оседающий на языке томительным ожиданием, заставлял чувствовать ещё больше потребности, возбуждения, непередаваемых красок и искромётного желания. Я теряла себя в этой пляске и не хотела искать вновь. С ними было так хорошо, что от этого становилось немного дурно.

Костя раздвинул мои ягодицы, покрывая слоем смазки тугое колечко ануса, входя и проникая в меня одним пальцем. Я распахнула губы ещё шире, заскулив, пока Фил придерживался мягкого размеренного ритма, и перебирал мои пряди на затылке. Ловкие и мощные пальцы, двигаясь внутри меня, слегка растягивая, чтобы приготовить для дальнейшего употребления. К первому пальцу присоединился и второй, а движения стали более резкими. Уже сейчас мне казалось, что я была на грани, но только когда к четырём пальцам добавились ещё два, я поняла, насколько была не права в своих умозаключениях.

— Расслабься, всё хорошо, мы же не хотим тебя порвать, — мурлыкал сверху Фил, — трахать твой ротик офигенно, но очень скучно. А вот сладкая и сочная задница у тебя одна, потому мы должны как следует её растянуть, чтобы отыметь.

— Вы… — кое-как просипела я, выпуская член изо рта.

— Ага, насадим тебя на два ствола и заставим сквиртеть без остановки, — Костя развёл пальцы внутри, заставляя меня сдавленно охнуть.

— Да, Агата, ты будешь кончать столько раз, сколько мы захотим, — Филипп сдавил мою шею, приподнимая к своим губам, для кусачего поцелуя. — Ты же помнишь своё стоп-слово?

— Да, — выдохнула я, ощущая, как меня переполняет ураган эмоций.

Костя разорвал пакет с презервативом одним резким движением, закусив его между зубами, воздух наполнился тихим шуршанием на какое-то короткое мгновение, которое должно было разделить всё на "до и после". Раскатав силиконовое изделие по своему члену, он коснулся моей поясницы, прогибая ниже одновременно с тем, как Фил замедлил свои движения внутри, пока окончательно не вынул пальцы. Я подчинилась, чувствуя прохладную жидкость смазки на своих ягодицах, а после лёгкое жжение, когда мужчина позади ввёл в меня лишь головку. Он двигался медленно, желая причинить не боль, а утопить в наслаждении. А второй покорно ждал, пока я вновь не утону в неге блаженного наслаждения и не отключусь, переваливаясь за грань возбуждения и покорности.

Движения стали быстрее, а стоны громче, когда Филу надоело быть лишь молчаливым наблюдателем, то он усмехнулся и вновь сместился на постели, меняя положение. Его взгляд скользил по моему телу, обвитому другой парой рук. Я громко стонала, впиваясь длинными ногтями в его живот и ёрзая на коленях, подставляя прекрасную задницу под крепкий член, входящий, казалось, до самого моего естества. Просто великолепно... Я словно была рождена для этого. Ведь как и эти двое мужчин, всё моё нутро источало похоть, а по венам тёк порок, и сексуальное возбуждение заменило собою кровь. Это за гранью нормального, но была ли я хоть когда-то нормальной? В рамках, которые приняты в обществе? Я не уверена…

Фил полностью забрался на кровать, медленно передвигаясь на коленях и останавливаясь напротив моего лица. Вновь взял за волосы, неторопливо намотал их на кулак, наблюдая за тем, как мои глаза открываются, а стоны срываются на крик. В его зрачках плескалась чернота и все демоны ада одновременно, казалось, что в них можно утонуть и не выплыть. Я ждала этого безумства, но среди всей суеты было весьма сложно уследить за действиями мужчин, что находились в этой комнате. Да и следила ли я вообще? Нет, я полностью отключила мозг и поддалась этому сладкому искушению.