— А вы? — судорожно сжала я его пальцы. — Вы же не хуже его. Вы парней столько раз латали. И не только после ДТП. Бусю… Бусю же спасли… Неужели не сможете мою мать спасти?

— Сейчас речь не про спасение идёт, — покачал тот головой и отошёл к окну. — Бусю жинка выходила. Она у него баба деревенская, с ней не забалуешь. А твоя мать хоть и жива, но в том состоянии, когда лучше подохнуть, чем так мучиться. Если не хочешь, чтобы она овощем лежала, ищи Чичу. Он хоть и старикашка ушлый, но на деньги падок. Я, когда только пришёл в больничку, к нему попал. Так, с Сивым и познакомился. Одна из его пуль на моей совести, не дал ему сдохнуть. Теперь живу, а не выживаю. Так что сопли подбери. Ты девка с мозгами, других Сивый рядом с собой не держит. Как ему одна из любовниц яйцо отстрелила, так с бабами он и завязал. Ни в жизнь не поверю, что он тебя за мордаху выбрал. Следовательно, ты лучше любого ФСБшника людей ищешь через свои сети. Вот и найди его. Мать спасёшь, а я должок с тебя спишу. Мне бы тоже с учителем перетереть парочкой фраз.

— Хорошо, — решительно кивнула я и поднялась с кровати. — Перекиньте последнюю фотку своего Чичикова и всё инфу, которая есть. Я отыщу его, чего бы мне это ни стоило. И деньги… Не проблема, сколько скажете, столько отдам. Сивому потом отработаю… Даже если не мозгами, то собой. Но за мать, спасибо.

— Не дури, Алис, — потрепал он меня по голове, — всё под богом ходим и не нам решать, кому жить, кому умереть. Я твоей генеральше в юбке позвонил. Она через час примчится.

— Софа! — взвизгнула я.

— Не дури, ты одна не вывезешь, — покачал головой мужик. — У тебя душа-то в теле едва держится. Либо так, либо вкачу дозу успокоительного. Ты из окна главное — не выходи, а если надумаешь, сперва со мной поговори, чтобы я тебя вырубить успел.

— Ладно, мне надо привести себя в порядок и поговорить с бабушкой, — тихо прошептала я, свешивая ноги с постели. — Дай бог, чтобы на этом всё закончилось.

— Гриша забрал твою тачку, — просветил меня доктор. — Потому не дури. Я понимаю, говно в жизни случается. Но нам всем есть ради кого жить дальше. У тебя Софка на шее осталась. Хочешь, пока у нас поживёт? Маруся будет рада, что подружка приехала.

— Наверное, лучше, если она с бабушкой куда-нибудь в Испанию улетит, чтобы отвлечься от мыслей, — покачала я головой. — Там языковой лагерь в Англии есть, она хотела, но мать не разрешала. Думаю, это будет лучше. Пусть отвлечётся и потом как-нибудь примет.

— Вспомни солнце, вот и лучик, — протянул Тетеря и отошёл от окна, — твой демон в юбке пожаловал. Пожалуй, я умываю руки. Терпеть не могу твою бабку. Взгляд у неё такой, что хочется самому из окна выйти или сразу отдать ключи от хаты и от схрона.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась я ему.

— Своих не бросим, ты же знаешь, — хлопнул тот меня по плечу и вышел из палаты.

В голове немного прояснилось, но не настолько, чтобы я наконец-то всё отпустила. Да и можно ли вот так просто взять и всё забыть? Нет, это пока вколотая доза успокоительных действовала, я могла меланхолично сидеть на краю постели и покачиваться из стороны в сторону. Сейчас, только чутка попустит, как весь груз свалится на мои плечи, и я перестану понимать, что вообще происходит, и тяжесть осознания обрушится на плечи, придавливая всё сильнее и сильнее, пока не останется шанса даже вздохнуть.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я наблюдала за тем, как дверь палаты отлетела в сторону и на моей шее повисла бабушка. Аромат её духов проник в лёгкие и защекотал в носу. От этого, утихшие на время эмоции вновь взяли верх и больше не сдерживаясь, я позволила себе разрыдаться. Как в детстве, уткнувшись носом в её шею и хватаясь руками за шёлк блузки. Почему же с нашей семьёй всё это происходило? За что так жестока оказалась судьба? Разве мы сделали что-то хуже, чем другие? Нет!

Но сейчас от меня требовалось быть сильной. Впереди столько всего, что голова шла кругом. Эти несколько минут, в тишине больничной палаты, под шелест рыданий, напомнили о том, что ничего в нашей жизни не давалось даром. И теперь мне предстояло сражаться не только за здоровье мамы, но и за будущее Софии. А дед… Если окажется, что он во всём этом виноват, то заплачу Сивому столько, сколько скажет, лишь бы больше никогда в жизни, этот уголовник не смел переходить дорогу мне и моей семье! Что не смог отец, то закончу я! Раз и навсегда…

С моей нелёгкой жизнью выбирать не приходилось. Если честно, то последнее, о чём я думала в сложившихся обстоятельствах, о том, как ровно год назад мой мир поделился на «до» и «после». Теперь же, смотря в прошлое, почему-то не могу сказать, что поменяла бы хоть что-то в этой безумной гонке со смертью. Даже если бы мне дали миллион шансов поступить по-другому, я бы всё равно согласилась на условия Сивого. Жизнь матери была для меня дороже, чем бессмысленные бумажки и чьи-то левые деньги.

Я даже не знала, что можно было сказать в моё оправдание. Скорее всего — ничего... Я выбрала сторону, пошла тонуть в этой пучине и не выгребала. Точнее, даже не старалась как-то повлиять на собственное мировоззрение и расставить приоритеты. Мой единственный ориентир был на семью, и ради этого я готова была пойти на всё. После смерти отца бабушка сдала и уже не была той железной леди в погонах. София замкнулась в себе, и приходилось буквально силком затаскивать её к психологу, чтобы прорабатывать эти проблемы.

Деда всё же отпинали по моей просьбе и переломали пару пальцев, чтобы за картёжный стол он больше не смел садиться. У меня не было сил и времени разбираться с его долгами и выкрутасами. У меня на шее было трое едва живых и вменяемых людей, которых как-то стоило вытягивать. Потому наивными грёзами я не баловалась и прекрасно осознавала, что одна сдохла бы уже давно. Если бы не Сивый и банда, сама бы, я уже давно вышла бы из окна, как и предполагал Тетеря, который навидался подобного немало. Вот и получилось, что завязла я во всём этом глубже, чем хотелось бы.

Припарковав машину около дорогущего бизнес-центра, поздоровалась с охраной и поспешила на сорок седьмой этаж. Вот вроде бы, казалось, бандиты всех мастей, а сидели мы не за решётками, а в центре Москвы, где квадратный метр недвижимости стоял, как чья-то жизнь. Причём буквально после того как мать с того света вытащили, я прочувствовала на собственной шкуре ценник таких вопросов. Смешно мне отныне не было, а вот плакать хотелось, причём навзрыд и где-нибудь подальше от любопытных глаз тех, кому мою слабость видеть не престало.

Хмыкнув про себя, тряхнула головой и зашла в лифт, который даже в такой неказистый час был едва ли не битком. Единственный минус нашего размещения. Приложив пропуск к датчику, вошла в стеклянные двери, отделяющие этаж от лифта. Теперь начиналась территория незаконна. Тут были свои порядки, и люди не считались ни с чем, что не относилось к внутренней структуре нашей милейшей организации. Возможно, многие посчитали бы меня лицемерной тварью. Но у меня давно выработался иммунитет на такие веще. Как у эскортниц в Дубае, которые класть хотели на ханжей, тыкающих в них пальцами. Мне и моей семье хорошо, а остальное побоку.

Пройдя по офису, заметила странное шевеление ребят. Было как-то необычно и странно наблюдать за тем, как все подобно муравьям носились из угла в угол и не могли взять в толк, какого демона от них хотят. Такое настроение у директора бывало редко и ничего хорошего не сулило тем, кто оставался работать до поздно. Чуяла моя задница, что в этом всём какой-то дико стрёмный смысл таился. Оставалось лишь понять, какой и при этом не попрощаться с собственной жизнью. Которая была мне очень дорога.

Оставив сумку на своём рабочем месте, я всё же решила сунуться к Сивому, чтобы на берегу понять, какая очередная жопа приключилась и каким образом мы можем всё это разгрести и сделать по красоте. По крайней мере, так было логичнее всего. Дойдя до самого тёмного и дальнего угла нашего офиса, я постучала в неприметную дверь и, дождавшись разрешения, сунула туда голову. Мужчина с седыми висками и тяжёлым взглядом карих глаз, очень внимательно осмотрел меня с ног до головы.