— Замечательно ты как раз вовремя пожаловала, — махнул тот рукой и указал мне на стул, стоящий перед его столом. — У нас тут кое-что случилось, и с этим надо немедленно разобраться, пока всё не покатилось под откос. Ты же понимаешь, что такие дела я не могу кому попало адресовать.

— Я не первый год на вас работаю, — покачала головой уже я, — так что давайте без этих странных прелюдий переходить сразу к делу. Если дело дрянь, то его надо решить как можно быстрее, а это значит у нас не так много времени на бессмысленные разговоры.

— Моя Лиса, как всегда, права и прозорлива, — на стол передо мной упала папка. — Два этих говнюка при погонах решили, что им всё можно и даже то, что нельзя. Разберись с ними. Нарой компромат и похорони. Как ты умеешь.

— Сивый, мы договаривались, я не буду играть против полиции, как дань отцу, — настороженно протянула я, не понимая, зачем ему нарушать наш договор.

— Ты перед тем, как воротить нос и строить рожи, открой и почитай, кто именно позарился на нас, — хмыкнул тот и затянулся. — Поверь, тебе очень понравится то, что ты там прочтёшь, и первой побежишь стаптывать этих уродов в то говно, которое они заслуживают. Поверь, я не забыл про наш уговор, но посчитал, что тут должна разбираться именно ты, как непосредственный участник тех событий. Не думай о старике хуже, чем есть на самом деле. Я всё же ценю тебя и твои хорошенькие мозги.

Такой подход к делу немного насторожил. Сивый никогда не использовал подобные методы и всегда ценил доверие и принципы своих людей. Если они не с потолка брались и не являлись какими-то ненормальными и отмороженными дикими завихрениями в башке. Так что ещё раз смерив его удивлённым взором, я подняла со стола папку и посмотрела на самым стандартный вид самой обычной офисной папки, которая продавалась за двадцать рублей на любом углу. А вот наполнение каждой такой, могло сыграть с кем-то очень злую шутку, а кого-то и вовсе похоронить. Интересно, что скрывалось за этой?

Томить себя такими вопросами я не стала и открыла папку, лишь для того, чтобы тут же узнать человека на фото. Даже спустя год, я прекрасно понимала это надменное лицо, которое заявило мне, что состава преступления нет и мой отец виновник аварии. В то мгновение меня обуяла ярость и злость, а сейчас в груди пылала жажда отмщения. Что-что, а водил мой отец аккуратно и сроду больше ста не разгонялся. Когда же я вскрыла файлы отчётов, то увидела, что в момент аварии на спидометре было сто шестьдесят семь. По городу... Он бы никогда столько не втопил бы. Тем более с матерью на пассажирском сиденье.

И теперь эта тварь, перечеркнувшая своим рапортом все отцовские заслуги и не пожелавшая слушать мои доводы, лежала в папочке за двадцать рублей и была заказан нашему офису, как неугодная жертва. Пришла моя очередь вершить его судьбу. Чёрт! Даже не поспоришь с тем, что карма та ещё сука и бумеранг судьбы порой возвращает долги очень странным образом. Кто бы мог подумать, что, плюнув мне в душу, Хренов подписал себе едва ли не смертный приговор. Я с радостью нарою на него столько компромата, что его не посадят, его свои же закопают. Пусть многие и думали, что девяностые остались в прошлом, по сути же, лишь цвет пиджаков поменялся, а люди остались теми же.

И вот теперь у меня появился шанс отомстить. Что было бы, если он не закрыл дело, провёл расследование и нашёл тех, кто убил моего отца и оставил мать инвалидом. Пусть он и не делал ничего такого. Но не зря же у нас в Уголовном кодексе была формулировка про бездействие. Вот именно таким образом он похоронил мои шансы на реальную месть. Пока я пришла в себя и начала вновь соображать, время было безнадёжно упущено, все улики уничтожены, а важные зацепки похоронены в архивах.

Теперь я понимала, по каким причинам Сивый решил отдать это дело мне. Оно реально стоило того, чтобы нарушить слово, данное самой себе. Хотела я того или нет, но ненависть вспыхивала в груди ярким раздражением и не собиралась тухнуть, провоцируя стараться ещё больше и с настырным рвением пробивать дорожку к горлу тех, кого я хотела придушить собственными руками, прямо в это самое мгновение. Мне же ничего не оставалось, кроме как удовлетворить свои желания и алчные стремления. Пусть поплатится за содеянный грех и своё нежелание работать, выполняя долг, принесённый на присяге.

Хотелось злорадно рассмеяться и оскалиться в кровожадной ухмылке, но всё же столь явная демонстрация собственного помешательства не лучший вариант. Как начальник отдела кибернетической безопасности, я должна оставаться в здравом уме и трезвой памяти, по крайней мере, в этом офисе. Это не загородный дом банды, где можно было трёхэтажным матом разговаривать и пытаться придушить незадачливых помощников. Тут дела обстояли иным образом. Пусть многие и задавались вопросом, откуда в девятнадцать лет я взяла такую должность, всё, что я им сообщала: насосала. В принципе после этого уточнений не требовалось.

Посторонним вникать в дела нашей внутренней кухни было необязательно. И всё же были у нас некоторые заказчики, которые знали больше остальных. На них собственно, и ставила в этом вопросе. Кто-то понял, что дело интересно именно мне, и передал его директору. Всё же мы не единственная фирма, промышляющая подобным в столице. И это я не знаю, кто кому на небе должен был дать, чтобы звёзды сложились подобным образом. Хотелось думать, что это совпадение, но жизнь научила, аккуратнее относиться к таким идиотским думам. Не всё то золото, что блестело у нас под носом.

И всё равно вопрос оставался открытым на повестке дня и сути дела не менял. Хотела ли я взяться за это дело? Несомненно... У меня в груди, буквально, всё клокотало от желания порвать этого урода на мелкие тряпки. Даже если для этого следовало переступить через собственную гордость, я была согласна я на такую сделку. Что там требовалось по итогу? Жизнь и счастье? Смирение и покаяние? Я давно уже их отдала в залог Сивому, потому очередная ветка греховного падения уже не сможет меня удивить. Самое главное, заставить этого урода заплатить достаточную цену за бездействие и наглую клевету в сторону моего покойного отца. А приятным бонусом будет идти цена вопроса, которая покроет год лечения моей матери.

— Я поняла, почему вы решили для начала поговорить со мной, — тихо выдохнула я, откладывая папку обратно на стол. — Не стоило сомневаться, я хочу похоронить его так глубоко, чтобы он больше никогда не смог никому причинить вреда. Это мой долг перед отцом. Таким людям, как Хренов не место в органах. Он ещё большее зло, чем мы с вами. Так что да, я принимаю условия на его ликвидацию и готова подсобить в этом деле всем, чем смогу. Это мой личный крест.

— Я прекрасно осознаю всю твою ярость и ненависть к нему, — тихо сказал Сивый, — но не забывай, что заказчик дал сразу две цели. Они связаны каким-то образом. И только тебе принимать решение, готова ли ты переступать через себя. Я прекрасно помню про наш договор и уговор. Потому ни в коем случае не заставляю тебя. Можешь передать дело Шустрику. Когда его увидел, по глазам понял, что он тебе замечательным учеником и подспорьем станет. Ты глава отдела, можешь не заморачиваться и самостоятельно принимать решения, я в эти дела не полезу. Твоё право на месть никто не отменяет, но ты же у нас душа сострадательная, пожалеешь и не убьёшь. Потому я посчитал, что хотя бы таким образом месть должна его настичь.

— Не волнуйтесь, можете передать заказчику, что я самостоятельно с ними разберусь и после такого удара, никто не оправится, — я поднялась на ноги и ещё раз посмотрела в глаза директора. — А теперь я предпочту услышать, что за проблемы у нас в офисе и почему все носятся с таким видом, словно сейчас сдохнут от страха.

— Та сладкая парочка, — кивнул тот на папку в моих руках, — за год, очень странным образом поднялась достаточно высоко, чтобы прийти к моей жене и попытаться запугать её и заставить дать показания против меня.

— К какой именно? — настороженно протянула я, не веря собственным ушам.