Вздохнув, постаралась нормализовать дыхание и не выдавать собственного волнения. Всё прекрасно и замечательно. Мой побег из страны пройдёт наилучшим образом. Если бы были другие варианты, я бы их уже нашла, но тут всё складывалось таким образом, что куда ни плюнь, получалась лажа. И теперь вся эта затея начала казаться менее рациональной, чем могло бы быть на самом деле. Всё же у меня не так много сил, чтобы влиять на позиционирование ведущейся за мной охоты. И пусть на самом деле я не могла сбежать, совсем не оставив следов, но выкрутиться способна, как настоящая Лиса!

Нельзя поддаваться панике и начинать нести бред раньше времени. У меня слишком много на душе всякой ереси, от которой следовало избавиться уже давно. А теперь, когда перед самым носом одно за одним захлопывались отступные пути, нельзя терять здравомыслие и холодный рассудок. Я верила в то, что путь, уготованный для меня судьбой единственно правильный. И пока я верю в себя и собственные силы, никакие препятствия не смогут встать на моём пути. Это величайшее творение, на которое я готова была поставить собственную шкуру! И, собственно, ставила невзирая ни на какие «за» и «против».

И сегодняшний день, прямое тому доказательство. Как всего один телефонный звонок мог перевернуть правила игры. Тут не в удаче дело, а в том, как сильно ты полагаешься на интуицию и силу провидения. Никто бы не стал взламывать клуб, а потом падать в объятия админа, которого нагло обошла по всем фронтам. Странный поцелуй и чужие руки на теле вспыхнули в памяти, и я покраснела. Почему-то воспоминания о первом полноценном сексе так ярко не вспыхивали внутри, как это практически скромное и невинное мероприятие, по легализации моего прибывания рядом с Евгением. Бред, ну в самом деле!

Зажмурившись, едва не пропустила момент, когда светофор вновь стал зелёным. Но по нервному гудению позади пришлось выныривать из собственных мыслей и концентрироваться на дороге. До танцевальной школы я добралась в рекордные сроки. У них даже не закончились занятия. Так что, подхватив сумку с записями, прошла внутрь. Расшаркалась с пожилой старушкой, сидевшей в раздевалке. Осведомилась об успехах сестры и послушала сплетни о молоденькой преподавательнице, которую взяли по блату. Собственно, стандартный женский коллектив!

Когда же мелкая выскочила в раздевалку, поймала ту в объятия, расцеловала и с облегчением выдохнула. Всё хорошо, не стоит паниковать. Теперь, когда доступ у меня есть, я из любой точки мира могла отомстить. А вот рисковать безопасностью родных я не собиралась. Тут вопрос в другом. Насколько правильно, втягивать во всё это дело сестру? Может, стоило отправить её и бабушку в поездку по миру, а потом встретить их уже в Америке? Собственно, а почему бы и нет? Это же будет самый идеальный вариант. Так, меня никто не заподозрит. И всегда будет шанс вернуться к исходной точке моего пути.

— Елена Семёновна, вы не против, если мы на несколько дней оставим вещи в шкафчике? — я подошла к преподавательнице сестры и улыбнулась. — Я сейчас сразу везу её в аэропорт. Отпуск, к сожалению, на моей работе нечасто выпадает. И боюсь, это последняя возможность насладиться спокойными деньками.

— С ней так плохо? — понимающе протянула молодая женщина.

— Врачи пока не могут дать точных сроков, — тихо пробубнила я, — но и гарантий, сами понимаете… Потому на всякий случай, я хочу, чтобы сестры не было в стране. Лучше ей просто об этом узнать, как о произошедшем факте. Возможно, говорить так с моей стороны неправильно, но и заставлять её проходить через весь этот ад, я не хочу.

— Понимаю вас, понимаю, — закивала головой женщина. — Оставляйте вещи, потом пусть скажут, что от вас, и я открою. Всё правильно, не надо девочке такое видеть, она и так настрадалась, а тут такая трагедия. Пусть отдыхает и не переживает, ваше место я никому не отдам, и будем ждать возвращения в нашу студию.

— Спасибо большое, за то, что поняли меня, — покивала я головой и пожала протянутую руку, чтобы не вызывать подозрений.

Весь этот разговор осел мерзким привкусом на кончике языка, но отступать от намеченных планов я не собиралась. У меня остались кое-какие незаконченные дела, и я собиралась сделать всё, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону. Моё положение не настолько шаткое, как могло бы показаться на первый взгляд. К тому же пока я впереди, они лишь кусают локти и думают, как бы поймать проворную лису, не желающую так просто сдаваться. Во мне бушевала целая гамма чувств, и я не хотела поддаваться эмоциям, которые буквально бурлили в груди. Но тут игра буквально шла на считаные часы.

У моего романа не было счастливого финала, он тут не предусматривался уже прологом. И я чётко видела каждую последовательность, которую нужно было совершить, дабы не наделать ошибок, и пока всё шло хорошо, не стоило никого обвинять. Да и беду накликать можно, а я лишь собралась провернуть небольшую аферу, за которую даже не стыдно. Кто-нибудь со стороны и вовсе назвал бы меня гением за столь грандиозно выстроенный план и своевременно произведённые действия. Ну, от похвалы никогда не стоит отказываться, особенно в те моменты, когда она вполне заслуженная.

— Сестрёнка, а мы правда полетим отдыхать? — мелкая посмотрела на меня такими глазами, что меня аж замутило.

— Сейчас доедим до бабушки, и ты всё узнаешь, — выдавив из себя улыбку, коек как прохрипела я. — Переодевайся быстрее и побежали.

Дорога проходила в оживлённом переучивании и попытках не выдать правду. Когда хотела, мелкая могла без мыла в жопу влезть и достать сразу до печёнок. Благо она редко пользовалась столь ценным даром. Когда же та с воплями и криками рванула в объятия бабушки, меня аж перекосило. Бывшего полковника в отставке не обмануть натянутыми минами, так что к разговору я подготовилась заранее. И теперь смотрела на то, как железная леди в юбке надвигалась на меня с видом айсберга, вынырнувшего перед Титаником.

— Алиса, что происходит? — тут же начала та, без приветствий.

— Вы летите отдыхать, — протянула я ей два билета и подписанное разрешение на выезд ребёнка из страны. — Маме совсем плохо, я не хочу, чтобы она видела её в таком состоянии. После того как врачи скажут подробнее, я закончу все дела и присоединюсь к вам. Наплети ей что-нибудь, чтобы она не переживала.

— Хочешь избавиться от нас? — упёрла та руки в боки.

— Не хочу, чтобы у моей сестры поехала крыша так же, как у меня, — зло ощетинилась я, — не хочешь, не бери билеты. Я всё сказала! У меня нет времени объяснять на пальцах, что и как.

— Мелкая дрянь, — пощёчина была несколько болезненной, сколько унизительной. — Чтобы глаза мои тебя не видели. Как только Ленка помрёт, ты нам больше никто и в свои делишки мою внучку не втягивай. Беспризорной шавкой была, такой и осталась.

— Надеюсь, у вас хватит мозгов, сохранить свои мысли при себе, — ровным голосом отозвалась я. — Сестра в ваших грехах не виновата. Всего хорошего.

— Чтоб ты сдохла, — донеслось мне в спину.

— И вам всего наилучшего, — помахала я рукой, и стремительным шагом пошла прочь, в очередной раз вспомнив, почему не общалась с ней больше необходимого.

В квартире Сивого я оказалась уже практически к полуночи. Смешного в этом ничего не было. Я чувствовала себя выжитым лимоном. Плюхнувшись в кресло, с сожалением посмотрела на диван и едва не завыла. После того как скорая и полиция уехали, я была последней, кто в ней оставался. Так что всё осталось не тронутым. Медленно вздохнув и выдохнув, побрела в спальню за его рубашкой. Глупо, конечно, но другой одежды в доме не было, а ходить голой не позволяла совесть. Вскрыв новую упаковку, скинула одежду и закуталась в дорогущую ткань. А ведь я сама ему её купила, пошутив, что в ней он сведёт с ума всех баб на встрече выпускников. Не пришлось…

Из еды в холодильнике ничего не было, потому пришлось довольствоваться лишь баром и закусками, которых в этом доме никогда не переводилось. Ведь любой мог забрести к начальнику на огонёк и пожаловаться на жизнь. Собственно, из-за этого квартира Сивого порой напоминала бордель или притон, правда, ключи от неё были, только у меня и остальным оставалось довольствоваться лишь гостеприимностью её хозяина, а не доверием к ним. Ополовинив бутылку, поняла, что едва могу держать голову ровно. Стоило проводить сестру и бабушку, но у меня не осталось ни физических, ни моральных сил для этого.