— Бабушка за Софу постоит, если что, — меланхолично изрекла я, делая ещё один глоток.
— Да, кто же спорит, чтобы подпол в отставке, так ещё и ФСБ, облажалась и собственную внучку не отбила, — заржал мужик, но тут же притих, под взглядами персонала. — Пойду я, пока с Тетерем перетру. Ему звонили, но лучше лично зайти. Деньги у меня есть, так что сиди, пей и не переживай. Судьба она, конечно, та ещё сука, но обычно раздаёт по масти и по чину. Лишнего ни с кого ещё не спрашивала.
Поднявшись, правая рука Сивого побрёл к штатному врачу, который давно помогал в тех делах, которые не должны были красоваться на передовицах прессы. Я же одеревеневшими пальцами вцепилась в стаканчик из-под кофе. На самом деле немного полегчало, и лёгкий шум алкоголя заглушал все остальные невесёлые мысли в моей голове. Дышать стало немного проще, я бы даже сказала, острое кольцо тревоги отступило и разжало грудную клетку, давая ей возможность выполнять свои настоящие функции. Если парни впряглись в это дело, то я уже ощущала, что не одна, что стало легче, что можно чуть-чуть отпустить бессмысленные рассуждения о том, как быть и что со всем этим делать. Я могла спокойно думать…
Если врачи боролись за их жизни, значит, и мне не престало раньше времени вешать нос и наматывать сопли на кулак. Всё хорошо… Мне есть ради кого жить и продолжать бороться. Софии всего одиннадцать лет. Её надо выучить, одеть, обуть и выдать замуж за хорошего мужика, который будет носить её на руках, как принцессу из сказки. Сестрёнка, точная копия мамы. Хрупкая, нежная, белокурая, с огромными серыми глазами невинной лани. Ей будет тяжело в этом мире. Я должна приложить все силы, чтобы она ни в чём не нуждалась.
Не должна она по кривой дорожке пойти. Это мне повезло… Сивый нормальный мужик. Попади я в другой бордель и не факт, что главному понравились бы мои мозги, а не милая мордашка. Нет, хватит уже того, что я одна увязла во всём этом. Остальным знать не обязательно. Письма от коллекторов я прятала, с банками сама общалась. Никто и никогда не узнает, что дед проиграл и две наши квартиры, и мамину машину. И что бабушкины драгоценности из скупки выкупала я, а потом тайком на место возвращала. Не хотела я скандалов… А получилось… Чёрт-те что! Лучше бы позволила отцу обо всём узнать и закрыть дела в психушке… Но сделанного не воротить и прошлого не изменить.
Моя жизнь уже не станет нормальной, но поганить её сестре я не собиралась. Сделаю всё, что от меня зависеть будет, но вытащу её в люди. Пусть ради этого всё же придётся пойти в проститутки, но лучше так, чем она страдать будет. Парни были мне как родные, но и я понимала, что далеко на их заботе не уедешь. Ещё года три-четыре и появится кто-нибудь получше меня. Мир хакеров тесен, и каждая собака друг друга знает, вот только интернет развивается со скоростью света, и чем старше ты становишься, тем сложнее за этим успевать. Потому грёз я не строила, меня сменят, как только появится кто-то приличный.
А других талантов я не имела. Отец настоял, чтобы я пошла на эконом учиться, но таких экономисток в ОАЭ по десятку в день собирается. Так что следовало заранее продумать пути отступления и всё же поговорить с бабушкой насчёт деда. Платят мне прилично, и если не гасить его долги, а вкладываться в акции и недвижимость, то София останется с приличным приданным и без надобности крутиться как белка в колесе. Главное, чтобы родители выжили, а со всем остальным я как-нибудь разберусь. Обязательно…
— Карамзина? — из-за дверей реанимации совершенно неожиданно вышел мужчина и стянул с лица маску.
— Да, — тут же подскочила я на своём месте и впилась в него яростным и немного испуганным взором, за которым скрывалась паника и толика обречённости.
— Присядьте, — тихо велел врач, надавливая мне рукой на плечо. — Примите мои глубочайшие соболезнования, мы сделали всё, что было в наших силах. Иван Владимирович не пережил операцию. Пошли осложнения. Мы до последнего пытались его реанимировать, но сердце не выдержало. Тело вашего отца будет направлено в морг, можно будет забрать через два дня. Подпишите документы на вскрытие.
— Мама? — единственное, что смогла произнести я.
— Елена Константиновна, пока на реанимационном столе, ей занимается другая бригада, — всё так же тихо проговорил врач. — Её состояние чуть лучше. Пока можете ожидать.
— Ей, мелкая, ты чего? — Гриша подхватил меня под руку и вздёрнул. — Док, какого хрена?
— Вы кто такой! — возмутился врач.
— Стёп, обожди, — ещё один мужчина присел рядом со мной. — Гриш, она как?
— Да я чё знаю? — возмутился тот. — Что твой халатик ей наплёл. Лиса девочка впечатлительная. Палец порежет, воплей стоит до ядрёны фени.
— Стёп? — Тетеря перевёл взгляд на подчинённого и потом вернул ко мне. — Давай, пойдём укольчик сделаем. Ты белее простыни.
— Нет, — тут же запротестовала я, — не хочу! Пустите! Мама!
— Стёп, давай успокоительное, на неё где-то половинку, — скомандовал друг Сивого и перехватил меня с другой стороны. — Алис, чёрт, не дёргайся, себе же навредишь!
— Нет! — билась я в их руках. — Мама!
Острый укол оставил после себя дурман и какое-то неверие. Я ошарашенным взором посмотрела на Гришу, скривилась в отражении его зрачков, и мир медленно начал гаснуть, подёргиваясь пеленой тумана. Мама… Мамочка… Билось в голове, и я не знала, куда себя деть, как отказаться от этого гнетущего ощущения и завязывающегося в желудке узла паники. Если с ней что-нибудь случится. Как я посмотрю Софии в глаза? Как я ей скажу, что она тоже осталась сиротой? Точно так же, как и я когда-то…
Голова мотнулась в сторону, и чья-то рука остановила её падение. Прохладная темнота навалилась на плечи и придавила своей тяжестью. Мир окончательно потух, чтобы воскреснуть вновь с судорожным стоном на устах и белым пятном на потолке. Я заворочалась и поняла, что лежу на постели, укрытая плотным одеялом. Прохладная ладонь легла на лоб, но облегчения особого не последовало. Напротив, тошнота подступила к горлу и напомнила о том, что произошло до этого. Хотелось сдохнуть, но на кого же я тогда Софийку оставлю.
— Алис, ты как себя чувствуешь? — знакомый голос Тетери проник на подкорку сознания и встрепенул притихшие там мысли.
— Что с мамой? — горло пересохло, и из него вырвался лишь задушенный хрип, едва различимо напоминающий вопрос.
— Её спасли, — твёрдая рука уложила меня обратно на койку. — Слышишь меня, она выжила. Медленно, дыши, слышишь? Пошевели пальцами, если понимаешь, что я тебе сейчас говорю. Молодец, умница, дыши…
— К ней можно? — прокашлявшись, спросила у него и подняла обеспокоенный взор на мужчину в белом халате.
— Нет, Лис, нельзя, — тут же отрезал врач. — Она всё ещё в реанимации. Её стабилизировали, осколок из лёгкого достали. Только не всё так просто.
— Что! — я мгновенно попыталась слететь с постели. — Не молчи ты! Что с ней!
— Ходить она уже не будет, — тут же припечатал тот меня к постели. — Жить да, но позвоночник повреждён очень сильно. Твой отец вывернул руль, пытаясь её защитить. Но удар был такой силы, что её прижало торпедой и раздробило кости. Сейчас ты не истерить должна, а собраться с мыслями и очень внимательно меня послушать. Посмотри на меня! Алиса! Чёрт тебя дери! Посмотри на меня!
— Да, да, прости, Ген, — от пощёчины лицо вспыхнуло, но в голове немного прояснилось. — Что надо? Денег? Сколько?
— Нужен Чичиков Семён Генрихович, — посмотрел тот с каким-то раздражением и печалью. — Он в девяностые и не таких вытаскивал и на ноги ставил. Только после нулевых, когда малиновые пиджаки рассосались на просторах России, о нём ни слуху ни духу. Найди его и тогда может появиться шанс. Но только он берёт немало. Да и без аппаратов вряд ли мать у тебя долго продержится. Потому бабло тоже понадобится. Ты вроде на Сивого не первый год горбатишься, с этим проблем не должно быть. Но с Чичей не затягивай. Попробуй отыскать его, и тогда, возможно, он сможет сделать так, чтобы твоя мать хотя бы могла шевелить руками и передвигаться в инвалидном кресле. Пока прогнозы на её выписку минимальны. Поняла меня?
