— Ты про нас?

Даже в темноте я вижу, как на его лице проступает паника, но я не нахожу слов, чтобы объяснить. Как сказать человеку, что боишься наскучить ему настолько, что он уйдет в чужую постель?

Меня тошнит от самой мысли быть с Лиамом, если потом он будет об этом жалеть.

— Я не хочу тебя потерять, — шепчу я.

Его плечи опускаются, он медленно выдыхает, заметно расслабляясь.

— Эм, ты не потеряешь меня.

Лиам улыбается, и в моем животе словно взрывается рой бабочек, но я не могу улыбнуться в ответ.

Он поворачивается ко мне, между бровей залегает морщина.

— Почему ты вчера спросила, не скучная ли ты?

Я моргаю, прогоняя горячую влагу, жгущую глаза. Глупо, это не должно иметь значения, что сказал бывший. Он бывший не просто так. Но все равно где-то глубоко внутри это сомнение продолжает шептать.

Лиам большим пальцем стирает слезу с моего щеки.

— Это Кайл тебе сказал?

Я киваю.

Ноздри Лиама раздуваются, челюсть напрягается.

— Он конченый идиот.

От его ругательства у меня непроизвольно дрогнули губы, и из горла вырвался смешок.

— Я просто… пыталась добавить огня прошлой ночью, когда…

На его лице медленно появляется улыбка, которая только ширится, пока мое лицо пылает.

— Я смотрел на тебя.

Воздух между нами меняется — густеет, становится тяжелым, пропитанным желанием.

— Зачем ты это сделал?.

— А почему нет? — черное поглощает зеленое, возбуждение темнит его взгляд. Он наклоняется вперед, кончиком носа скользя по нежной коже под моим ухом. — Я же говорил, что больше не играю в хорошего парня. Я хочу тебя. И больше не собираюсь это прятать.

Его губы касаются шеи, и от этого моя кожа начинает гореть, но не от смущения. Я тянусь к нему, вплетаю пальцы в его волосы и притягиваю ближе — хочу большего, хотя внутри все еще нервничаю.

— А если ты заскучаешь?

— Это невозможно.

Я хочу ему верить, но дело не только в том, что он может заскучать.

— Но ты ведь не заводишь отношений. А я не хочу испортить нашу дружбу одной… ночи, после которой пальцы сведет от удовольствия.

— Сведет пальцы? — его улыбка кружит голову. — Давай объяснюсь яснее.

— Это для тебя. Всегда для тебя. И только для тебя, — он берет мою руку и направляет к напряженной выпуклости под его джинсами, от чего мой центр сжимается в горячем пульсе желания. — У нас с тобой впереди целая жизнь таких ночей, когда пальцы сводит от удовольствия.

Он целует меня — долго, жадно, стирая все мои страхи.

Мои пальцы сильнее сжимаются на его молнии. Я хочу его коснуться, попробовать на вкус.

Кайл ошибался. Я не скучная — я была скучающей. Это открытие будто снимает с меня груз. Кайл был эгоистичным любовником, который не доводил меня до безумия так, чтобы заниматься сексом где угодно, кроме спальни.

Лиам — доводит.

Мы потратили слишком много времени, притворяясь, что не видим, что происходит прямо перед нами. Хватит.

Я тянусь к его ремню.

— Что… — вопрос Лиама срывается на стон, когда мои костяшки скользят по его возбужденному члену под джинсами.

Я расстегиваю его молнию, пока головка члена не выскальзывает наружу — налитая, горячая, блестящая.

— Я не могу ждать.

Мое тело сжимается, а рот наполняется слюной от предвкушения. Я провожу пальцем по кончику, размазывая выступившую каплю по его головке.

— Что… ты делаешь? — хрипло спрашивает он, и этот звук, низкий и шершавый, обвивает мои соски, так что кружево кажется стеклом на обнаженной коже.

Я подношу блестящий палец к губам, чувствуя, как внутри узлом завязывается нетерпение.

— Пробую тебя.

Наконец.

Он на вкус, как былые фантазии и будущие обещания. Обещания, которые я хочу получить прямо сейчас.

Я наклоняюсь над центральной консолью и беру его в рот. Мягкая сталь скользит по моему языку. Я смакую это ощущение, очерчивая кончиком языка линию там, где головка переходит в ствол.

Рука Лиама ложится мне на затылок, направляя вниз, пока его бедра дергаются навстречу.

— Блять, Эм… детка.

Фантазии о том, как он называет меня деткой, входя в меня поздно ночью, или как прижимает к себе, когда мы смотрим кино, только подбрасывают хворост в огонь, бушующий во мне.

Слюна наполняет рот, обволакивая его, когда я глотаю, чувствуя, как он проходит все глубже. Голова ритмично движется вверх-вниз. Я хочу замедлиться и насладиться им, но жадность берет верх — мне отчаянно нужно почувствовать, как его сперма разольется у меня во рту.

Его дыхание рваное, мышцы бедер натянуты, как струны. Теперь обе его руки сжимают мой затылок, и он загоняет свой член глубоко в мое горло. Я позволяю ему задать ритм, он двигается во мне с той же яростью, что пульсирует в моей крови.

Клитор бьется, злой и отчаянный, возбуждение просачивается сквозь белье и стекает по внутренней стороне бедер.

Не отпуская его изо рта, я нащупываю пряжку ремня безопасности, отстегиваю его и задираю платье выше бедер. Отодвинув резинку белья, нахожу свой вход влажный, липкий, пульсирующий от жажды.

Я ввожу два пальца между складками, наполняя внутреннюю боль временным облегчением.

— Бляять, — выдыхает Лиам.

Я улыбаюсь, не отпуская его изо рта, и двигаю бедрами, чтобы он видел меня лучше.

Его член пульсирует на моем языке, предупреждая, как близок он к разрядке.

Я двигаю пальцами быстрее, находя бешеный ритм, который способен обрушить нас обоих в пропасть наслаждения одновременно.

Втягиваю щеки и сильно сосу, но Лиам останавливает меня. Схватив меня за волосы, он вытаскивает свой член из моего рта.

— Нет, — простанываю я, проводя языком по его влажному кончику.

Он с шипением втягивает воздух и подается ко мне, будто готов сдаться. Но вместо этого хватает меня за плечи и рывком поднимает.

Наши губы сталкиваются. Язык против языка, стук зубов. Его язык штурмует мой рот, проникает, уходит, снова возвращается, жадный, настойчивый. Этот поцелуй — дикий, разрушительный.

Назад дороги нет. Никаких больше фантазий и упущенных моментов. Мы переступили черту дружбы, и я не хочу возвращаться.

Сиденье Лиама резко откидывается. Он хватает меня за талию, поднимает одним сильным движением и усаживает на себя — я оказываюсь сверху, оседлав его.

Его эрекция — горячая стальная дуга, прижатая к моему бедру, и единственное, что нас разделяет, — тонкая ткань моего белья. Он торопливо стаскивает платье и лифчик с моих плеч, оголяя грудь.

Зажимает один сосок между пальцами, другой захватывает языком, посасывает, и от этого волна жара прорывается изнутри, пропитывая белье. Он собирается довести меня до оргазма, прежде чем войдет в меня.

Мой стон тонет в его поцелуе. Этот поцелуй — медленный, томный, сладко растянутый. Его язык двигается в такт моим бедрам, скользящим вперед и назад. Он прикусывает мою нижнюю губу, нежно, но так, что я содрогаюсь, а потом отпускает.

— Хочу, чтобы ты кончила на моем члене.

— Да, — мой голос ломается, как отчаянная мольба.

Он зацепляет пальцами кружево моих трусиков, отводит его в сторону, встречает мой взгляд и, подняв бедра, входит в меня в тот самый миг, когда я опускаюсь.

Он внутри.

Это захватывает дух. Опьяняет. Всё, что я могу — всхлипывать, распадаясь на части.

Голова запрокидывается, рот приоткрыт, и ощущения тянут меня во все стороны сразу, но ведут только к одному — к нему.

Он сжимает мою шею, заставляя смотреть прямо в его глаза, пока мои стенки судорожно сокращаются, обнимая его член, будто сладкую начинку. Он двигается во мне — безумно, неумолимо, пока не срывается, заполняя меня горячими толчками, и я лечу следом, теряя себя в этом жаре.

Мы оседаем, прижавшись друг к другу, сбитые дыханием.

Ну что ж, это точно было не скучно.

Его губы касаются пульса на моей шее — нежно, почти трепетно. Я обвиваю его руками и ногами, притягивая ближе.

Зачем мы потратили столько лет на дружбу, когда могли делать… это?