Кайл откидывается на спинку сиденья, барабанит пальцами по колену.

— На моем месте ты бы уже отсосала.

Чтобы ты кончил первым, а потом объявил, что устал, как всегда. Я сжимаюсь от раздражения, но, чтобы не разжигать ссору, кладу ладонь ему на бедро и сжимаю, будто успокаивая:

— Подожди до дома — будет лучше.

Он воспринимает мой жест как приглашение. Расстегивает молнию, просовывает мою руку внутрь и стонет. Его пальцы накрывают мои, заставляя двигаться вместе с ним.

Меня грызет вина, и я пару раз провожу рукой вверх-вниз, медленно. Всё-таки две недели… Наверное, ему действительно не в терпеж. Но эгоистичная часть меня хочет большего, чем просто довести его до оргазма в машине и провести остаток вечера перед телевизором.

Я улыбаюсь и обещаю продолжение, но убираю руку.

— Мы почти приехали.

Кайл раздраженно выдыхает, запихивает член обратно в джинсы и отворачивается.

— Эй, — я стараюсь не свернуть с дороги, — я скучала.

Он не смотрит.

— Не похоже.

В животе все сжимается от чувства вины. Наверное, он правда скучал. Но до моего дома всего двадцать минут. Разве это преступление — подождать, чтобы насладиться вдвоем?

— Ты, серьезно, злишься, потому что я не хочу дрочить тебе за рулем?

Он фыркает.

— Не знаю, зачем вообще пытался. В машине же кровати нет.

— Что это значит?

Он хмурится.

— Ты никогда не хочешь трахаться нигде, кроме кровати.

— Неправда.

Мой дом уже виден в конце улицы. Я паркуюсь, глушу двигатель. Руки дрожат, когда я хватаюсь за руль.

— Что… — начинаю я, но Кайл уже выходит из машины, не оборачиваясь.

Он прав? Мы действительно всегда только в кровати? Я вспоминаю все ночи за год наших отношений. Да, квартиры менялись, но место — одно и то же.

Кайл уже открыл дверь своим ключом и сидит на диване, уткнувшись в телефон. Даже не замечает, как я вошла.

Дверь в комнату Лиама закрыта — он, значит, ушел на свидание. Квартира кажется пугающе тихой без него. Если бы я встречала Лиама из аэропорта, уже стояла бы пицца, звучал бы смех, пиво шипело в бутылках.

А с Кайлом — тишина и экран телефона.

Его обвинение гулко отдается внутри. Может, и правда дело во мне? Может, я слишком… скучная?

Если бы мы занялись этим на кухонной стойке или на диване, стал бы он внимательнее?

Сейчас квартира пустая. Никто не войдет…

Адреналин хлынул в кровь. Смогу ли я?

Пальцы дрожат, когда я скидываю с плеч джинсовую куртку. Металлические пуговицы гремят о пол, как тревожный сигнал всему дому: внимание, в гостиной сейчас будет секс. Без кровати.

Я стягиваю платье через голову и роняю его к ногам. Стою посреди комнаты в одном синем кружевном белье — том самом, что сегодня одобрил Лиам.

От воспоминания по коже пробегает ток. Внизу живота рождается предвкушение. Я хочу, чтобы Кайл смотрел на меня с тем же жадным блеском, с каким смотрел Лиам. Чтобы тело Кайла отозвалось так же быстро.

Я медленно подхожу к нему, нарочито покачивая бедрами, набираясь уверенности. Но Кайл даже не поднимает головы.

Волнение сменяется раздражением. Я прочищаю горло.

Он наконец поднимает взгляд — нахмуренный, раздраженный, но через секунду глаза расширяются. Он поспешно блокирует телефон, бросает его рядом и тянется к ремню.

Не проходит и мгновения, как его джинсы уже у лодыжек, а руки — ко мне.

Раздражение вспыхивает сильнее. Я слишком хорошо знаю, чем все закончится: Кайл добьется своего, а я снова останусь с пустыми руками.

Я отступаю на шаг, качаю головой. Сегодня я получу оргазм, даже если придется позаботиться об этом самой.

Пальцы цепляются за бретельки лифчика, я медленно спускаю их по плечам, пока грудь не выскальзывает наружу.

— Вот об этом я и говорил, — ухмыляется Кайл, сжимая член и быстро двигая рукой.

Я должна бы чувствовать возбуждение от его взгляда, от того, как темнеют глаза, но вместо этого чувствую неловкость и холод. Стою перед ним, почти голая, а он уже на грани — слишком быстро, слишком знакомо.

Может, он и прав. Может, мне действительно нужна кровать.

Я почти произношу это вслух, но Кайл запрокидывает голову, закрывает глаза и стонет.

Его реакция заставляет меня замолчать и двигаться дальше. Если сосредоточусь на себе, может, и дойду до края вместе с ним.

Закрыв глаза, я начинаю теребить соски, но тело не откликается. Оно будто помнит слишком много ночей, где я ждала напрасно, и отказывается снова верить.

Я сжимаю веки еще сильнее, представляю руки Кайла и скольжу ладонью вниз — под белье. Двигаюсь, пытаясь нащупать хоть искру удовольствия.

Пусто.

Открываю глаза и застываю.

Лиам стоит на кухне. В руках у него грязная тарелка. А глаза — такие же круглые.

Откуда он взялся?

Я быстро смотрю на дверь в его спальню — она теперь открыта, и оттуда льется голубоватое свечение телевизора.

Он был дома…

Что случилось с его свиданием?

Кайл стонет, и мое внимание тут же возвращается к моему парню — он доводит себя до удовольствия с закрытыми глазами, не подозревая, что за нами наблюдают.

Я оглядываюсь на Лиама, осознавая, что стою посреди нашей гостиной почти без одежды — одна рука на груди, другая между бедер. Беззвучно умоляю его одарить меня пошлой улыбкой и отпустить шутку.

Но он не говорит, не двигается.

За все годы совместной жизни я ни разу не застукивала Лиама с девушкой. Я перешагнула черту и нарушила какое-то негласное соседское правило о сексе за закрытыми дверями.

Почему он просто смотрит, а не одергивает меня?

Жар пробегает вверх и вниз по позвоночнику, но я не понимаю, что это — смущение, вина… или нечто другое.

Должна быть вина. Я худшая соседка. Нужно одеться и извиниться.

Проводя пальцами вверх, пытаюсь вытащить их из трусиков, но вместо этого задеваю распухшую точку.

Снизу в животе туго скручивается спираль ощущения, и та волна желания, за которой я гналась, распускается между бедер.

Я вздыхаю от неожиданности, а рука на груди инстинктивно сжимает сосок.

Зеленые глаза Лиама вспыхивают, он неловко делает шаг вперед, молча ставит тарелку на столешницу и вцепляется в край, словно удерживая себя вертикально.

Его взгляд впитывается в мою кожу, прожигая дорожку от сосков до бедер.

Клитор пульсирует под моими пальцами, будто он смотрит прямо на него — распухший и ноющий по трению. Соски твердеют, как стальные острия с каждым рваным вдохом, мне до отчаяния хочется, чтобы их ущипнули… или взяли в рот.

Жар, бегущий по позвоночнику, точно не из-за смущения.

Я должна остановиться, извиниться перед Лиамом и ускользнуть к себе в спальню. Кайл не сможет упрекнуть меня, что я снова выбрала кровать. Это необходимость.

Но я не в силах сдвинуться, не могу оторвать взгляд от Лиама, пока его глаза скользят по моему телу — еще пристальнее, чем тогда, когда он застал меня в белье.

Он снова стоит?

Нужда наливается тяжестью внизу живота, по венам кружит ток желания, суля сладкое облегчение. Если я сейчас опущусь на член Лиама, кончу мгновенно.

Нет, Кайла… Член Кайла. Это член моего парня заставит мои пальцы на ногах сводить судорогой, но именно жесткий взгляд Лиама распирает мой клитор и оживляет мое тело.

Меня заводит то, что лучший друг смотрит на меня.

Осознание должно было заставить меня отступить обратно в зону дружбы, но Лиам ловит мой взгляд, его грудь тяжело вздымается, дыхание прерывистое и тихое. Желание берет верх, и моя рука скользит глубже в трусики, пальцы становятся влажными от возбуждения.

Костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает край кухонной стойки. Его взгляд не отрывается от моей руки, наблюдая, как она движется под кружевом, скользя и извиваясь, пока я не нахожу вход и не ввожу два пальца внутрь.

Мои губы раскрываются в беззвучном стоне, веки тяжелеют. Пустота внутри требует заполнения с каждым толчком пальцев, а накал, исходящий от Лиама, лишь разжигает эту жажду. Я касаюсь соска, кручу, глажу, затем сжимаю его между пальцами. Сильно.