– У моего фамильного склепа посадите миакрану, и пусть твой братец Энтиор на ней повесится, да и ты тоже, стерва высокородная! – отрезал парень, тряхнув головой.

– Сожалею. Хоть и нехорошо отказывать в последнем желании смертникам, но вашего я выполнить не могу, ибо планирую здравствовать неограниченно долгое время, – скорбно вздохнула принцесса.

Ее откровенно забавлял их диалог.

– А я тоже буду жить назло и жизнь вам портить! – воскликнул парнишка, сверкнув серыми глазами. – Вы меня все запомните!

– Ну что ж, мальчик, желаю удачи. Прими мой прощальный дар.

Принцесса для виду сделала пару замысловатых жестов руками, и на Элегоре оказалась свежая рубашка с шикарными кружевами (мальчик, несмотря на взъерошенный вид, сразу стал похож на настоящего лорда, каковым и являлся), а брюки очистились от грязи.

Парнишка, паясничая, изобразил церемонный, довольно изящный поклон и, гордо вздернув нос, вышел из беседки, настороженно оглядываясь по сторонам.

Вдоволь позабавившись с Элегором, Элия с легким сердцем отпустила паренька, так как потихоньку через ментальное сканирование местности выяснила, что Энтиор давным-давно пребывает в замке, а на хорошо одетого мальчика особого внимания обращать не будут. Все сочтут, что это чей-нибудь любимчик, выполняющий поручение или просто шляющийся в поисках хозяина. Как забрался в сады, так и выберется отсюда: раз они его впустили, то и выпустят без проблем. Капелька же испуга для пущей осмотрительности юному герцогу не повредит, уж больно он беспечен и непоседлив.

Элегор шел по саду с твердым намерением вернуться сюда когда-нибудь в кожаных промасленных перчатках с защитными заклинаниями для страховки и вырубить к демонам Межуровнья все Энтиоровы миакраны. Также парнишка решил поднажать на магию и этикет, чтобы ехидная рыжая ведьма никогда больше не смеялась над ним и уж тем более не вздумала спасать ему жизнь!

Скормив остатки трапезы радостным зверюшкам, наконец дождавшимся своего звездного часа, принцесса взглянула на маленькие часики. Подарок братца Рика подсказал: урок пения давно закончился. Поэтому с чистой (от редкого использования) совестью довольная Элия телепортировалась сразу в зал танцев.

В роскошном пустом и светлом зале, одна стена которого была целиком зеркальной, у большого – от паркетного пола до потолка – окна жалась одинокая фигурка.

– Добрый день, лорд Алии, – весело поздоровалась Элия, и ее звонкий голосок разлетелся по залу.

Подпрыгнув от неожиданности, фигурка развернулась, взметнулись полы широкого камзола. Молодой худощавый мужчина жалобно посмотрел на девушку огромными печально-голубыми глазами брошенного щенка, вот только крутые локоны, обрамляющие тонкое, одухотворенное лицо педагога, более всего походили на бараньи колечки.

Мелодичный тенор грустно констатировал:

– Вы опять прогуляли пение, ваше высочество.

– Но, лорд Алии, вы же знаете, что у меня нет слуха и я терпеть не могу музыку в своем исполнении. Да и вас не хочу мучить. Давайте отложим музицирование до тех пор, пока лорду-дознавателю не понадобится моя помощь в казематах для допроса какого-нибудь злостного преступника. Я знаю, это жестоко, но за преступления перед Лоулендом надо платить!

Учитель скорбно вздохнул, признавая правоту ученицы, и робко спросил:

– Тогда, быть может, ваше высочество расположено к уроку танцев?

– Да. Как обычно, с удовольствием.

Лорд Алии хлопнул в ладоши и громко сказал:

– Вальс высокого лорда Ноута номер шесть ля мажор, пожалуйста.

Огромный зал ожил, выбрав из магической картотеки нужную мелодию, и полилась музыка, записанная на магических кристаллах.

Учитель предложил руку принцессе.

– Прошу, ваше высочество, для начала.

Ведя девушку в танце, лорд Алии чувствовал, как его сердце замирает от счастья. Он безнадежно влюбился в принцессу Элию уже давно – целых две луны назад. С тех пор не проходило ни дня, чтобы учитель не писал в ее честь любовной баллады, элегии или, на худой конец, романса. Под эти произведения пришлось отвести уже второй ящик громадного письменного стола, выбросив прежние творения, посвященные графине Лидэрин, – первый был забит ими до отказа.

Но, правда, пока плоды бессонных ночей поэта были оценены лишь горничной, которая потихоньку, пока хозяина не было дома, вскрыла заветные ящики в поисках пыли. Сердобольная романтичная девушка, спасшая для потомков выброшенные в мусорную корзину стансы в честь графини, всласть порыдала над новыми любовными излияниями вечно страдающего хозяина.

Рассчитывать на взаимность лорд и не смел. Он бы смертельно испугался, предложи ему кто-нибудь поухаживать за Элией. Нет, обожать принцессу Алии намеревался тайно, поклоняясь ее красоте и воспевая в стихах. Так что в отношениях учителя и принцессы почти ничего не изменилось. За малым исключением: если раньше мужчина прощал Элии почти все выходки, то теперь стал прощать абсолютно все. Разумеется, Элия сразу раскусила учителя, считавшего, что он превосходно владеет собой, и начала вовсю пользоваться слабостью, зная, что несчастной жертве ее юного обаяния не придет в голову жаловаться на свою подопечную.

Покончив с танцами, урок коих был скорее развлечением, нежели обязанностью, и попрощавшись с лордом Алии, который проводил ее взглядом расстроенного теленка, Элия отправилась на последний урок – законоведение.

Лорд Дайвел обещал посвятить сегодняшнее занятие небольшому опросу. Это значило, что придется пошевелить мозгами. Слегка вздохнув в предвкушении не слишком приятного, но действительно необходимого урока, Элия вошла в кабинет. Законоведение она не слишком любила, но считала своим долгом знать.

Лорд Дайвел, подвижный мужчина невысоко роста, и его вечно ехидная улыбочка уже ждали принцессу. Поздоровавшись, девушка опустилась в кресло, учитель последовал ее примеру и закинул ногу на ногу.

– Вы готовы, ваше высочество? – поинтересовался он, сцепив гибкие пальцы.

– К чему? – скорчила невинную гримаску Элия.

– К опросу, – ухмыльнулся мужчина, не попавшись на двусмысленность.

– Ах, к этому… Конечно.

– Тогда приступим.

В опросах лорда Дайвела трудно было найти какую-либо закономерность: сложные и элементарные вопросы так причудливо переплетались, что лишь к середине занятия, а то и к его концу становилась ясна общая тема урока. Чтобы отвечать на эти вопросы, зачастую нужно было не только зубрить статьи Лоулендского кодекса, но и работать мозгами, сопоставляя нормативные акты, распоряжения, постановления, законы, держа в уме многочисленные свежие и старые поправки.

– Ваше высочество, потрудитесь ответить, кто в случае смерти короля Лоуленда будет наследовать трон?

«Тот, кому больше всего не повезет. Искренне надеюсь, что это буду не я, при стольких-то братцах и дядюшке. Но лучше живи вечно, любимый папочка», – чистосердечно подумала Элия и ответила:

– В соответствии с пунктом четыре Закона о наследовании король, пребывая в телесной оболочке настоящей инкарнации, обязан назначить преемника королевской крови по своему усмотрению. Если наследник не назначен и дух ушедшего в следующую инкарнацию властителя не изъявил своей воли, самостоятельно или через заклятие вызова, то наследует старший из братьев короля. Если возникает спорный вопрос о возрасте наследников, его решает Источник. Сестры права наследования не имеют – поправка седьмая.

Элия ухмыльнулась, вспомнив тетушку Элву, которую как-то застала за примеркой Лоулендской короны и успела снять отпечаток следа силы с места преступления. С тех пор жизнь тетки была у девушки в руках, потому что прикосновение к этому символу власти каралось смертной казнью через отсечение головы. Элва, шипя от злости, вынуждена была плясать под дудку племянницы, так как Лимбер, не питающий к сестре сколько-нибудь теплых чувств, с превеликим удовольствием отправил бы ее на эшафот, подвернись только удобный случай. Именно его величество, кстати, ввел в Лоулендский кодекс о наследовании упомянутую поправку, в корне пресекающую все претензии на трон Элвы.