– Если нет братьев или в случае отречения их от престола, наследует старший сын короля. Если у короля старшая – дочь, то наследует она. В случае отречения от престола старшего сына (дочери) наследует следующий по старшинству. В случае отсутствия у короля детей, братьев либо их отречения или смерти наследует старший племянник короля…

– Достаточно, ваше высочество, – прервал принцессу лорд Дайвел, удовлетворенный ее знаниями по данной теме, и задал для разминки следующий легкий вопрос: – Кто имеет право на торговлю рабами в Лоуленде? Какой человек считается рабом?

– Согласно Закону о рабовладении, раб – существо из других миров, обладающее максимальным коэффициентом силы ноль целых пять десятых от лоулендского. Раб может быть добровольно или насильственно увезен из любого мира любого уровня, с которым Лоуленд не поддерживает торговых, культурных и политических отношений. В приложении два к закону сказано, что рабы используются для работы по дому, на производстве либо для личных нужд лиц благородной крови. Неконтролируемый ввоз рабов на территорию нашего государства имеют право осуществлять лишь лица королевской крови и высшие лорды – по специальному разрешению короны.

Последним это разрешение, по данным сборника прецедентов, получил герцог Вильерм Эрсденский, ближайший друг короля Леоранда, ныне покойный, без права передачи наследникам. По временным патентам, выданным королевской канцелярией, ввоз рабов на продажу осуществляется несколькими торговыми компаниями, не более пяти и не менее трех предприятий одновременно, дабы избежать излишнего заполнения рынка и создать олигополию…

«Впрочем, число компаний особого значения не имеет, – усмехнулась про себя принцесса. – Они все равно прямо или через подставных лиц принадлежат членам королевской семьи. Свою выгоду мы никогда не упустим».

– Причем количество ввезенных рабов не должно превышать установленный канцелярией лимит. Лицам благородной крови разрешается беспошлинный ввоз рабов для личного использования, не более десяти в полгода и тридцати при уплате соответствующей пошлины, устанавливаемой в зависимости от ценности раба. Все рабы, привезенные на территорию королевства, подлежат обязательной регистрации в палатах работорговли. Лица благородной крови, замеченные в продаже ввезенных рабов или уклонении от уплаты пошлины, лишаются права ввоза рабов пожизненно…

«Конечно, если сделать внушительный взнос в лоулендскую казну, – подумала девушка, – то этот маленький грешок будет забыт».

– Если раб, приобретенный на торгах компании или ввезенный из другого мира лицом благородной крови из любого мира, за время проживания на территории Лоуленда приобретает коэффициент силы больше половины от среднелоулендского, то он становится гражданином государства и пользуется всеми правами и свободами, данными при рождении всем коренным жителям Лоуленда неблагородной крови. Сознательное сокрытие информации о коэффициенте силы раба в соответствии с Уголовным кодексом Лоуленда карается штрафом в четыреста корон или полугодовым заключением в королевской тюрьме…

– Достаточно, принцесса, – прервал девушку лорд Дайвел и на сей раз, довольный тем, что для ответа по теме она использовала информацию из нескольких источников, а не выдавала зазубренный Закон о рабовладении, как обычно поступало большинство его учеников, радуясь легкости вопроса. – Какой титул в случае смерти принца Моувэлля, вашего дяди, унаследуют высокие лорды Нрэн, Тэодер, Ноут и Ментор?

– Титул принца, – недоуменно ответила Элия, удивляясь совершенной элементарности вопроса.

– Почему?

– Этот титул уравнивает их в праве наследования с сыновьями короля, и процедура провозглашения наследника носит менее сложный характер. Подробнее эта тема изложена в книге «Традиции коронации. Этикет и обязательные правила»…

Лорд Дайвел еще полтора часа бомбардировал принцессу вопросами различной сложности, а девушка прилежно отвечала. В конце концов, хитро ухмыльнувшись, он совершенно серьезно спросил:

– Какой главный неписаный закон Лоуленда, ваше высочество?

– Королевская семья всегда права, – ответила Элия, понимая, какой теме был посвящен сегодняшний опрос, и они с учителем дружно рассмеялись.

Когда за принцессой захлопнулась дверь, лорд Дайвел привольно раскинулся в кресле, закинув ноги на стол, и с задумчивой улыбкой подумал: «Главное ты усвоила, моя прекрасная девочка».

Отделавшись от законоведения, Элия шла по коридору, размышляя о том, чем бы заняться до ужина. Наконец ее посетила блестящая идея – искупаться, а заодно попробовать новый способ передвижения, информацию о котором она почерпнула из толстой научно-популярной книги, подаренной братом Элтоном неделю назад. Называлась она «Народные сказы». Из какого именно мира принес ее брат, девушка не интересовалась.

Переодевшись в более легкое платье и сняв украшения, Элия забралась в четвертый шкаф с одеждой в своей просторной гардеробной и достала из потайного отделения метлу. Этот предмет она пару дней назад позаимствовала втихомолку на кухне. Правда, теперь метлу было не узнать: вместо грубой веревки на ней красовался ярко-синий бант, а старые прутья зазеленели молодыми листочками. Решив пошутить, принцесса сплела заклинание оживления третьей степени. Бантик распрямился, веточки услужливо затрепетали, и метла подошла к хозяйке. Маленький круглый столик, оживленный утром, с интересом наблюдал за происходящим и от нетерпения притопывал резными ножками.

Элия удовлетворенно улыбнулась, произнесла заклинание левитации для предметов, поудобнее уселась на метлу и вылетела в распахнутое окно.

Стоявший на балконе пятого этажа принц Мелиор проводил ее меланхоличным взглядом, пожал плечами и подумал, попивая охлажденное вино: «Развлекается малышка».

Держа курс на Гранд и выбирая, где бы приводниться, девушка мчалась наперегонки с птицами и ветром, то снижаясь, то вновь набирая высоту, закладывая крутые виражи. Конечно, Элия могла бы искупаться и в одном из озер королевских садов Лоуленда или на пляжах у океана, но тогда бы пришлось надевать купальник, возможно, терпеть общество посторонних, пусть даже родственников. Принцесса же обожала плавать голышом, без случайных свидетелей и в естественных водоемах, а не личной любимой ванне.

Подлетев к окраине большого леса – вотчине Энтиора, что гарантировало отсутствие случайных охотников и грибников, Элия приземлилась на опушке. Девушка спрятала метлу в густых кустах цветущего вереска и подумала: «В следующий раз надо будет привязать к метле подушку, а то не слишком удобно сидеть. Или не оригинальничать, а лететь, скажем, в кресле».

Решив вопрос с мягкостью полета, юная богиня ступила под таинственный зеленый полог Гранда. Живой лес – а маги Лоуленда всерьез считали, что у него есть душа, – приветствовал принцессу радостным шелестом. Узкая тропинка вскоре вывела на берег маленького озера.

Элия разделась и, осторожно ступая по теплому песку, направилась к воде. Лучи заходящего солнца нежно ласкали кожу. Попробовав пальчиками воду, нагретую за день щедрым светилом, девушка вдохнула воздух, полный лесных ароматов, и, более не раздумывая, погрузилась в озеро целиком.

Мурлыча от удовольствия, принцесса плескалась в воде, наслаждаясь ощущением шелковистой влаги и свежестью легкого ветерка, шаловливо пробегающего по влажной коже. Тихая умиротворенная радость, нисколько не походящая на прежнее ликование от проказ, заполнила душу маленькой богини.

В это время высокий темноволосый мужчина с полотенцем через плечо, неслышно ступая, сошел с тропинки, ведущей к берегу, и прокрался к ближайшим кустам. Его зеленые глаза весело блеснули при виде купающейся в озере обнаженной девушки и сложенной на берегу одежды.

«Хороша малютка!» – подумал мужчина, ласково, с явным эстетическим удовольствием оглядывая прелестную фигурку принцессы.

Насладившись этим зрелищем, он дождался, пока Элия поплывет к противоположному берегу, тихонько подобрался к одежде и, аккуратно собрав ее, телепортировался прочь. На песке осталась лежать только одинокая туфелька.