Воин мрачно смотрел в свою тарелку с маринованными морепродуктами, обложенными тушеными водорослями, и, казалось, не слышал слов кузена.

– Они, видать, все уже в разработке новых гениальных стратегических планов завоевания очередного мира, значит, избиение нам не грозит, – торжественно пояснил обществу Джей, обиженный тем, что его игнорируют, и ехидно продолжил вопрошать: – Как именуется то, что завладело твоим сердцем и рассудком, о великий воитель? Назови нам имя новой любви!

От ключевых слов о «новой любви» принц вздрогнул и, оторвавшись от тягостных раздумий, усугубленных остротами принцессы, перевел тяжелый подозрительный взгляд на белобрысого шулера. Воитель никогда не доверял проныре.

– Я говорю, что ты душой уже весь в новой военной кампании и подряжаться на банальную раздачу зуботычин родственникам не будешь, – повторился принц. – Воевать интереснее и куда прибыльнее.

– Ради вас с Риком я бесплатно работать буду, – мрачно не то пошутил, не то сказал чистую правду воитель. – Глядишь, трепаться меньше станете.

– Вряд ли, – недоверчиво покачал головой Мелиор, изящно поведя рукой.

– Эти? Никогда! – ухмыльнулись Кэлер и Элтон.

А Джей и Рик гордо приосанились, довольные столь высокой оценкой своих выдающихся способностей в области работы языками.

– Тогда зайди потом ко мне в кабинет, племянник, обсудим условия, – деловито предложил король.

– Договорились, дядя, – кивнул суровый Нрэн, возвращаясь к своим «аппетитным» водорослям.

– Ох, кажется, зря мы затеяли этот разговор, – печально констатировал Рик, потирая внезапно занывшую, словно в предупреждение, челюсть.

– Зато мы узнали, что папа нас так любит, – всхлипнул, будто не в силах был сдерживать чувства, Джей и полез за носовым платком.

– Да? – несказанно изумился король, а заодно и все его дети.

– С чего это ты взял? – полюбопытствовал Рик.

– Ты заметил, как охотно он переложил обязанность нашего истязания на чужие плечи? А все потому, что его чувствительное сердце разрывается от необходимости причинять нам страдания, – пояснил Джей.

– Ах вот оно что… – протянул рыжий сплетник, метнув на друга хитрющий взгляд зеленых глаз. – Теперь все понятно!

– Никогда бы не догадался, – хмыкнул Лимбер, и разговор потек дальше в том же остроумно-небрежном духе, свойственном семье богов.

Когда ужин завершился, принцесса встала из-за стола, чтобы вернуться в свои покои.

Энтиор поднялся одновременно с ней и вкрадчиво обратился к сестре:

– Позволь проводить тебя, дорогая?

Вместо Элии ответил Лимбер, тяжело роняя слова:

– Нет. Она дойдет сама, не заблудится. Если что – покричит, слуги или стража дорогу подскажут. А ты задержись, сын. Мне надо обсудить с тобой один очень важный вопрос.

Заметив зловещий блеск в глазах короля, дети и племянники с предусмотрительной поспешностью поторопились убраться из зала.

Когда за последним из них закрылась дверь, Лимбер сжал руку в кулак и направил его в челюсть сына. Отлетев в дальний угол комнаты, Энтиор тяжело шмякнулся о стену рядом с острым углом каминной кладки, облизнул рассеченную массивным королевским перстнем с печаткой губу, сглотнул собственную кровь и, шатаясь, поднялся на ноги. В голове гудел большой колокол. Рука у его величества была тяжелая.

– Ты меня понял, сынок? Повторять больше не придется? – почти нежно осведомился король, разжимая кулак.

– Да, – процедил Энтиор сквозь зубы, чудом уцелевшие только благодаря вампирской стойкости, и отправился в свои покои лечить и пудрить стремительно наливающуюся синевой кожу.

Еще раз убедившись в жадности отца, принц решил впредь, подремонтировав физиономию, ухаживать за сестрой более скрытно, а пока на время затаиться.

Вернувшись в свои апартаменты, маленькая принцесса задумалась: как ей провести вечер? Можно было сесть почитать книгу из огромной королевской библиотеки, выбрав что-нибудь поинформативнее и желательно с откровенными картинками. Не хотелось глупо хлопать глазами, когда всякие сопляки с провокационными вопросами полезут! Или все же отправиться погулять по ночному городу? Такой променад, без сопровождения старших, был, конечно, запрещен, но это делало затею лишь еще более заманчивой. Выбирая занятия, Элия рассуждала ничуть не разумнее юного герцога Лиенского.

В конце концов, предпочтение было отдано тайной прогулке.

Забравшись в пятый шкаф с одеждой, Элия открыла заклятием еще одно потайное отделение и вытащила оттуда черный с серой отделкой мужской костюм – неброское, но очень дорогое одеяние. Быстро переодевшись, прицепив на пояс кинжал и шпагу, засунув пару метательных ножей в мягкие черные сапожки, а стилет в потайное отделение рукава, девушка подошла к зеркалу. Как всегда, принцесса с удовлетворением отметила, что мужской костюм ей идет чрезвычайно, выгодно подчеркивая изящную прелесть фигурки.

Позвонив в колокольчик, Элия вызвала пажа. Принцесса приказала ему отвечать всем желающим ее видеть: «Госпожа принимает ванну и никого с визитом не ждет. А если ей принесли новый персиковый шампунь, то мне приказано забрать». Привыкший к самым разнообразным причудам девушки, мальчик нисколько этому не удивился.

Оставался последний штрих – личина. Лорд Эдмон всегда восхищался умениями Элии в этой области магии иллюзий. Небрежно набрасывая привычное заклинание, принцесса с любопытством следила, как черты ее милого личика в зеркале постепенно смазываются и появляется физиономия усатого хлыща, а девичья фигура обретает юношеские очертания. «Ну, насчет усатого хлыща я погорячилась, – снисходительно подумала принцесса, – очень даже симпатичный молодой человек из хорошей семьи. От девиц проходу не будет».

Осчастливив пажа нужными инструкциями, а себя личиной, Элия не стала пользоваться магическим лифтом или лестницей, а телепортировалась прямо на улицу города, чтобы по пути не наткнуться на кого-нибудь из родственников. Вряд ли, конечно, братья, даже если ее узнают, со всех ног побегут жаловаться отцу: уж кем-кем, а ябедами они никогда не были. Но давать им в руки лишнюю информацию о себе девушка не собиралась, как не собиралась гулять под конвоем или шествовать домой.

Смеркалось. Элия запрокинула голову и посмотрела в бесконечное небо. В сгущающейся синеве зарождались первые робкие звезды. Королева-ночь начинала свое торжественное шествие, ведя за собой романтиков, влюбленных, рыцарей ножа, любителей острых ощущений и просто глупцов. Себя Элия относила, разумеется, к предпоследней категории.

Еще девочкой принцесса никак не могла понять, почему многие боятся темноты. Для нее ночь всегда была ласковой, доброй защитницей. Из нее Элия черпала силы, какие-то неведомые, запредельные желания просыпались в душе. Как-то принцесса обмолвилась о своих ощущениях отцу. Тот сразу и довольно неловко поспешил сменить тему, но девочка расслышала, как, уходя, он буркнул себе под нос: «Темная кровь предков поет…»

Умирающая от любопытства Элия в конце концов докопалась до истины, перерыв всю многотомную родословную семьи, составленную дотошным буквоедом Элтоном. «Виновницей» оказалась бабушка принцессы по материнской линии. Вот тогда-то девушка и поняла слова отца о крови предков, крови Пожирателей душ – самой ужасной разновидности вампиров, питающихся энергией расщепленной души. С тайной гордостью, к которой примешивалась капелька ужаса, принцесса поняла, что даже у Энтиора не было столь опасной родни. Он наслаждался чужими физическими страданиями и душевными муками как бог боли, но как вампир пил только кровь.

Элии интересно было бы узнать, проявлялись ли гены Пожирателей душ у ее матери. Но, к сожалению, такой возможности не было. Свою родительницу принцесса помнила очень смутно. Та перешла в другую инкарнацию, когда девочке едва минул год. Заболела в путешествии по мирам какой-то загадочной дрянью и сгорела за считание дни.

Впрочем, и другие жены короля Лимбера долго на этом свете не задерживались. Кое-кто поговаривал, что не без помощи ветреного супруга. Зная, что матери двух ее братьев, согласившиеся на развод (леди-мать Рика – Джанети и леди-мать Кэлера – Карина), до сих пор находятся в добром здравии, принцесса не слишком осуждала отца. Любовь должна быть свободной, а если ее больше нет, зачем портить друг другу жизнь из-за каких-то глупых условностей?