— Пойдём спать, — прошептал он. — Завтра будет тяжёлый день.

Я кивнула, выключила свет и последовала за ним. Где-то вдали слышался смех детей и приглушённый голос Арсения — он с упоением читал нашим сорванцам сказки на ночь.

Через полчаса всё стихло. Дверь в нашу спальню приоткрылась, и мужская тень скользнула внутрь.

Я откинула уголок одеяла, дождалась, покуда ночной гость разденется, и с нескрываемым удовольствием прижалась к крепкой груди. Игорь к тому времени уже крепко спал.

Арс опутал меня своими руками и жарко выдохнул в макушку:

— Как же я соскучился, Стась.

— Неужто Оленька не развлекает? — не удержалась от колкости, хотя льнула к нему всё сильнее. — Или ты со Светочкой сейчас?

— Ревнивица, — он хохотнул, осторожно завалил меня на спину, навис сверху и тягуче приятно повёл губами по лицу. — Ты же знаешь, что все эти блонды лишь для отвода глаз. Я только твой. Только для тебя и твоего удовольствия.

— Почему не прикидываться гомосексуалом, м? — прошептала с обидой и нетерпеливо подалась навстречу, обхватывая сильное тело руками и ногами.

— Непременно подумаю над этой идеей. Потом. Позднее. А сейчас иди-ка сюда. Я покажу, как именно истосковался по тебе.

Меня очень впечатлил его голод, настолько, что мы умудрились разбудить Игоря, который тоже замолвил словечко от имени своей собственной грусти по мне.

И в миг, когда рассветные лучи, словно расплавленное золото, окутывали нас тёплым сиянием, я снова ощутила то самое невыразимое счастье — не просто любовь, а удивительное единение трёх душ, сплетённых воедино судьбой. Я, обычная девушка из мира людей, вдруг стала для них — двух могущественных архидемонов — тем самым живительным источником света, в котором они так долго нуждались.

Арсений так и остался бушующим вихрем страсти, чья сила обжигала и одновременно дарила невероятное чувство защищённости. Игорь стал моей тихой, непоколебимой гаванью мудрости, где всегда можно найти покой и понимание. Их руки, такие разные — одна горячая, словно пламя, другая прохладная, как древний камень, — крепко держали меня на протяжении всех лет, и в этом прикосновении я чувствовала всю глубину их чувств.

Мы прошли через тьму сомнений, через страх непонимания, через преграды людских предрассудков. Мы научились слышать биение сердец друг друга, распознавать малейшие оттенки эмоций, понимать без слов. И теперь, стоя на пороге нового дня, я не испытывала ни тени страха. Потому что знала: наша любовь — это не просто чувство. Это сила, способная творить чудеса, ломать границы миров, создавать новые законы бытия.

Прижимаясь к ним, вдыхая их смешанные ароматы — терпкий, как ночной ветер, запах Игоря и свежий Арса, напоминающий горный родник, — я шептала про себя слова благодарности судьбе. За то, что подарила мне их. За то, что позволила испытать такую любовь — всепоглощающую, безграничную, невероятную. Любовь, ради которой стоило пройти через всё. Любовь, которая навсегда изменила нас троих — и сделала по-настоящему счастливыми, цельными.

КОНЕЦ.

Ты не против небольшого интервью?

Ну конечно, ты не могла пройти мимо, да? Я ведь такой «интересный персонаж»… Загадочный и замороченный (последним словцом меня только ленивый не ткнул). Хорошо, давай быстро. Но только потому, что я знаю: если откажу, ты придумаешь какой-нибудь эпизод, где я спотыкаюсь о собственную ногу, лечу кубарем с лестницы и навеки обретаю тупую улыбку и слюнку в уголке рта. А мне важно сохранять достоинство — особенно перед женой.

Раз заговорили о жене, давай с неё и начнём. Твой лучший подарок для Стаси? Кстати, сколько вы уже вместе?

Без малого десять лет. Срок, который говорит сам за себя. Не каждая способна вынести рядом архидемона, пусть даже бывшего. Но Эви — исключение.

Лучший подарок… Он ещё не вручён, потому что я не из тех, кто дарит безделушки. Я готовлю настоящее приключение: восхождение на Эльбрус по южному маршруту. Она новичок, да, но в её глазах столько огня, что мне почти не страшно за неё. Почти.

Я всё-таки надеялась на Гималаи, но Эльбрус тоже здорово. Зар, меня до сих пор интересует, почему твоя страсть — это мечи и доспехи? А кузнечное ремесло?

О, Гималаи — это, конечно, звучит величественно. Но Эльбрус ближе к дому и не менее красив. А теперь к твоему вопросу.

Мечи и доспехи? Да потому что они отражение сути. Клинок не лжёт: он либо острый, либо тупой. Мои чувства, как лезвие: чёткие, прямые, без изворотов. Характер холоден как сталь — да, именно так. И закалён, как хороший меч: чем сильнее удары судьбы, тем прочнее становится.

Ещё пара подобных вопросов — и я решу, что это не интервью, а урок основ мироздания, где мы проходим прописные истины. А у меня, между прочим, есть дела поважнее.

Прости-прости, мне подумалось, вдруг кто-то не уловил сути твоих увлечений. И раз уж всем стало очевидно, что ты деспотичен, обратимся к тем самым прописным истинам. Всё должно быть по-твоему. Любимая женщина стала твоей женой, дети у вас сплошь златовласые. Как думаешь, Миру не обидно? Что вообще может заставить тебя пойти на уступки?

Ну что за драматизм — «обидно ли Миру»? Он взрослый мужик, а не капризный подросток. Мы с ним не раз это обсуждали. Да, я строг, да, я твёрд, да, всё должно быть по-моему — потому что я отвечаю за тех, кто рядом.

Моя жена — моя опора. Мои дети — моё будущее. Это не прихоть, а ответственность. Я не готов поступиться даже кусочком этого счастья ради чего бы то ни было — даже ради Мира. Потому что любовь к брату не отменяет любви к семье.

Кто-то мирится с укладом вещей. Я эти вещи укладываю. И Мир, хоть и ворчит порой, всё равно меня уважает. Потому что знает: я не меняю курс без веской причины.

Тебя начнут разбирать на цитаты, уверена. И раз уж мы обсудили такие непростые вещи, давай обратимся к вопросу попроще. О твоих литературных пристрастиях и музыкальных вкусах мы кое-что узнали. А современные исполнители тебе нравятся? Какая мелодия у тебя стоит на звонке?

Современные? Они существуют, да. Но я предпочитаю то, что проверено временем. Классика, древние баллады, иногда — тяжёлые риффы, напоминающие о старых днях.

А на звонке… знаешь, я поставил звук удара стали о сталь. Короткий звон клинка. Не потому, что я до сих пор играю в архидемона, просто этот звук мгновенно привлекает внимание. И да, Эви сотню раз грозилась сменить его на что-то более «человеческое», но пока терпит. А ещё этот звук кажется мне чётким, без лишней лирики. Как приказ. Чтобы даже в самый важный момент я не пропустил звонок от жены или детей. Практично и по делу, как я люблю.

Почему я не удивлена? Это риторический вопрос, Зар. А вот по существу: ты как-то упомянул, что из прошлой демонической жизни тебе больше всего не достаёт способности читать мысли Стаси. Что-нибудь изменилось с тех пор?

Способность читать мысли? Нет, она не вернулась. И, признаться, я больше не хочу её обратно.

В демонической жизни всё было слишком просто: мысли, как открытая книга. Не нужно было угадывать, стараться, расти. Теперь я узнаю Станиславу заново каждый день: по улыбке, по паузе перед словом, по тому, как она берёт меня за руку. Это сложнее. Но это настоящее. И это делает нас ближе, чем любая магия.

Как сейчас складываются ваши отношения с матерью? Простил ли ты её?

Простить? Мы не в детской сказке, где все обнимаются и плачут от счастья. Ненависть ушла — это да. Осталась… сложная смесь.

Она предала нас. Но она же и дала мне всё, что у меня есть сейчас. Парадокс, правда? Без её сделки с бездной не было бы Эви, не было бы наших детей, не было бы этого дома.

Так что да, в каком-то смысле я ей благодарен. Не за прошлое — за настоящее. И каждое утро, когда открываю глаза и вижу спящую жену, я это чувствую.

Скажи, а то, что ты сам стал отцом, как-то повлияло на твоё отношение к матери?