— Забвение. Ты забудешь нас и всё, что произошло с момента заклинания.

— Что? Зачем?

Тёма взял меня за руку и поцеловал костяшки.

— Мы познакомимся вновь. Иначе. Тебе понравится, обещаю.

— Мозги мне вздумали пудрить?

— Нет, дадим тебе иллюзию выбора, — глумливо отозвался Зар. Или он так выражал сожаление?

— Да, сможешь отвлечься от того, что мы демоны. Влюбишься в свои фантазии, — ещё более путано сказал Тёма и притянул меня к себе для крепких объятий.

Я поддалась. Почему-то прижалась щекой к его груди, вдохнула крепкую нотку свежести и попыталась облечь мысли в слова. Только Зар опередил. Запечатал мне рот двумя пальцами и с лукавой улыбкой подмигнул.

Позже обнаружила себя в пустом коридоре. Глаза отчего-то пощипывало, губы дрожали. Кожа на лице ещё хранила чьё-то тепло, но, даже сосредоточившись, не смогла вспомнить, кому оно принадлежит.

День потёк своим чередом. Позавтракала, прибрала разгромленную кухню, к полудню нацепила образ Азизы и встретилась с клиенткой.

Я сидела в своём уютном кабинете. На столе — колода карт Таро, хрустальный шар и пара загадочных амулетов. В дверь протиснулась дама. Впечатляющих габаритов. Три подбородка, словно ступени величественной лестницы, вели к лицу, на котором читалась вся тяжесть прожитых лет. Тусклый взгляд, бороздки морщин вокруг глаз, плеяда седых волос у лба.

— Входите, дитя моё, — проговорила я самым мистическим голосом, который только могла из себя выдавить.

Она тяжело опустилась на стул, и тот издал жалобный стон.

— Ох, дорогая Азизочка, — начала она, вздыхая так, что пламя свечей заколебалось. — Беда у меня с детьми. Совсем не слушают! Отбились от рук и бесчинствуют!

— Вижу, вижу… — я медленно разложила карты, делая загадочные пассы руками. — Судьба плетёт сложные узоры.

— Старшая-то моя, — продолжала клиентка, — в университет не хочет! Говорит, любовь у неё. Любовь, видите ли! А я ей: «Доченька, любовь — это хорошо, но диплом лучше!» А она, знай себе, на свиданки с этим выхухолем таскается! Выпускные экзамены на носу. Как думаете, она на учёбу наседает? Да ни в жисть! Сутками в интернете, всё чатится с этим своим оболтусом!

— Тише, дитя моё, — я подняла руку. — Карты говорят… Карты говорят, что ваша дочь стоит на пороге великого выбора. Вижу… вижу путь, где любовь и учёба идут рука об руку!

Клиентка уставилась на меня с надеждой:

— Правда?!

— О, да! — я уверенно кивнула, разглядывая карту «Влюблённые». — Это знак гармонии. Возможно, ей стоит найти университет, где есть… э-э-э… курсы по изучению любви!

Чёрт, как тяжело выдумывается на ходу, невольно городишь всякую ерунду.

— Курсы по изучению любви? — дама нахмурилась. — Это как?

— Ну, знаете, — я замялась, но быстро нашлась, — психология отношений, этимология страсти… Всё это очень актуально в наше время!

Она вздохнула:

— А сын мой, девятиклассник… В ПТУ собрался! Говорит, что хочет быть слесарем! Слесарем, представляете?! Отец, говорит, мол, сантехник, вот и я по его стопам пойду. Гордится им очень. Только где этот отец-то? Настругал ребятню да в синьку провалился, окаянный! Так и допился до чёртиков...

Мне вдруг вспомнились трое желтоглазых мальчишек, сидящих на цепях в грязном чулане. Их огромные глазищи, исхудавшие тела... Где я их видела? Не иначе, как в каком-то глупом фильме ужасов. Хотя к этому образу подоспел ещё один. Высокий блондин склонился над ребятнёй и рычал на них на незнакомом языке. Хм, ну точно пагубное влияние американских сериалов.

Многодетная мать кашлянула в кулак, вырывая меня из плена мыслей. Внимательно изучила карту «Отшельник».

— Вижу, что ваш сын — человек с глубоким внутренним миром. Он ищет свой путь. ПТУ — это не конец, это начало великого пути! Возможно, он станет… э-э-э… философствующим слесарем!

Да что сегодня со мной? Замыкает на каких-то образах. Полное отсутствие сосредоточенности.

— Философствующим слесарем? — переспросила клиентка, явно теряя нить разговора.

— Конечно! — я воодушевилась. — Он будет размышлять о смысле гаечного ключа, о тайнах болтового соединения, о времени, ускользающем по капле словно из прохудившегося водопроводного крана … Это же целая философия! Не вздумайте отговаривать мальчика. Я почти уверена, что в этом и заключается его предназначение.

Дама потёрла переносицу:

— А младшая… Семиклассница… С дурной компанией связалась. Курит, поздно приходит, материться начала. Совсем от рук отбилась, сладу с ней нет. Одевается, как пугало огородное, уши без материнского спроса проколола.

Я перевернула карту «Луна».

— О, тут всё серьёзно… Вижу туман, заблуждения… Но есть свет! Вижу, как она находит новый круг общения — клуб юных экологов! Они борются с курением, пропагандируют здоровый образ жизни

— Клуб юных экологов? — клиентка посмотрела на меня с сомнением. — Она же терпеть не может природу! В лес не затащишь, на дачу и то едет через подзатыльники, а потом все два дня изображает немыслимые головные боли и перенасыщение кислородом.

— Это пока, — я загадочно улыбнулась. — Карты показывают, что в ней скрыт потенциал. Возможно, она станет лидером этого клуба. Представляете? Юная защитница природы!

Клиентка вздохнула, глядя на карты:

— И что же мне делать, моя дорогая? Как всё исправить?

Я торжественно произнесла:

— Вам нужно верить в своих детей, довериться их выбору. Поддерживать их на пути к мечтам. И помнить: даже в самых туманных предсказаниях есть свет надежды. А ещё… — я понизила голос, — носите с собой амулет. Вот этот. Он защитит вашу семью от невзгод.

Она посмотрела на маленький камешек, который я протянула ей:

— И сколько он стоит?

— Всего три тысячи рублей, — я скромно улыбнулась. — За защиту семьи не жалко и заплатить.

Дама достала кошелёк, вздохнула и протянула мне деньги:

— Надеюсь, вы правы.

Когда она ушла, я откинулась на стуле и усмехнулась. «Философствующий слесарь» и «юная защитница природы» — не худшие предсказания, пожалуй. Главное, я позволила сердобольной мамаше высказаться и ничем не упрекнула её стиль воспитания. А большего от меня и не требовалось.

Сложила карты обратно в бархатный чёрный мешочек и оглянулась назад, будто ожидая увидеть на подоконнике что-то или кого-то. Пусто.

Хм, а я надеялась найти там спущенный теннисный мяч. Хотя откуда ему там взяться?

Я сидела в третьем ряду, чуть сбоку — именно отсюда открывался лучший вид на арену. Цирк гудел, как растревоженный улей: дети смеялись, переговаривались, то и дело раздавались восторженные вскрики. По воздуху плыли запахи: сладковатая жареная кукуруза, терпкий дух цирковых животных, едва уловимая пыль от опилок. Мой племянник Влад и его друг Антон сидели рядом. Оба апатично смотрели на арену, безобразно чавкали, поглощая попкорн из огромного бумажного ведёрка, и всем своим видом выражали недовольство.

Этот поход в цирк планировался как семейное мероприятие, однако у маленького Ярика поднялась температура, и пришлось срочно менять планы. Сестра, ничтоже сумняшеся, позвонила мне и осчастливила новостью: я сопровождаю двух пятиклассников на представление, не пропадать же билетам? А моё свободное время... Ну и хай на него.

Но всё мои возмущения отошли на задний план, когда на арену вышел конферансье. Он появился в ослепительно-белом фраке, с широкой, почти театральной улыбкой. В руке — изящный серебряный свиток, голос — звонкий, раскатистый, будто созданный для того, чтобы заполнять собой стадионы.

Он сделал паузу, давая звуку своего присутствия раствориться в затихшем зале, и наконец произнёс:

— А теперь, дорогие друзья, приготовьтесь к настоящему волшебству! Перед вами мастер невозможного, повелитель иллюзий, человек, в чьих руках оживают сны и танцуют звёзды!

Зал затаил дыхание. Дети придвинулись ближе, взрослые невольно улыбнулись, поддавшись его заразительному пафосу.