— Может, не следовало баловаться с демоническими спичками или чем вы там спалили мою квартиру, — снова разозлилась. — Не хотите помогать, выход у вас за спиной.

— Станислава, научись уже слушать. Никто не отказывает тебе в помощи. Я лишь советую сделать всё правильно.

Зар добрался до нас, осторожно ступая по останкам истлевших вещей, и водрузил передо мной два пакета. Защитные перчатки, верхонки, капроновые мешки для мусора, респираторы, шпатели разных размеров. Тёмка принёс из прихожей инструмент: садовые грабли, совковую лопату и метлу.

— И прекращай рычать на нас, — пожелал Зар, помогая мне приспособить на лице плотную дыхательную маску с системой фильтрации.

Фыркнула, но внутренне немножко устыдилась. Тёма хохотнул, напялил грубые рукавицы и принялся грести мусор граблями. Его братец, тот ещё белоручка, как мне казалось, без кривляний засучил рукава, расправил мешок и лопатой принялся рассовывать мусор по кулям. Мне досталась метла, и работа закипела.

Парни не заботились о чистоте вдыхаемого воздуха, поэтому и шустрили в два раза быстрее меня. Пока возилась с грудой угольков под батареей, они вытащили в коридор останки холодильника, кухонной плиты и выворотили тумбу с раковиной.

— Стась, брось ты ковыряться с этой штуковиной, — Тёма забрал у меня метлу и заменил её шпателем. — Иди вон лучше кухонный фартук сбей да нагар со стен.

Спустя час квартиру заполонили какие-то люди в специальных защитных костюмах. Они выносили остатки мебели, таскали мешки, шумно матерились и за всеми указаниями обращались к Зару.

Я к тому времени вымоталась окончательно и присела на перевёрнутое эмалированное ведро, чтобы перевести дух. Лицо спарилось под маской, пить хотелось неимоверно, но больше всего меня позабавил вид братьев. Оба чумазые, злые, они сновали между комнатами и спорили с работягами:

— Куда ты это мастрячишь, умник? — орал Тёма. — Вырывай с корнем.

— Так живое ж окно! — ответил наёмный служащий. — Вот тут пеной монтажной пройтись, новый короб вставить да окосячки поменять — сойдёт!

— Ничего не сойдёт! Выдирай. Всё под ноль и на замену.

— Я же ясно сказал, весь хлам сразу во двор выносим! — разорялся Зар. — Вы чего лестничную клетку заставляете, сразу вниз и в самосвал загружаем. И это, Андрюха, отправь пару ребят собрать остатки балкона.

— Целикового? — уточнил глухой голос из-под противогаза.

— Да почему целикового?! — сплюнул Зар сгусток сажи. — В труху он.

— Впервые вижу, чтоб от огня балконы падали, — удивился кто-то из мужиков.

Ну так и у нас не обычный пожар приключился, подумалось мне, а демоническое нашествие пламени. Удивительно, как дом выстоял.

Зар оглянулся на меня, будто возвестила об этом вслух. Скривил чёрную от хлопьев пепла моську. Опять я прогневала его высочество. Смогла бы, показала язык.

— Успеешь ещё показать, — снисходительно улыбнулся он, вновь демонстрируя гадкую привычку полоскаться у меня в мозгах.

К концу светового дня мы покончили с загрузкой самосвала. Изгваздали весь подъезд, так что мне пришлось заимствовать у бабы Вари — того самого божьего одуванчика, которую Зар не рассматривал в качестве объекта для материализации, — ведро и тряпку. Наспех протёрла лестницу, поблагодарила бабусю за инвентарь и хотела смыться, как старушка напустилась с вопросами.

— Это ж как ты, мил моя, умудрилась так хату пожечь? Опять непотребством своим занималась? Вот говорила ж тебе, охламонке, негоже ворожбой заниматься, от лукавого енто...

Не нашлась с ответом. Кивнула, смущённо улыбнулась и сбежала вниз по лестнице, где меня поджидали два чумазых мужика.

— Может, поужинаем где-нибудь? — спросил папуас с белющими зубами и такими же глазными яблоками. Тёмка.

— Нам бы вначале отмыться, — Зар с тоской посмотрел на брата, потом на меня и с сожалением принюхался к отвороту испорченного пальто. — И переодеться бы не мешало.

— Это вы так к себе в гости приглашаете? — уточнила с весельем.

— Пробуем наладить живое общение, — поддакнул Зар.

— Потому как совместный труд — он объединяет, — тоном кота Матроскина добавил Тёма.

А мне принять их приглашение хотелось и при этом ни на дюйм не отступиться от своего решения. Я ведь ясно дала понять, что вместе нам не по пути. Довольно с меня демонов, пепелищ, вулканических страстей.

— Душ, чистые вещи и ужин — это всё, на что вы можете рассчитывать, — предала саму себя без зазрения совести.

— Душ, я надеюсь, будет совместным, — пошутил Тёма.

— Примолкни, а то и ужин отвалится, — шикнул на него брат.

— Ладно, поехали, — обняла обоих за талию и мстительно усмехнулась.

Мы ещё посмотрим, кто кого переиграет.

Забаррикадировалась в ванной на первом этаже. Заранее проверила, есть ли полотенце, хватает ли мыла и лично принесла из бывшей спальни сменную одежду. Долго смывала с себя копоть, чистила уши и нос, на три ряда жамкала волосы — во рту всё равно стоял вкус тлена. Даже чистка зубов не помогла. Во рту всё равно поскрипывали частички сажи, а ноздри забивал запах жжёного пластика.

На кухне появилась вовремя: белобрысый миньон колдовал над сковородой с пастой, а его более тёмный приспешник вдохновенно нарезал овощи на салат.

— Итак, я дождусь от вас извинений? — запрыгнула на барный стул и украла с доски половинку огурца. Откусила и принялась хрустеть вовсю.

— Стась, нам очень-очень стыдно за своё поведение, — мигом ухватился за представленную возможность Тёма.

Стоит ли говорить, что оба преобразились до невозможности? Брюнет вырядился в узкие джинсы и обтягивающую футболку, взлохматил волосы, даже, кажется, побрился, чтобы сверкать гладкими щеками. А его внешний антипод напялил на себя чёрные рубашку и брюки, обвязался фартуком и закатал рукава, чтобы у меня с ходу началось обильное слюноотделение. И ведь не прогадали. Я и впрямь залипала на них.

Тёма потянулся через стол и угостил меня соломкой моркови. Заглотила целиком и лизнула кончики его пальцев.

— А тебе, мистер кулинар, тоже стыдно?

— А меня забавляет игра, которую ты затеяла, — Зар отвернулся от плиты, мазнул глазами по тоненькому халатику, которым прикрыла все стратегические места, и хитро улыбнулся. — Продолжай. Мне даже любопытно, чем это закончится.

— Ничем, — пожала плечами, щёлкнула пальцами и мысленно пожелала сока. Я бы и от более крепкой выпивки не отказалась, но тогда с носом останусь я, а не братья, что противоречило плану.

Зар не поленился обслужить меня лично. Взял из буфета высокий стакан, принёс из холодильника графин с натуральным яблочным соком, встал в полусантиметре от меня, так, что наши ноги соприкоснулись, и до краёв наполнил мою чарку. Пока пила, он прижался губами к мочке моего уха и предупредил:

— Запомни на будущее, Станислава. Меня ты своим «нет» не остановишь. Если почувствую, что хочешь того, на что провоцируешь, ты окажешься с задранным подолом вот на этом самом стуле. Уложу на живот и выдеру до визга. Так что продолжай забавляться.

Ух ты, какие мы серьёзные! Сразу вспомнилось, как он меня этими замашками дремучего лесоруба ещё в квартире стращал, а потом ластился словно гигантский котяра на добыче валерьянки, когда осталась у него в спальне на ночь. Знала я цену его угрозам, потому ничуть не испугалась и хлопнула злодея по плечу.

— Сейчас весь ужин погубишь, — указала пальцем на плиту. — И впредь не имей привычки меня пугать, не то подерёмся.

Зар косо на меня посмотрел, но отошёл. Тёма подмигнул украдкой, правильно, мол, так его.

— Предлагаю вечер перемирия. Кто гадость сказал или подумал, тому поцелуй или черкаш под зад — это, уж простите, по гендерному признаку, — предложил он, щедро полил салат оливковым маслом и в пылу вдохновения сдобрил семенами кунжута.

— Мысли исключаем, — запротестовала, — меня в принципе не устраивает, что вы у меня в мозгах орудуете. Не собираюсь мимимишничать из-за этого. Да и откуда мне знать, что вы меня про себя не костерите почём зря?