— Конечно, не забыл, Лика, — улыбнулся он, доставая из коробки маленькую куклу в голубом платье. — Вот твоя принцесса.

Девочка ахнула, прижала игрушку к груди и тут же спряталась за чью-то спину, разглядывая подарок.

К Зару прижался светловолосый паренёк лет десяти, серьёзный, с аккуратным пробором:

— А мне?

— И тебе, Артёмка. — Из коробки появился набор для выжигания по дереву. — Видел в прошлый раз, как ты заглядывался на такой же у Кольки.

Мальчик вспыхнул, пробормотал «спасибо» и тут же принялся изучать инструменты.

А вот и самая маленькая — Соня, ей на вид не больше четырёх лет. Она молча вцепилась в штанину Зара и уткнулась носом в колено. Он наклонился, достал плюшевого зайца с бантиком и прошептал:

— Это тебе. Чтобы не боялась темноты.

Соня обхватила игрушку обеими руками, улыбнулась и снова спряталась.

Я стояла в стороне, наблюдая, как он обращается с каждым — помнит имена, увлечения, даже мелкие капризы. Вот темноволосая Маша, которая мечтает стать художницей: ей Зар вручил набор акварельных красок и кисти. Вот Ваня, обожающий поезда: в его руках оказался деревянный макет железной дороги с мостами и туннелями. Даже молчаливый Гриша, который всегда держался особняком, получил то, о чём давно мечтал — книгу о звёздах с подвижными иллюстрациями.

— А это кто? — тихо спросила я, заметив в углу девочку лет двенадцати с длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Она наблюдала за происходящим с лёгкой грустью, не решаясь подойти.

Зар проследил мой взгляд:

— Это Полина. Умница, читает взахлёб, но очень стеснительная.

Он достал из коробки толстенный трёхтомник «Властелина колец», подошёл к девочке и сказал:

— Знаю, ты давно хотела эту книгу. И вот ещё, — он положил сверху блокнот в переплёте из розовой кожи. — Чтобы записывать свои истории. Ты ведь пишешь?

Полина покраснела, кивнула и прошептала:

— Спасибо…

— Как-нибудь обязательно дай прочесть свои рассказы. Мне очень интересно. Обещаю поделиться мнением.

Я почувствовала, как в груди разрастается странное тепло. Это была не просто показная щедрость богатого мецената — это была забота. Настоящая, ежедневная, вдумчивая. Зар знал, кто из детей боится грозы, кто плохо спит без любимой игрушки, кто мечтает научиться играть на гитаре. Он помнил всё.

Когда подарки были розданы, дети расселись вокруг Зара на ковре, а он начал рассказывать историю — что-то весёлое, про приключения в старом замке. Они слушали, затаив дыхание, смеялись, перебивали, а он терпеливо отвечал на каждый вопрос.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой картиной, и вдруг увидела его по-новому. Не элегантного мужчину в дорогом пальто, не блестящего реставратора, чьи руки творят чудеса с древними артефактами, а… отца. Настоящего. Того, кто умеет слушать, помнить, дарить не просто вещи, а внимание.

— Здравствуйте, — вежливо приветствовала меня женщина в строгом учительском костюме. Аккуратная причёска, добродушное лицо и пытливый взгляд, направленный на меня. — Меня зовут Лилия Максимовна, я директор детского дома. А вы, простите, кто?

— А это со мной, Лилия Максимовна, — Зар помахал рукой. — Я позже к вам поднимусь, только закончу историю о спящей царевне.

— Буду ждать у себя в кабинете, — ответила директор зычно и вполголоса добавила: — Выходит, вы его невеста? Светозар никогда не приводил сюда посторонних.

Я кивнула, не находя слов.

— Они — его семья, — с нежностью сказала Лилия Максимовна, любуясь воспитанниками и их старшим товарищем. — Может, не по крови, но по сердцу.

И в этот момент меня словно ударили под дых: если когда-нибудь у него будут дети, они будут расти в мире, где любовь — это не громкие слова, а тихие поступки. Где каждый день — это шанс сделать кого-то счастливее.

Когда мы уходили, Полина, та, что получила в подарок «Властелина колец» подошла ко мне и тихо сказала:

— Он самый лучший. Вы тоже добрая, да?

Я улыбнулась, погладила её по голове и ответила:

— Постараюсь быть такой же.

— Я бы хотела, чтобы рядом с ним была достойная девушка, — абсолютно по-взрослому рассудила она, втянула подбородок в шею и бочком пошла по коридору.

На улице Зар взял меня за руку, и я прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри всё переворачивается с ног на голову.

Этим вечером, вопреки сложившемуся графику, ужинали все втроём. Я апатично жевала стручковую фасоль, пропускала мимо залихватские россказни Тёмки, косилась на благостную улыбку Зара и думала о том, что с этим пора что-то делать. Кочевать от одного брата к другому — немыслимо.

— Стась, а ты что скажешь? — выдернул меня из раздумий Тёма.

Посмотрела на него с сожалением, но изображение перед глазами поплыло от подступивших слёз. В памяти ярким всполохом промчалось наше знакомство, первая ночь вместе и та лёгкость, какую ощущала рядом с ним. Почувствовала себя не просто гадкой, а какой-то испорченной, бракованной, неликвидной.

Во рту поселился вкус горечи. Чтобы сбить его, залпом опрокинула стакан воды. Только руки дрожали, и я вся облилась. Схватила со стола салфетку, мельком посмотрела на Зара и задохнулась в приступе паники.

— Тёма, нам нужно поговорить, — сумела выдавить.

— Так и мы об этом. — Зар чуть наклонился ко мне, стиснул ледяную ладонь и ободряюще улыбнулся.

— Не втроём, — натурально ужаснулась.

— Лучше всё же втроём, — мягко сказал Тёма.

— Она нас прибьёт без зазрения совести, — неожиданно воскликнул Зар.

— Придётся сцепить зубы и потерпеть. Глянь, до чего девчонку довели. Бледная, как обезжиренное молоко.

— Тогда я верну ей?..

— Вернёшь что? — вытаращила глаза на блондина.

— Погодь, я сбрую напялю. Авось не зашибёт. И вообще мне дико не нравится идея откровенничать в доме, где стены нашпигованы холодным оружием.

— У меня и парочка огнестрелов найдётся, — подлил масла в огонь Зар.

— Ну значит, знай наперёд, что я люблю тебя, братка.

— Премного тебе за то благодарен.

— Вы объясните, что происходит? — не выдержала я.

Зар поднялся из-за стола, подошёл ко мне и опустился на корточки рядом с моим стулом, чуть отодвинув его от стола.

— Я бы попросил тебя постараться нас понять, только наперёд знаю, что этого не будет.

— Понять?

Вместо ответа он резко выпрямился и прижался к моим губам. Хотела отшатнуться, но крепкая рука удержала за затылок. Однако поцелуя не последовало. Зар выдохнул в меня что-то до невозможности сладкое, словно мёд, смешанный с ароматом ночного жасмина.

В тот же миг всё изменилось.

Сначала волна жара прокатилась от макушки до пят. Кожа запылала, будто я стояла у раскалённой печи, но этот жар не обжигал — он пробуждал. Каждая клеточка затрепетала, наполняясь неведомой прежде силой.

Потом — звон в ушах, тонкий, почти музыкальный. Он нарастал, превращаясь в гул, в ритм, в биение… нет, не сердца — чего-то большего. Словно во мне ожил древний барабан, задающий такт самой вселенной.

Я попыталась вдохнуть и захлебнулась. Воздух вдруг стал густым, насыщенным, как сироп. Он проникал в лёгкие не просто кислородом, а знанием. Не словами, не образами — чистым пониманием, разливающимся по венам вместо крови.

Тело перестало быть моим. Или, вернее, стало по-настоящему моим — впервые за долгое время. Я ощутила каждую мышцу, каждый нерв, каждую каплю силы, дремлющую в костях. Пальцы закололо, словно в них вливался жидкий огонь. Ладони зачесались, будто под кожей рвались наружу невидимые узоры.

А потом пришло чувство.

Не страх. Не радость. Не гнев. Что-то оглушительное, цельное, не поддающееся человеческим определениям. Это было сродни пробуждению после тысячелетнего сна, когда ты вдруг осознаёшь: ты не человек. Ты — сила. Ты — связь.

Дыхание участилось, но не от паники, а от восторга. Я чувствовала, как в груди разрастается свет — не слепящий, а тёплый, как рассвет над горами. Он наполнял меня, вытесняя последние остатки оцепенения, последних осколков забвения.