Композиция «Книги Ночи» довольно однообразна и схожа с «Книгой Дня». Три регистра изображений с короткими подписями и реже с фрагментами текста мифологического характера помещены вдоль фигуры Нут, чье тело вытянуто по потолку погребальной камеры. Книга разделяется на 12 ночных часов вертикальными линиями, которые представляют ворота, открывающие свой час. Нут проглатывает вечернее Солнце, чтобы родить его утром, так что начало книги находится у ее головы, а конец — в ногах. В каждом часе солнечная барка расположена в среднем регистре. Барку тянут за канат по тридцать (и более) «Неутомимых» (звезды), которых возглавляет царь. Солнечный бог представлен в своем ночном образе с головой барана и имеет обычное для этой своей формы имя Иуф.

Детали, отличающие иконографию изображения солнечной барки в этой книге, касаются прежде всего передачи наоса Солнечного бога и состава команды барки. Вокруг наоса, по форме схожего с иероглифом «саркофаг», обвился змей Мехен, однако его тело приняло необычную форму: здесь мы уже не видим привычных колец, а только два изгиба над верхними углами наоса, голова же его поднята над наосом, как урей.

^{«Книга Небес». Потолок скальной гробницы Рамсеса V/VI (КV 9) в Долине Царей.}

^{© Photo: Diego Delso / Wikimedia Commons}

Внутри наоса появляется еще один змей, охраняющий бога. Кроме Иуфа, который, как правило, находился в наосе в одиночестве, здесь внутрь помещены еще две фигуры — царя и богини истины Маат. Вне наоса в экипаж барки входят также Ху и Сиа. На барке установлены штандарты и плетенка на носу, которые делают ее схожей с ладьями «спутников Хора». В нижнем регистре находятся покойные — и проклятые и наказанные, и ждущие оправдания и воскресения. Но с десятого часа в книге фигурируют только «блаженные», то есть оправданные покойные. В верхнем регистре изображены божества — группами и по одному. Изображения в регистрах не имеют деления на сцены, а представляют собой непрерывное движение длинных процессий.

Особенностью книги является и отсутствие изображений, иллюстрирующих мотив единения Ра и Осириса. Впрочем, на него могут указывать фигуры, стоящие на мумиобразных телах на ложах в нижнем регистре. После этого единения, с седьмого часа, начинается движение к возрождению. Одна из характерных сцен этой композиции — изображение Осириса на троне в нижнем регистре восьмого часа. В пространстве этого часа ворота обозначены не просто вертикальными линиями, а имеют форму растворенных врат, сверху которых помещен лев, а за ними поднялась змея-охранительница. Здесь же находится большое количество фигур, приветствующих Осириса, сидящего на троне в белой короне с инсигниями власти в руках. Под его троном подвешен связанный за руки «враг бога», которого Осирис таким образом попирает. «Враг» не имеет имени, но, судя по его местонахождению и перевернутому положению, это Сетх. Непосредственно перед Осирисом и позади него в два ряда стоят боги, держащие в руках концы веревок, которыми связан «враг». На одной из веревок стоит Хор, поднося к лицу Осириса свой посох-уас.

Такая композиция вызывает в памяти колоссальные по своим размерам сцены на пилонах из заупокойных храмов Рамессидов. Эта деталь указывает, что на выстраивание иконографических элементов в «книгах иного мира» могли влиять решения царских композиций. Более того, особенности «стиля эпохи» нашли отражение даже в самых закрытых религиозных композициях, с трудом поддающихся интерпретации и наименее всего подверженных актуальным влияниям своего времени. Это хорошо заметно на композициях второй половины — конца Нового царства, носящих оттенок вторичности по отношению к более ранним, и в первую очередь — к «Книге Ам-Дуат».

В декоре храма в Мединет-Абу в последнем часе в составе свиты появляются четыре фигуры шакалов — «западных ба», которые необходимы в качестве проводников Солнца в переходный момент его рождения. Они также увеличивают мощь «Неутомимых» в их последних усилиях, необходимых для выхода Солнца из иного мира. Книга завершается сценой трансформации Солнца в свою утреннюю форму — скарабея, который поднимается по рассветному небу. Эта сцена описывается и как рождение богиней Нут солнечного младенца, которого Исида и Нефтида принимают на руки. Одновременно происходит передача Солнца из ночной барки в дневную для продолжения его путешествия.

^{Пектораль со скарабеем Хепри, Исидой и Нефтидой. Новое царство, XVIII–XIX династии, ок. 1500–1200 гг. до н. э.}

^{Rijksmuseum van Oudheden}

Последняя сцена «Книги Ночи» связывает ее с началом «Книги Дня», где показано то же событие: крылатый скарабей взлетает на утреннее небо. Здесь же находится интересное изображение родов богини Нут как важнейшего переходного момента. Она, как и было принято у египтян, рожает сидя, при этом богиня показана не в профиль, как соответствующий иероглиф, а анфас[72], на лице ее страдание. Исида и Нефтида помогают ей. В чреве Нут показан круг, внутри которого находится солнечный младенец, — это и знак сокрытости, и перерождения Солнца в ночные часы.

Солнце покидает ночную ладью, в первичных водах Нуна происходит его передача в дневную барку. Начинается рассвет, и наступает утро.

Проблеме этических норм и воздаяния за грехи посвящено множество научных работ, но о единстве мнений здесь говорить не приходится. В центре обсуждения, как правило, оказываются проблемы ответственности человека за свои поступки, развитости этики и использования магии для решения всех этих неудобных вопросов. Важнейшим фактом, с которым невозможно не согласиться, является само наличие загробного суда в мире ином как одной из важнейших процедур в трансформации покойного в ах.

Во всех древнеегипетских «книгах иного мира» покойный отождествляется с Осирисом. Все погребальные ритуалы и обряды, а также манипуляции, производившиеся с телом покойного, повторяли те действия, которые были совершены над Осирисом. Именно Осирис стал первым умершим и погребенным, прошел через смерть, но воскрес, и именно к воскресению сводились все устремления древнего египтянина после кончины. Осирис преодолел страшную смерть: его тело было расчленено, но собрано воедино, бог вернулся к существованию, и останки его не истлели. Многие поколения египтян питали веру и надеялись на то, что и им уготована схожая судьба вернуться к жизни после смерти, наслаждаться покоем и чувствовать радость и насыщение, пребывать в нетленном теле, как Осирис. В многочисленных молитвах, обращенных к этому богу, он называется «Великий бог», «владыка вечности», «царь Дуата», «первый из западных».

^{Фрагмент стелы с изображением Осириса на троне. Богини Исида и Нефтида дают ему «дыхание жизни» в виде знака анх, за его спиной — богини Аментет и Маат. Ок. 1550–1070 гг. до н. э.}

^{Rijksmuseum van Oudheden}

Для получения пропуска в мир бессмертия и благоденствия, кроме очищения и консервации тела, покойный должен был продемонстрировать, что он не является «врагом бога», что при жизни в своих поступках он руководствовался божественным законом Маат и не нарушал его. Для получения статуса маа-херу, то есть «правдивого голосом» и имеющего право на вечную жизнь, нужно было доказать, что человек достоин такого статуса. Для этого следовало пройти через суд богов перед лицом Осириса: с ним отождествлялся умерший, и он был своего рода гарантом и образчиком, с которым соотносились ответы покойного. Однако стоит отметить, что «суд Осириса» — это условное понятие, поскольку судил покойного не только этот бог, но и 42 бога-судьи, Эннеада («Девятка богов») во главе с Ра и Осирисом. Строго говоря, покойного судил не просто Осирис, а Великий бог в момент, когда Ра и Осирис объединялись в одно целое в Дуате.