– Спасибо, Ваше Величество. Вы были правы, это было очень здорово, – благодарит она, передавая кубок Николо.
– Вот видишь? Ты должна помнить, принцесса Беатрис, твой король прав во всем. Разве не так? – спрашивает он, и его окружение снова быстро соглашается. Беатрис подозревает, что он мог бы объявить небо зеленым, и они наперебой стали бы ему твердить, насколько он гениален.
– Вперед, пойдем гулять.
Прежде чем Беатрис понимает, что происходит, король Чезаре одной рукой берет ее за руку, а другую кладет сверху, так что она чувствует себя пойманной в ловушку. Она оглядывается назад и видит, что Жизелла смотрит на нее широко раскрытыми глазами и следует за свитой короля. Беатрис знает, что Жизелла ей не поможет, но не может даже расстроиться из-за этого. В конце концов, чем может помочь она или кто-то еще? Король уже однажды был близок к тому, чтобы ее казнить. Она не может провоцировать его во второй раз. Поэтому, пока король Чезаре ведет ее по длинному коридору, она заставляет себя продолжать улыбаться.
– Скажи мне, принцесса Беатрис, – говорит он достаточно громко, чтобы все его окружение могло услышать. – Как тебе семейная жизнь? Я уверен, что такая девушка, как ты, просто создана для этого.
Придворные хихикают. Беатрис смотрит прямо перед собой, но чувствует взгляд короля Чезаре, сфокусированный на передней части ее платья. Желчь поднимается к горлу, но она заставляет ее отступить.
– О да, – отвечает она так вежливо, как только может. – Мы с принцем Паскалем очень счастливы. Я так благодарна Вашему Величеству и моей матери за организацию свадьбы. Он такой муж, о котором девушка может только мечтать, так что вы должны им гордиться.
Беатрис надеется, что, говоря о Паскале, напомнит ему, что теперь она его дочь, и он перестанет пялиться на ее грудь. Но, похоже, это имеет противоположный эффект. Во всяком случае, его ухмылка растет.
– Уверен, ты так думаешь, потому что никогда не была с настоящим мужчиной, – замечает король Чезаре, вызывая у окружающих еще больший смех. Беатрис и представить себе не могла, что смех может показаться ей таким раздражающим, но от него головная боль, которую придумала Жизелла, даже стала казаться реальной. – Стоит тебе захотеть, и мы всегда сможем исправить это, Беатрис. Я уверен, что Паскаль не будет возражать.
Он скользит по ее руке, и ей кажется, словно этот жест оставляет за собой слизистый след. Она могла бы принять дюжину ванн и все равно еще чувствовать его на своей коже.
– О, я не знаю… – она замолкает. Она всегда отлично флиртовала, лучше, чем Дафна или Софрония, но внезапно ей кажется, что ее бросили в какую-то новую, непонятную игру. А ставки – жизнь и смерть, и ей приходится балансировать на тонком канате.
Что-то врезается ей в спину, и внезапно она чувствует, как сквозь юбку просачивается жидкость.
– Прошу прощения, Ваше Высочество, – говорит Николо.
Беатрис оглядывается назад и обнаруживает, что он пролил вино на ее платье, оставив темно-красное пятно на аквамариновом шелке. Она так рада, что ей хочется рыдать – ей придется вернуться в свои комнаты, чтобы переодеться. Быстрый взгляд на Николо говорит ей, что он тоже это знает и что он намеренно пролил на нее вино.
– Ты неуклюжий дурак! – рычит король Чезаре, схватив кубок с пола и швыряя его Николо в голову. Позолоченный ободок скользит по виску, и его рука взлетает, чтобы прикрыться, но вскоре Беатрис видит струйку крови.
– Извините, Ваше Величество, – говорит Николо, низко кланяясь. – Разрешите мне принести вам новый кубок вина, и я могу проводить принцессу обратно в ее комнаты, чтобы она переоделась во что-нибудь чистое.
– Да, да, – рявкает король, отпуская руку Беатрис. Она так рада избавиться от его рук, что, спотыкаясь, идет к Николо, и он поддерживает ее под локоть. – Скоро увидимся, принцесса! – кричит ей вслед король, когда она и Николо идут по коридору, а Жизелла спешит за ними.
– Спасибо, – благодарит Беатрис Николо, когда они заворачивают за угол и оказываются вне поля зрения короля Чезаре и его свиты. Жизелла сумела их догнать и идет по другую сторону от Беатрис.
– В последнее время ему стало хуже, – говорит Жизелла шепотом, хотя в коридоре никого кроме них нет. Беатрис не может обвинить ее в паранойе – любое слово в адрес короля может означать измену. – Ему всегда… нравились более молодые женщины, – осторожно произносит она.
– На самом деле, дети, – отмечает Николо. – Служанке леди Эмилии было всего четырнадцать. Но я думал, что к жене своего сына он не притронется.
Беатрис тоже так думала, даже после того, как он щупал ее при их первой встрече. Она думала, что он ограничится непристойной болтовней и неуместными комментариями. Даже после того, как он ухмылялся, проверяя ее простыни после свадьбы. Она, конечно, чувствовала себя неуютно, но никогда не опасалась. Сегодня же она чувствовала себя в опасности, несмотря на то, что ее окружали люди, которые могли бы высказаться, могли бы ей помочь. Но это сделал только Николо и заплатил высокую цену.
– Дай мне взглянуть на твою голову, – просит Беатрис, вставая посреди коридора и останавливая Николо рядом.
– Поверь, он не в первый раз в меня что-то кидает, – отвечает Николо, пытаясь смеяться, но смех звучит фальшиво.
– Его настроение все ухудшается, – Жизелла смотрит через плечо Беатрис на рану на виске Николо. Порез неглубокий, и на него достаточно просто наложить повязку. В Бессемии при таких травмах даже не прибегают к помощи звездной пыли.
– Я уверена, что мы сможем найти в моих покоях бинты, – говорит ему Беатрис, отрывая одну из нескольких оборок на рукаве своего платья. Она прижимает ее к ране, а затем поднимает его руку, чтобы он удерживал ткань на месте. – Если ты не хочешь испачкать свою рубашку и испортить ее, держи это, пока мы не придем.
– Вместо нее ты решила испортить свое платье? – спрашивает он, хотя и делает так, как она говорит.
Беатрис фыркает.
– Прошу тебя. Когда мои горничные будут удалять пятно, они могут заодно починить рукав, – уверяет она. – Вы все время говорите, что ему становится хуже. Что вы имеете в виду?
Николо и Жизелла еще раз обмениваются взглядами, снова разговаривают без слов, хотя на этот раз Беатрис может достаточно точно представить суть разговора.
– Если вы думаете, что я кому-то расскажу… – начинает она.
– Дело не в этом, – говорит Жизелла, качая головой. – Но это сложный вопрос. Король всегда был… темпераментным.
Беатрис кивает – это она знала. Когда она еще жила в Бессемии, сообщения о непостоянном настроении короля Чезаре были обычным явлением, и она была к этому готова. Но все хуже, чем она думала. Кажется, что для короля Чезаре нет никаких запретов, и это неудивительно, учитывая, что с ним рядом всегда находится его кубок с вином. Когда Беатрис говорит это Николо и Джиджи, они еще раз переглядываются.
– Дело в том, что мы с другими виночерпиями стали разбавлять его вино, – признается Николо. – Мы начали понемногу, чтобы он не заметил, но сейчас его вино примерно наполовину состоит из виноградного сока.
– Когда вы начали разбавлять вино? – спрашивает Беатрис, хмурясь.
Николо пожимает плечами.
– Должно быть, около шести месяцев назад. Кажется, как раз к тому времени его поведение стало совсем непостоянным.
Получается, это было весной. Беатрис вспоминает сообщения, полученные ее матерью от селларианских шпионов: обычные скандалы, романы с юными девушками, одну-две вспышки гнева. Она вспоминает историю, как король Чезаре объявил, что в комнате слишком жарко, и снял рубашку прямо во время банкета по случаю дня рождения. Для кого-то другого это, возможно, было бы дурным знаком, но для короля Чезаре в этом нет ничего необычного.
Но, возможно, о некоторых действиях короля не сообщалось, говорит себе Беатрис, прежде чем ей в голову приходит еще одна мысль. Возможно, что ее мать делилась с ней не всеми отчетами. Это нелепая мысль, у Беатрис может быть много личных сомнений в отношении своей матери, но ни одной из них не пошло бы на пользу, скрывай императрица от дочери какую-то информацию. И все же ее мать не рассказала ей о дочери лорда Савеля, хотя эта информация могла бы ей помочь. Возможно, ее мать не знала, хотя это сомнительно. Императрица ведет свою игру, Беатрис знает это лучше своих сестер, и для этого должна быть причина.
