– Конечно, вы не можете думать, что это так. Будь я эмпиреей, разве вы не думаете, что я придумала бы что-нибудь получше, чем оставлять звездную пыль там, где ее можно найти? Нет, я считаю, что она была подброшена, чтобы навлечь на меня подозрения.

Теперь Беатрис выглядит израненной, ее нижняя губа дрожит. Она поднимает глаза вверх, словно едва сдерживает слезы.

– Мне больно, Ваше Величество, что при вашем дворе есть те, кто ненавидит меня так сильно, что готовы нарушить ваши законы.

Она быстро моргает, позволяя паре искусно вызванных слез скользить по ее щекам.

«Слезы – это оружие, – любит говорить мать Беатрис. – Но с ними нужно обращаться осторожно: слишком много – и ты в истерике, слишком мало – и тебя не заметят. Но правильное количество… правильное количество заставит мужчину чувствовать себя так неловко, что он сделает все необходимое, лишь бы ты перестала плакать».

Беатрис, кажется, достигла правильного баланса. Король Чезаре с трона оглядывает зал. Он снова машет рукой, подзывая виночерпия, и Николо выходит вперед, чтобы предложить ему чашу, но на этот раз глаза юноши встречаются с глазами Беатрис. Она замечает, что его не смущают ее слезы, – он смотрит на нее оценивающе, затем одаривает ее легкой улыбкой, забирает королевскую чашу и отступает за трон.

– Принцесса Беатрис, – говорит король Чезаре, наклоняясь вперед. – Я надеюсь, что вы примете мои извинения, а также извинения двора. Если вы чувствуете, что столкнулись с плохим обращением… я уверен, что никто не имел такого намерения. Если вы и дальше будете так себя чувствовать, я прошу вас, расскажите мне о своих проблемах, чтобы я смог с ними справиться, – добавляет он, прежде чем окинуть взглядом толпу. – Принцесса Беатрис – моя семья. Если я узнаю, что кто-то плохо с ней обращается, то расправлюсь с ним быстро и жестко.

– Да, Ваше Величество, – почти в унисон бормочут собравшиеся.

Беатрис слегка озадачена его реакцией. Конечно, она надеялась, что ей поверят, но той скорости, с которой король Чезаре перешел от готовности судить ее за колдовство до угроз своему двору от ее имени, достаточно, чтобы ее удивить.

– Спасибо, Ваше Величество, – благодарит Беатрис, делая низкий реверанс. Когда она снова встает, то видит служанку, которая все еще стоит в кандалах между стражниками. Глаза короля Чезаре следят за ее взглядом.

– Не бойся, принцесса Беатрис, ее отправят в темницу ждать следующего Дня сожжения. Мы здесь не терпим еретиков.

– Пожалуйста, Ваше Величество! – кричит девушка. – Пожалуйста, я даже не знала, что это такое! Я только убрала пыль в карман, потому что подумала, что она красивая!

Король Чезаре игнорирует ее, не сводя глаз с Беатрис, которая старается не дать проявиться своему сочувствию к девушке. Пускай сильнее всего ей сейчас хочется просить короля Чезаре проявить к ней милосердие, но Беатрис слышала достаточно историй от шпионов своей матери, чтобы знать, что это приведет лишь к тому, что она будет гореть рядом с горничной. Паскаль, должно быть, чувствует ее колебание, потому что шагает вперед и кладет руку ей на спину.

– Спасибо, отец, – говорит он, снова кланяясь королю. – Я надеюсь, что тот, кто подставил мою жену, скоро будет найден и его постигнет та же участь.

Король Чезаре кивает, но он уже отвлечен и требует еще вина, а стражники утаскивают плачущую служанку. Беатрис отмечает, что ей слезы не помогают.

Паскаль берет Беатрис под руку и выводит из тронного зала, и она чувствует, как его рука дрожит. Он ведет ее по переполненному коридору за угол, в уже пустой коридор. Как только они остаются одни, Беатрис отпускает его и сгибается пополам. Ее тошнит, но она знает, что ее не вырвет. Однако тошнота не утихает, даже когда она заставляет себя глубоко дышать. Несмотря на все это, Беатрис чувствует, как рука Паскаля успокаивающе гладит ее спину.

– Все в порядке, – говорит он, и ему, кажется, неловко от такого проявления заботы.

– Ничего подобного, – выпрямляется Беатрис. Она не может перестать трястись. – Я думала, что он собрался убить меня, отчасти даже была в этом уверена.

Она ждет, что он успокоит ее, скажет, что ей никогда не угрожала опасность, но он этого не делает.

– Я тоже, – мягко признается он.

– И эта девушка! – она старается говорить шепотом на случай, если кто-нибудь пройдет мимо. – Она умрет из-за того, что подобрала немного блестящей пыли.

Паскаль кивает, глядя в сторону.

– Она не первая и не последняя. Буквально в прошлом месяце был мальчик, сын моего бывшего учителя, которому едва исполнилось двенадцать. Его казнили за то, что один из его друзей сказал, будто он говорил о звездной пыли. Все, что потребовалось для его смерти, – слова ребенка. Они убили и его отца, потому что он дал мальчику книгу на эту тему.

Беатрис снова тошнит. Она знала о нетерпимости Селларии к магии, о нравах короля Чезаре. Но одно дело – слушать сплетни и читать отчеты, а другое – испытать это самой.

– А ты?.. – начинает Паскаль, но затем умолкает. – Беатрис, ты знаешь мой секрет. Если у тебя тоже есть секрет, надеюсь, ты понимаешь, что я его защищу.

Беатрис почти готова рассмеяться при одной только мысли об этом. У нее так много секретов, но ни один из них не касается того, что он имеет в виду. Она не эмпирея, а просто шпион и саботажник, посланный, чтобы разрушить эту страну. Однако на секунду она задается вопросом, а не сможет ли он защитить и эту тайну, – он явно не любит своего отца и не одобряет, как тот правит Селларией. И, если оставить в стороне сложные чувства Беатрис к собственной матери, она не может отрицать, что императрица была бы намного лучшим правителем, чем Чезаре. Когда Селлария станет ее владением, больше не будет Дней сожжения, не будет больше детей, арестованных за ересь, не нужно будет ходить по тонкому льду в попытках умилостивить безумного короля. Возможно, если она все это расскажет Паскалю, он ее поддержит.

Она вытряхивает эту мысль из головы. Нет. Ей не нужно, чтобы он соглашался. Ей нужно сделать то, для чего ее сюда послали, чтобы она могла вернуться домой как можно скорее.

Словно вызванный ее мыслями, в коридор заходит мужчина с настороженным выражением лица, которое она сразу узнает по наброскам.

– Прошу прощения, Ваши Высочества, – кланяется лорд Савель. – Надеюсь, я вас не прерываю. Я лишь хотел узнать, все ли в порядке. Для вас это было настоящим испытанием.

Беатрис заставляет себя улыбнуться и вытереть глаза на случай, если в них остались слезы.

– Спасибо, это очень любезно, – говорит она, делая вид, что не знает, кто он. – Не думаю, что мы встречались, сэр.

– Трис, это лорд Савель, посол Темарина. Лорд Савель, моя жена, принцесса Беатрис, – представляет их Паскаль.

Лорд Савель снова кланяется.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже приятно, лорд Савель, – говорит Беатрис с, должно быть, ее первой искренней улыбкой за день. – Прошу прощения за то, что потеряла самообладание…

– Не нужно извиняться, принцесса, – говорит лорд Савель, отмахиваясь от ее слов. – Я нахожусь при селларианском дворе уже два десятилетия и лучше всех понимаю, как сильно… могут шокировать определенные обычаи. Вот почему я хотел выразить свое сочувствие. – Он делает паузу. – Еще у меня есть известия о вашей сестре. Леди Жизелла сказала, что вы ждете новостей.

– Софи? – спрашивает Беатрис, и ее сердце начинает стучать быстрее. – Она в порядке?

– Вышла замуж, – отвечает он. – Думаю, за день до вас. Мне сказали, что они с королем Леопольдом словно сошли со страниц любовной истории.

Беатрис улыбается, хотя в душе надеется, что Софрония держит себя в руках. И все же, если ее сестра смогла стать хоть немного счастливой, она этого заслуживает.

– Я очень рада это слышать. – Она делает паузу, как будто ей только что пришла в голову идея. – Прошу вас, вы должны присоединиться к нам за ужином в ближайшее время, чтобы мы с Паскалем могли выразить нашу благодарность.