То, что она синтезировала за следующие три часа, я наблюдал от начала до конца.

Процесс был другим по сравнению со всем предыдущим. Не конвейером, не серией одинаковых процедур, а скорее ювелирной работой. Ирина вводила катализатор в каждого в индивидуальной дозировке, сверяясь с анализатором после каждого шага.

Зелёные получали малые дозы, быстрое введение, пауза, фиксация. Красные — медленнее, в две очереди, с той техникой трёхэтапного введения, которую она разработала ещё при первой серии. Серые — дольше всего.

Ирина вводила катализатор через несколько точек одновременно, держа в голове три разных показателя, которые считывала с анализатора каждые несколько секунд.

Ни один из новых не погиб.

Это было другим. Катализатор на основе: Вики, Бориса, Василисы, Чёрных и Луркеров — работал иначе. Тела принимали усиление не через сопротивление и подавление, а через включение, как если бы новый ядерный уровень был естественным следующим состоянием, а не навязанным.

Зелёные после процедуры стояли тихо, и их кожа пульсировала ровнее. Меньше хаотичного движения, больше концентрации. Красные стали горячее по фону, и этот жар теперь шёл не вспышками, а постоянным ровным потоком, как у хорошего котла, который набрал рабочую температуру. Серые — те почти не изменились внешне, но магический фон стал иным: плотнее, глубже, с тем давлением, которое я мог теперь физически ощущать через воздух.

Борис и Василиса последними.

Им Ирина вводила финальную дозу сама. Борис получил своё и остался стоять неподвижно несколько минут. Воздух у его плеч казался чуть плотнее. Жёлтые глаза стали ярче, даже отливали каким-то оранжевым.

Василиса после своей дозы просто посмотрела на руки. Подняла одну, сжала в кулак, разжала. Ничего не сказала.

— Это предел? — спросил я Ирину.

— Для человеческой шкалы — да, — ответила она. — Одиннадцатый ранг… Выше без потери человеческой части ядра не выйдет. А что там будет дальше я не уверена. Но этот потолок другой. Они не упёрлись в ограничение. Они заняли весь доступный объём, что отмерен изменённым, что получились из людей. Будь они просто гигантами.

Триста ядер оказались двумястами восемьюдесятью четырьмя, когда Вика пересчитала их по контейнерам. Она сидела в углу отсека, аккуратно выставляла контейнеры в ряды и считала вслух.

— Двести восемьдесят четыре, — сказала она, закончив. — Из них сорок семь маленьких, остальные средние и крупные.

— Хорошо.

Ольга стояла у входа в лабораторию и смотрела на то, что происходило в коллекторе. На Зелёных, которые стояли вдоль стены, на Красных за ними, на Серых в глубине. На Бориса, что держал ладонь перед лицом и рассматривал её. С тем сосредоточенным вниманием, которое бывает у людей, когда что-то изменилось и они ещё не знают, как это назвать.

— Всё это… — начала она.

— Ненадолго здесь, — перебил я. — Они ждут следующей задачи. Скоро всё закончится и мы выберемся отсюда. После, никто уже вам не будет угрожать.

Она замолчала.

Я сел у дальней стены, спиной к кирпичу, и открыл первый контейнер с большими ядрами. Взял его в ладонь. Два моих источника в позвоночнике почувствовали его сразу. Не форсировал процесс, просто открыл каналы и позволил им брать.

Первое ядро растворилось медленно, за несколько минут, и его энергия разошлась по обоим каналам сразу — в родное ядро и в ядро Виктора одновременно. Потом второе. Потом третье. К десятому ядру я уже не отслеживал каждое. Просто брал, держал, впитывал и переходил к следующему.

Где-то после тридцатого я почувствовал, что каналы горят. Два ядра работали как пара мельничных жерновов, перемалывая входящую энергию.

После пятидесятого кости стали другими. Плечи, позвоночник, рёбра. Мышцы следовали за костями. Я брал следующее ядро. После ста двадцати я закрыл глаза.

В темноте за веками два ядра внутри меня вращались. Не буквально, а в том ощущении, которое даёт активная энергетическая работа, когда процесс идёт быстрее, чем тело обычно допускает.

Чистая Сила росла иначе, чем раньше. Раньше она шла по каналам как вода, с давлением, которое определялось диаметром. Сейчас она шла как вода по разветвлённой сети, где труб стало вдвое больше и каждая стала шире. Поймал себя на том, что задержал выдох, не желая прерывать это ощущение.

Я остановился.

Не потому что кончились ядра. Просто в какой-то момент два ядра дали сигнал, который я не мог описать словами. Ощущение насыщения, как когда понимаешь, что следующий глоток будет уже лишним.

Открыл глаза.

Я мог чувствовать сердцебиение Ольги. Не как звук, а как вибрацию в камне пола, слабую, равномерную, живую. Мог чувствовать тяжёлые замедленные пульсы Бориса у дальней стены. Луркеров в боковых ответвлениях, как горячие точки на холодной карте, каждую отдельно.

Встал.

Бетон под подошвой треснул. Тихо, без усилия с моей стороны. Просто от того, что там, где я стоял, плотность ауры давила на поверхность, и поверхность не успевала.

Луркеры в первом ряду опустили головы синхронно. Потом Зелёные у левой стены. Потом Красные. Серые в глубине коллектора прогнулись вниз.

Борис обернулся. Смотрел на меня несколько секунд.

— Ты другой, — сказал он.

— Знаю, — ответил я.

Тринадцатый ранг по человеческим меркам магии. Чистая сила пятнадцатого и земля четырнадцатого. А сила Титана… Двадцать пять процентов. Четверть от того, что у меня было.

Я обвёл взглядом коллектор.

Двести с лишним существ. Зелёные, Красные, Серые, Борис, Василиса, луркеры — все обращены ко мне, все неподвижны, все ждут.

Этого по-прежнему было недостаточно. Николай Медведев сидел в своём поместье с несколькими сотнями гвардейцев и с той силой мёртвого Титана, которую его род нёс в себе сотни лет.

Я выдохнул.

— Готовь луркеров. — бросил я Ирине.

Мой научный сотрудник повернулся ко мне.

— Ты хочешь… — замялась она.

— Да, — кивнул — Всех маленькие, средние, большие. Используй все катализаторы. Мне нужны самые сильные гиганты, которые только могут быть.

— Что ты задумал? — поджала губы Ирина.

— Навестить родню, — улыбнулся. — Ночью, уже сегодня, так что время есть. И узнай что за мужик или что это вообще такое? — указал на «резерв». — Хочу использовать, найди его пользу для меня.

Глава вышла на 39К знаков, старался. Завтра главы не будет, поскольку я в путишествии и у меня ДР. Увидимся в тексте во вторник в 00:00 по МСК. Всех благодарю за поздравления. Заранее поздравляю всех дам с 8 марта, если такие у нас есть. Желаю вам внимания, заботы и тепла. Счастья и благополучия.

Всё наконец-то уехал отдыхать =)

Гнездо жило своим ритмом.

Луркеры в боковых ответвлениях залегали и поднимались. Ирина стояла над своим столом, что-то бормотала, писала в блокнот, снова бормотала. Вика спала, подложив под голову сложенную куртку. Ольга сидела у стены и читала, поднося газету близко к лицу.

Я сидел у дальней стены и работал с магией. Прошёлся вниманием по коллектору, потом по боковым ответвлениям, потом дальше. На сотни метров во все стороны. Луркеры давали ровный фон присутствия. Борис у входа в лабораторный отсек — тяжёлый, медленный пульс, как у чего-то, что сделано из камня, но дышит. Василиса в боковом тоннеле — её фон стал другим после второго сеансов Ирины.

Именно тогда я почувствовал что-то.

Сначала не понял. Просто изменение в фоне, как меняется давление воздуха перед тем, как меняется погода. Что-то двигалось по тоннелям к востоку от нас. Далеко, за несколькими поворотами, но двигалось целенаправленно, без блуждания. Я закрыл глаза и вытянул восприятие туда.

Много.

Это была первая мысль. Несколько десятков источников, может быть больше, я не мог дать точное число с такого расстояния. Они шли плотно, ритмично, и в их движении была та упорядоченность, которой не бывает у случайных людей, попавших в тоннель. Людей… Это не гиганты и не изменённые.