Сначала — базы, лаборатории и хранилища, где держат Изменённых и где хранятся ядра. Медведев без армии — другой Медведев. Медведев без ресурсов — другой Медведев. Только когда он лишится всего, что делает его непробиваемым, я подойду к нему лично.

Я дал своей армии безмолвный сигнал. Просто присутствие, фоновое подтверждение, что всё идёт по плану и им нужно только ждать.

Жёлтые глаза по всему коллектору мигнули синхронно.

Я вернулся в лабораторию, взял кристалл связи и вышел обратно в тоннель, где было достаточно тихо, чтобы говорить.

Первый вызов — Рязанов. Коля ответил быстро.

— Слушаю.

— Мне нужна информация по Медведевым, — сказал я. — Полная. Недвижимость, особняки, базы. Где сейчас находится глава рода, его охрана, численность. Адреса, схемы, охрана.

Коля помолчал несколько секунд. Потом ответил:

— Человек, который мне помогал по этой теме… его убили. Во время беспорядков. Он был из младших аналитиков СКА, имел доступ к архивам. Сейчас этого доступа у меня нет.

Я поморщился. Не потому что это было катастрофой, а просто осложняющий фактор, который нужно было обойти. Потеря одного звена в цепи не обрывает цепь, она требует другого звена.

— Хорошо, — сказал я. — Сиди тихо. Когда понадобишься… Свяжусь.

Разорвал связь. Подождал секунду.

Второй вызов.

Дарков ответил ещё быстрее. И в первую же секунду стало понятно, что он всё это время ходил с кристаллом в кармане и ждал именно этого момента.

— Владимир! — В его голосе было то тёплое, почти восторженное возбуждение человека, которому очень повезло и который хочет об этом рассказать. — Как вовремя! Вы не представляете, что здесь происходит!

Я не торопил его. Дарков говорил быстро.

— Кто-то убил Виктора Медведева. Убил прямо в «Золотой Лозе», с охраной девятого ранга, с гвардейцами, — он выделил это интонацией, — прямо внутри. Никто не понимает кто и как. Говорят что как-то связано с изменёнными и гигантами. Род поднялся на дыбы. Николай Медведев, говорят, лично выехал на место, потом вернулся в особняк и больше не выходил. Гвардия перекрыла весь квартал вокруг поместья.

Он сделал короткую паузу, в которой я слышал его удовольствие от рассказа.

— И это ещё не всё. Медведевы в растерянности. А в этой растерянности военные решили надавить на то дело по лабораториям, которое до этого замалчивалось. Начались открытые обвинения. СКА подключилась, потому что смерть наследника попадает под их юрисдикцию, а Медведевы не пускают их к расследованию. В это же время Змеевы, как только почуяли слабину, ударили по двум торговым сетям, которые Медведевы держали в западном квартале. Буквально вчера вечером. Там сейчас стычки прямо на улицах.

Дарков замолчал на мгновение и дал мне оценить картину.

— И в этом всём хаосе, Владимир, я работаю. Я забираю то, что плохо лежит. Три склада, которые перестали охраняться, потому что охрану перебросили к поместью. Два торговых контракта, которые Медведевы не успели передать другим из-за паники. Одна территория на севере, которую Змеевы не успели взять, а я успел. — В его голосе была та тихая гордость человека, который умеет действовать именно тогда, когда все остальные растеряны. — Всё это благодаря вам, Владимир. Вы создали условия.

Я хмыкнул. Именно для этого всё и задумывалось. Чтобы каждый был занят своим, чтобы никто не смотрел в стороны, пока я делаю следующий шаг.

— Элиас, — сказал я.

— Слушаю.

— Мне нужна информация по Медведевым. Полная. Где сейчас живёт или прячется глава рода, его окружение. Особняки, базы, всё, что на них зарегистрировано или ими контролируется. Отдельно… Всё по местам, где они держат изменённых. Адреса, численность охраны, описание объектов.

Дарков помолчал.

— Владимир, — произнёс он осторожно. — Это секретная информация Великого Рода. Даже в нынешнем хаосе… достать подобное будет чрезвычайно сложно. Это не торговые контракты, это…

— Элиас.

Он замолчал.

— То, чем вы сейчас владеете, — произнёс я ровно. — Территории, сети, контракты. То, что вы получили за последние недели и то, что вы продолжаете получать прямо сейчас. Вы считаете, что это было просто?

Короткая пауза.

— Нет, — сказал он.

— Именно, — ответил я. — Вам понятна задача?

— Понятна, — произнёс Дарков. Деловым голосом теперь, без пауз. — Свяжусь с вами как всё будет сделано.

Я разорвал связь.

Вернул кристалл в карман. Прислонился к стене и смотрел в темноту коллектора, где тихо стояла армия.

Первый шаг — базы. Методично, по одной, начиная с самых уязвимых и заканчивая главными. Каждая база — это Изменённые, которых можно освободить или нейтрализовать. Ещё это ядра, которые можно взять. Каждая уничтоженная лаборатория… Это часть той системы, которая делала Николая Медведева тем, чем он был. Отнять у него ресурсы раньше, чем он успеет их консолидировать. Отнять у него армию раньше, чем он поймёт, что именно происходит. Я уничтожу его также как он избавился от Владимира, его матери. То как раздавил Марусю.

А когда поймёт, кто за этим стоит… будет поздно.

Потом — он сам и мачеха. Когда Великий Род падёт, а он падёт, потому что роды не стоят без главы, а главы без ресурсов. Столица получит настоящую анархию. Змеевы и остальные великие рода решат, что это Императорские чистки. Военные решат то же самое. Они начнут двигаться, и когда начнут двигаться… Императору станет не до того, чтобы держать остров ровно. Его внимание распределится. Его сила распределится. И в этом распределении появится промежуток — маленький, короткий, но достаточный. Я буду ждать этот промежуток.

— Ждём ответа от Даркова, — сказал я в слух.

Двое суток прошло с той ночи, когда два ядра сшили мою нервную систему заново.

Коллектор за это время обрёл что-то вроде распорядка. Не человеческого, но всё-таки. Луркеры залегали в боковых ответвлениях по восемь-десять часов, потом поднимались, перемещались, меняли позиции в молчаливой ротации.

Она возникла сама, из инстинкта стаи, которая знает, что хозяин рядом и тревоги нет. Борис спал у дальней стены, сложив руки поперёк груди, и его дыхание было таким медленным и глубоким, что в первый раз я на долю секунды подумал: не дышит. Потом решил, что вообще не важно.

Ирина после своей работы отсутствовала почти сутки и вот она на ногах. Халат у неё был в трёх новых пятнах: два чёрных — это Борис или кто-то из Изменённых, одно желтоватое, химическое. Волосы снова стянуты в узел. Она стояла над раскрытым чемоданом с реагентами и бормотала.

Этим она занималась постоянно. Говорила сама с собой. Вика с Ольгой попытались с ней как-то сойтись. Не вышло.

— … двойной симбиоз… это не аномалия, это архитектура. Если человеческое ядро и ядро гиганта не конфликтуют на уровне базовой вибрации, значит точка сборки… — произнесла она.

— Ирина, — позвал я, не поднимая взгляда от блокнота. — Результат когда?

Она замолчала. Потом повернулась.

— Сегодня ночью, — сказала она, и в голосе не было колебания. — Дай мне время до вечера. У меня есть последняя реакция, которую нужно проверить на активность при температуре тела. Если выйдет то, что я думаю…

Я поставил блокнот на колено и посмотрел на список, который набросал по итогам её обследования моей армии. Тридцать строк, большинство из которых сводились к одному: нынешнее состояние моих подопечных годилось для партизанских вылазок, но не для того, что было дальше. И у меня не было времени думать о том, сколько это «дальше» займёт, потому что Николай Медведев уже знал, что его сын мёртв.

Василиса с Борисом вели себя спокойнее. Они уже привыкли к своему нынешнему обличию и спокойно жили среди гигантов. Заметил парочку раз как они выстраивали иерархию с чёрными. Да чего уж там, Мамонтова дралась с Матросовым за первое место. Выиграла мужская особь.

Я не вмешивался, это нормально для разумных существ. Осмотрел коллектор, Кольцовых не было, отправил их наверх.