— Как кошка?

— Как дикая кошка. Которую кто-то обидел.

Мама садится напротив. Смотрит внимательно.

— Обидел — как?

— Не знаю. Она не рассказывает. Но я вижу — боится. Не верит, что её можно... ну...

— Любить?

— Да.

— А ты? Любишь?

Молчу. Думаю.

Люблю?

Мы знакомы две недели. Она меня посылает при каждой встрече. Мы ни разу нормально не поговорили.

Но я думаю о ней постоянно. Засыпаю — думаю. Просыпаюсь — думаю. На тренировке — думаю.

Это любовь?

— Не знаю, — говорю честно. — Но хочу узнать.

— Что узнать?

— Её. Какая она на самом деле. Под этой бронёй.

Мама молчит. Потом — улыбается.

— Наконец-то.

— Что — наконец-то?

— Нормальная девушка. Не эти твои... — она машет рукой. — Которые сами вешаются.

— Мам, те тоже были нормальные.

— Нет. Те были пустые. Красивые — да. Но пустые. А эта — с характером.

— С характером — это мягко сказано.

— Тем лучше. С характером — значит, не скучно.

Отец отрывается от футбола.

— О чём шепчетесь?

— Сын влюбился.

— Мам!

— Что? Правда же.

— Я не влюбился! Я просто...

— Влюбился, — отец кивает. — Вижу по глазам. Такие же были у меня, когда маму встретил.

— Папа!

— Что — папа? Нормальное дело. Расскажи про неё.

Вздыхаю. С родителями бодаться я точно не буду, уважение к старшим никто не отменял.

— Марьяна. Двадцать пять лет. Работает в спорткомитете. Проверяла наш зал.

— Красивая?

— Очень.

— Умная?

— Слишком.

— Это как — слишком?

— Огрызается на каждое слово. Не ведётся на комплименты. Послала меня раз десять.

Отец хмыкает.

— Молодец девка.

— Пап!

— Что? Правильно делает. А то ты привык — улыбнулся, и все падают. А тут — работать надо.

— Я работаю!

— Как работаешь?

— Ну... кофе посылал. Цветы. В кафе пришёл.

Мама качает головой.

— Руслан, это не работа. Это баловство.

— А что тогда работа?

— Узнать, что ей нужно. Не тебе — ей. Что она любит. Чего боится. О чём мечтает.

— Она мне не рассказывает.

— А ты спрашивал?

Молчу. Не спрашивал. Всё время говорил сам. Шутил, подкатывал, производил впечатление. А слушать — не слушал.

— Вот видишь, — мама поднимается. — Всё, ешь плов. И думай. Не языком — головой.

— Мам, ты жестокая.

— Я честная. Это разное.

После ужина — сижу на балконе. Отец рядом.

— Пап, — говорю. — Как ты маму завоевал?

— А зачем тебе?

— Хочу понять. Как правильно.

Он задумчиво смотрит перед собой, а потом говорит:

— Мама была такая же. Колючая. Никого не подпускала.

— Почему?

— Отец бросил их с матерью. Когда ей пятнадцать было. Ушёл к другой и пропал. Она после этого никому не верила.

— И что ты сделал?

— Ничего особенного. Просто был рядом. Приходил, помогал, слушал. Полгода ходил — она только через полгода согласилась на свидание.

— Полгода?!

— А ты думал — неделя? — он смеётся. — Сын, если девушка настоящая — за неё надо бороться. Долго. Терпеливо. Без этого твоего... — он крутит рукой. — Цирка.

— Какого цирка?

— Шуточек. Подкатов. Понтов. Это для пустых работает. А для настоящих — нет.

Молчу. Думаю.

— Она сегодня плакала, — говорю. — Из-за матери. Та её пилит из-за веса.

— Пилит?

— Ага. Диеты, «часики», всё такое.

Отец хмурится.

— Дура мать.

— Я так же сказал.

— И что она?

— Не знаю. Уехала.

— А ты?

— А что я? Стоял. Смотрел.

— И всё?

— Платок дал.

Отец молчит. Потом — кладёт руку мне на плечо.

— Это хорошо.

— Что хорошо?

— Что не шутил. Что просто рядом был. Это правильно.

— Думаешь?

— Знаю. Иногда молчание — лучше тысячи слов.

Сидим молча. Смотрим на город.

— Пап, — говорю. — А если она так и не подпустит?

— Подпустит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — мой сын. А я — упрямый. И ты — упрямый. Упрямые всегда добиваются.

Он тушит сигарету. Встаёт.

— Пошли. Мама чай сделала. С вареньем.

— Пап, я лопну.

— Ничего. Лопнешь — починим.

Иду за ним. На душе — легче.

Полгода. Какой кошмар. Но ладно. Я подожду.

Она того стоит.

Ночью — не сплю.

Лежу и думаю. О ней. О маме. О том, что отец сказал.

Достаю телефон. Открываю контакты.

«Марьяна (авария)» — так она записана. С того первого дня, когда выудил номер из протокола ДТП.

Набираю сообщение. Я знаю, что она заблокировала меня, но попытка не пытка.

«Ты как?»

Стираю.

«Думаю о тебе».

Стираю.

«Спокойной ночи».

Отправляю.

Жду. Минута. Две. Пять.

Телефон молчит.

Ладно. Ничего. Это нормально.

Закрываю глаза. Завтра — новый день. А утром — сообщение от неё.

«Спасибо за платок».

Всё. Три слова. Без смайликов, без продолжения.

Но — ответила. Это уже что-то.

Значит, у меня есть шанс. И я им обязательно воспользуюсь!

Неделя проходит странно.

Эдуард пишет каждый день. Вежливые сообщения, правильные слова. «Как дела?», «Как прошёл день?», «Думаю о тебе».

Я отвечаю. Коротко, сухо. Не знаю почему — но не хочется.

Руслан — молчит.

После того «Спасибо за платок» — ни слова. Никаких кофе у офиса, никаких цветов, никаких «случайных» встреч.

И это... странно.

Я должна радоваться. Отстал, наконец. Понял, что бесполезно.

Но вместо радости — пустота. Как будто чего-то не хватает.

Идиотка.

Четверг. Эдуард приглашает на ужин.

— Важный вечер, — говорит по телефону. — Деловой, но я хочу, чтобы ты была рядом.

— Деловой?

— Встреча с партнёрами. Неформальная. Но мне нужна поддержка.

— Поддержка?

— Ну да. Красивая девушка рядом — это всегда плюс. Придашь мне уверенности?

Как аксессуар. Как дорогие часы или хороший костюм. Но он правильный, наверное, стоит согласиться.

— Ладно, — говорю. — Во сколько?

— В восемь. Ресторан «Белуга». Знаешь?

Знаю. Дорогой, пафосный.

— Буду.

— Отлично. И надень что-нибудь... элегантное.

— Элегантное?

— Ну, ты понимаешь. Что-нибудь стройнящее.

Молчу.

Стройнящее.

— Конечно, — говорю ровным голосом. — До вечера.

Сбрасываю. Смотрю на телефон.

Что-нибудь стройнящее.

Руслан сказал — «красивая». Без «если бы». Без «несмотря на».

А Эдуард — «стройнящее».

Вечером — стою перед зеркалом.

Чёрное платье. То самое, «стройнящее». Мама подарила на прошлый день рождения.

Смотрю на себя. Талия, бёдра, грудь. Всё скрыто.

«Ты красивая» — всплывает в голове голос Руслана. Снимаю чёрное платье. Надеваю бордовое. Яркое, облегающее, с вырезом.

В нём я — это я.

Пусть Эдуард подавится своим «стройнящим».

Ресторан — именно такой, как я думала. Золото, хрусталь, официанты в белых перчатках. Люди в дорогих костюмах, женщины в брильянтах.

Эдуард встречает у входа.

— Марьяна! — целует в щёку. — Ты... — оглядывает меня. — Яркая.

— Спасибо.

— Я думал, ты наденешь что-то более...

— Более — что?

— Неважно, — он машет рукой. — Пойдём скорее.

Ведёт к столику. Там уже сидят люди — двое мужчин, одна женщина. Деловые лица, цепкие взгляды.

— Господа, это Марьяна, — Эдуард представляет меня. — Моя... хорошая знакомая.

Хорошая знакомая. Не девушка. Не подруга. Знакомая.

— Очень приятно, — говорю.

Сажусь. Улыбаюсь. Молчу.

Разговор — о бизнесе. Инвестиции, проценты, окупаемость. Эдуард блистает — цифры, графики, перспективы.

Я сижу и киваю. Как кукла. Как мебель.

— А вы чем занимаетесь, Марьяна? — спрашивает женщина. Элегантная, худая, с холодными глазами.

— Работаю в спорткомитете.

— О. Государственная служба?

— Да.