— Алекс. — прошептала Вейла. — Будь осторожен.

— Как только выйду. — обратился к Ане. — Запри за мной дверь. Сидите тихо. Рация у меня с собой, буду не далеко. Если что-то случится, то сразу сигнализируй.

— П-поняла! — ответила она быстро.

Кивнул ей, ещё раз кидая взгляд на безжизненное тело пленника. Он лежал спокойно. Слишком ровное дыхание, слишком расслабленные мышцы, как если бы он вошел в искусственную спячку. Это было странно.

— Береги себя. — бросил ей на прощание и шагнул в темноту коридора, где запах пыли становился всё насыщеннее, а звук собственных шагов намного тише.

Позади щёлкнул засов.

Мир снова сжал кольцо. Остались только я, тени и те, кто прячется за ними.

Когда за спиной щёлкнул засов, Аня осталась один на один с пленником.

В комнате стало особенно тихо. Настолько, что она могла различить, как в дальнем углу капает вода. Как где-то под потолком ползает что-то живое. Как её собственное дыхание, нервное, порывистое — резало тишину лезвием по ткани.

Она сжала рукоять меча.

«Я не боюсь. Не должна бояться.»

Но руки слегка дрожали. Всё-таки страх не ушёл окончательно. Он просто отступил на второй план, отдав свое место чувству ответственности. Теперь она знала, что это такое, когда тебе доверяют жизнь.

«Охранять его. И если дернется…»

Аня медленно прошлась по комнате. Пространство было узким, в нос бил калейдоскоп запахов. Каждый шаг отдавался по бетонному полу глухим гулом. Она остановилась рядом с Нюхачом, как назвал его учитель, тот по-прежнему лежал без движения.

Аня вытащила меч. Раз, и обратно в ножны. Резко. Щёлк.

Снова. Щёлк.

Она делала это не ради разминки. Это было больше похоже на что-то нервное.

«Ты справишься.»

Она услышала в голове голос Учителя. Хотя он ничего не говорил. Просто она уже знала, что бы он сказал: «Ты не та, что была в начале. Ты не та, кто заикалась от каждой тени. Ты сильная, и будешь ещё сильнее.»

Взгляд упал на пистолет, лежащий рядом, и она с усилием подняла его. Рука чуть дрогнула от внутреннего конфликта. Оружие, созданное для убийства. Убийство быстрое и без вопросов.

— Я-я смогу… — прошептала она, скорее себе. — Я н-не д-должна бояться.

Нюхач пошевелился. Лёгкое, едва ли заметное движение. Может, подёргивание пальцев. Может, моргнул. Но Аня тут же подняла ствол, обеими руками. Указательный палец был на предохранителе, но готов перейти к спусковому крючку.

— Т-ты… с-сиди спокойно. — голос звучал неуверенно, но ровно. — П-пожалуйста.

Никакой реакции. Ни звука. Он вновь замер.

Она стояла, не отводя взгляда. Время вокруг замерло. Каждый вдох был рубежом. Каждая секунда шагом по канату.

И вдруг в голове всплыло.

Мама. Её тёплая рука на плечах. Взгляд, всегда строгий, но добрый и любящий. Её слова, сказанные однажды, когда она упала с дерева и плакала от обиды:

«Ты сильнее, чем думаешь. Просто пока ещё не поняла, насколько.»

А теперь она понимала. Хоть чуть-чуть. Хоть на шаг ближе.

Аня медленно опустила пистолет, сделала вдох, а потом снова вскинула ствол. Уже чётко, без дрожи. Стойка была нелепой, но взгляд в этот раз гораздо жестче.

— Е-е-еще раз ш-шевельнёшься, и я с-сделаю это. — сказала она твёрдо.

Пауза. Затем… лёгкий кивок от лежащего тела. Еле-еле заметный, но он был.

Аня замерла. А потом сделала то, чего сама от себя не ожидала: она подошла ближе, встала над ним, и опустилась на корточки.

— Т-ты н-не с-с ними… — тихо сказала она, вспоминая слова, сказанные им перед тем, как он потерял сознание. — Э-т-это правда?

Он не ответил, казалось, что снова отключился. Или делал такой вид.

Не дождавшись ответа, девочка встала.

— Н-н-не в-волнует. — выдохнула. — М-мне всё р-равно. До к-к-онца я с-стоять буду. З-десь. П-пока у-у-учитель не в-вернется.

И, усевшись у стены, она навела пистолет на лежащего пленника. А её глаза больше не дрожали.

Тусклый свет фонаря прыгал по стенам, цепляя пыльные разводы и ржавчину на трубах. Комната замерла в ожидании, очень уж тихо тут было, особенно по сравнению со всеми событиями до этого. Даже дыхание временных обитателей казалось чужим, словно оно принадлежало не им, а самому помещению.

Артём сидел у стены, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Не за тем, что происходило, а за тем, чего не происходило. Его взгляд всё чаще останавливался на фигуре отца: тот дышал ровно, но плечи вздрагивали на каждом вдохе.

Пальцы выдавали его больше всего. Они медленно сжимались и разжимались, до скрежета, до белых костяшек. Артём прекрасно понимал, что боль никуда не ушла. Просто отец её прятал.

Он глубоко вдохнул, отвёл взгляд и прикрыл глаза. Пол под ним отдавал холодным, но сейчас это было не самое главное. Ему просто хотелось чувствовать под собой почву.

— Артём. — раздался мягкий голос рядом.

Он вздрогнул от неожиданности, хоть голос и был знакомым, успокаивающим. Это была его сестра-близнец, Алиса.

— Да, я тут. — ответил он, открывая глаза и сразу перевел взгляд на неё.

Его сестра присела рядом, скользнула ближе на корточках, стараясь не нарушать тишину.

— Нам надо идти. — она перебирала прядь своих волос между пальцев, и кидала осторожные взгляды в сторону родителей. — Он держ-жится… но я случайно дотронулась до него, он очень г-горячий. Уверена, у него очень сильная температура.

Её голос подрагивал, и в нем считывались легкие нотки страха.

Артём молча кивнул. Он всё понял и без слов. Алиса всегда чувствовала людей тоньше, чем он. А он, в силу прагматичности, принимал решения.

Он поднялся с пола. В его движениях отлично считалась собранность, в которой не было места спешки. Автомат лёг в руки, похожий на продолжение тела. Пальцы скользнули по затвору, проверяя всё ли в порядке.

— Папа. — голос Артёма был низким, но очень отчетливым. — Нам уже пора двигаться дальше. Тебе помочь?

Мужчина посмотрел на сына, потом на Алису и на жену. Молча. Между ними пролетело какое-то невидимое напряжение, как при передаче команды без слов.

— Справлюсь. — наконец, проговорил отец хрипло, и попытался приподняться.

— Мы в тебе не сомневаемся. — тихо ответил сын.

Он протянул руку, и отец, поколебавшись, всё же принял её.

Евгений Викторович поднялся на ноги с заметным усилием. Тело слушалось его нехотя, с задержками, как старая машина в мороз. Он чуть скривился от боли, но не дал себе ни секунды на слабость. Его пальцы сжались вокруг плеча сына, как у солдата, который говорит без слов: «я ещё в строю».

— Всё хорошо. — сказала Вероника Павловна, подхватывая мужа с другой стороны. — Мы рядом, и мы вместе. — она попыталась ободряюще улыбнуться, но с её самочувствием это было очень сложно.

Алиса кивнула, подтверждая слова матери. В её взгляде хоть и было беспокойство, но уже без тех панических ноток, которые сопровождали её в самом начале.

Семья двинулась вперёд, нога в ногу, как будто это было отрепетировано. Артём шёл самым первым, автомат направлен в пол, но палец скользил вдоль спускового крючка. Алиса замыкала их шествие, постоянно оглядываясь назад, сжимая в руке пистолет, который до этого был у отца.

Под ногами хрустели какие-то осколки. Где-то вдали, в стороне выхода, слышался глухой стук. Возможно, трубы, а возможно… и нечто другое.

— Артём… — прошептала Алиса, приближаясь к брату. — Ты же слышал этот шум?

— Да… — Артём чуть кивнул, не сбавляя шаг.

Отец вдруг споткнулся, чуть было не потеряв равновесие. Алиса тут же оказалась рядом, подхватывая его под руку. А Вероника Павловна крепко держала того с другой стороны. Было заметно, как он дышал всё тяжелее и тяжелее.

— Женя… — тихо сказала женщина, глядя в глаза своему спутнику жизни.

Евгений Викторович хотел что-то ответить, но только махнул рукой и пошёл дальше.

На следующем пролёте лестницы Артём поднял кулак, сигнализируя остановку. Все сразу замерли.