Я бы почти зауважал его, если бы он не причинил боль моей жене.

В этот час в доках никого нет, кроме лодок и пустых зданий. Мы подъезжаем к неприметному зданию у воды, и я чувствую запах солёного воздуха, смешанный с дизельным топливом от лодок в гавани.

Внутри склада невыносимо жарко. Я закатываю рукава рубашки и кладу пистолет на ближайший стол, пока мои охранники тащат Энцо к стулу, привинченному к бетонному полу. Двое мужчин уже достают брезент, и в тишине ночи зловеще шуршит пластик.

— Усадите его, — приказываю я, и мои люди усаживают Энцо на стул. Они связывают его стяжками, заведя руки за спину и привязав лодыжки к ножкам стула. Он никуда не денется.

Я срываю с него повязку, и он щурится от резкого флуоресцентного света. Его глаза широко раскрыты от страха, но в них всё ещё читается вызов. Он думает, что он крутой. Он думает, что сможет выдержать всё, что я на него обрушу.

Он ошибается.

— Давай начнём с простого, — говорю я, нависая над ним. — Почему сегодня? Почему моя жена?

Энцо сплёвывает на бетонный пол.

— Пошёл ты.

Одним быстрым движением я наотмашь бью Энцо по лицу. Его голова резко поворачивается в сторону, а когда он поворачивается обратно, на губе у него свежая кровь.

— Это за то, что заставил меня повторяться, — говорю я непринуждённо. — Итак, почему именно сегодня? Почему моя жена?

— Потому что она должна была быть моей, — рычит Энцо. — Потому что всё, что у тебя есть, должно было быть моим.

— По словам кого?

— По словам её отца.

Я снова бью его наотмашь, и его голова резко поворачивается в другую сторону.

— Её отец мёртв. Константин правит этим городом. Я правлю этим городом. Все сделки, заключённые ранее, недействительны.

Он снова плюёт, на этот раз прямо в меня. Я вздыхаю, вытираю руку о штаны и иду за плоскогубцами, лежащими на ближайшем столе. Мне совсем не грустно, что приходится их использовать.

Через два зуба по лицу Энцо текут слёзы.

— Почему ты решил, что у тебя все ещё есть какие-то права на мою жену? — Снова спрашиваю я, и из уголка рта Энцо сочится кровь.

— Сэл Энвио, — бормочет он. — У нас был уговор...

Теперь мы кое-чего достигли. Я делаю шаг вперёд, изучая его.

— Какой уговор?

Он качает головой, и я снова подхожу. Когда очередной зуб с лязгом падает на пол, Энцо кричит от боли.

— Он обещал мне, что, когда он возьмёт власть в свои руки, я получу то, что принадлежит мне по праву! Территорию. Уважение. Девушку. — Его слова звучат невнятно из-за распухшего рта, как будто он говорит через вату.

Я смеюсь, и звук эхом разносится по складу.

— И ты ему поверил?

Энцо тихо стонет от боли.

— А почему бы и нет? У него были связи, ресурсы. Он знал бизнес её отца вдоль и поперёк.

— Ты ещё глупее, чем я думал. — Качаю я головой. — Ты правда думаешь, что Сэл отдал бы тебе Симону? Думаешь, он позволил бы тебе завладеть территорией?

Энцо кашляет, и кровь брызжет на брезент, после чего раздаётся ещё один стон боли.

— Он обещал...

— Он солгал. — Я нависаю над ним, глядя на его избитое лицо. — Подумай об этом, Энцо. Действительно подумай. Если бы Сэл хотел узаконить свои притязания на территорию России, что бы ему нужно было сделать? Что сделал я?

Я вижу, как у него в голове крутятся шестерёнки, вижу тот самый момент, когда до него доходит. Его лицо бледнеет. Я был готов отдать ему должное за то, что он не настолько глуп, чтобы пытаться сопротивляться, но всё уважение, которое он мог бы заслужить, улетучивается.

— Ему нужно самому на ней жениться, — шепчет он.

Я фыркаю.

— Именно. Единственный способ по-настоящему закрепить территорию за собой - это жениться на наследнице. Ты никогда не заполучил бы Симону, жалкий ублюдок. Сэл никогда не был бы доволен тем, что он вершитель судеб. Он собирался получить то, что, по его мнению, заслуживал. Он знал, что Симона не захочет выходить за него замуж, поэтому использовал тебя, чтобы заманить её в свои сети, и планировал жениться на ней сам. Я уверен в этом. — Если произнести это вслух, то всё обретает смысл… то, что Симона сказала о Сэле, то, что Константин сказал о нём… Он не был бы удовлетворён, служа такому человеку, как Энцо. Он всегда планировал похитить Симону и использовать её. От этой мысли у меня закипает кровь. Я собираюсь разорвать его на части за это, кусочек за кусочком. Он поймёт, что такое страдание, к тому времени, как я с ним закончу.

— Но он сказал...

— Он сказал то, что должен был сказать, чтобы заставить тебя сделать за него грязную работу. И ты попался на эту удочку, как и подобает отчаявшемуся, доверчивому куску дерьма, которым ты и являешься. — Смеюсь я. Ничего не могу с собой поделать. Во всём этом есть какое-то удовлетворение - видеть, как Энцо понимает, что его использовали, и что он страдает и сегодня вечером умрёт ни за что.

— Ты мог бы жить своей спокойной, приятной жизнью, — усмехаюсь я. — Жениться на другой женщине, завести с ней детей, быть богатым, толстым и счастливым. Вместо этого ты всё испортил. А теперь ты заплатишь за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит мне. За то, что ты вожделел то, что принадлежит мне. Я бы убил тебя только за то, что ты на неё посмотрел, а ты сделал гораздо хуже.

Лицо Энцо искажается, и я вижу, что он наконец осознаёт реальность своего положения.

— Пожалуйста, — шепчет он. — Я исчезну. Я уеду из страны. Ты больше никогда меня не увидишь.

— Нет, — просто отвечаю я. — Ты этого не сделаешь.

Я достаю пистолет, но прежде чем закончить, мне нужно знать всё.

— Где сейчас Сэл? Каков его следующий шаг?

— Я не знаю, — быстро отвечает Энцо. — Он не рассказывает мне всего. Он просто сказал, чтобы я убедил Симону поехать со мной и привёз её к нему.

— Куда? — Огрызаюсь я. Он качает головой.

— Я не знаю! Он должен был позвонить мне после того, как я её заберу.

Ещё три выбитых зуба и два сломанных пальца, и я решаю, что он говорит правду. От него воняет мочой, кровью и страхом, и я вижу отчаяние в его глазах, желание что-то мне рассказать. У него ничего нет, иначе я бы уже это получил.

— А что насчёт других его людей? Сколько их у него?

Энцо плачет навзрыд, как человек, который понимает, что скоро умрёт, и страдает только до тех пор, пока это не случится.

— Дюжина, — всхлипывает он. — Может, больше. У него есть несколько стариков из банды её отца, тех, кто выжил. Может, есть и новые.

Я делаю паузу, щёлкая плоскогубцами, и он вздрагивает.

— А его база?

— Он постоянно переезжает! — Энцо выпаливает это, как будто информация может спасти его сейчас. — Разные конспиративные квартиры, разные места. Я никогда не знаю, где он будет, пока он не позвонит.

Я не могу добиться от него ничего полезного. Энцо оказался именно таким, каким я его считал, - мелким выскочкой, который взялся не за своё дело. Отец Симоны выбрал его, потому что он был сговорчивым, его можно было превратить в того, кем он хотел его видеть. Сэл воспользовался этим и сделал то же самое.

— Есть что сказать напоследок? — Спрашиваю я, поднимая пистолет.

— Пожалуйста… — начинает он умолять, и я нажимаю на спусковой крючок.

Энцо безвольно падает на стул, мёртвый. Под ним растекается лужа крови, заливая брезент на бетонном полу.

Одной проблемой меньше. Осталось ещё одна.

Я убираю пистолет в кобуру, когда слышу медленные, размеренные хлопки из тени у входа на склад. Мои люди тут же поднимают оружие, но я поднимаю руку, чтобы остановить их.

— Очень впечатляюще, — говорит голос, и на свет выходит Сэл Энвио. Он один, руки на виду, на нём дорогой костюм, который идеально выглажен, несмотря на поздний час. Двое моих людей стоят позади него, направив оружие ему в затылок.

— Сэл, — мой голос звучит ровно, без удивления. — Я тебя не ждал.

— Я уверен, что не ждал. — Он с лёгким интересом смотрит на тело Энцо. — Не могу сказать, что удивлён. Бедняга Энцо всегда был скорее энтузиастом, чем умником.