Кажется, это задевает Энцо. Его губы слегка опускаются.

— Ты думаешь, что не была бы счастлива со мной?

— Я думала о желаниях своего отца, — осторожно говорю я. — Моё счастье пришло бы позже.

Он всегда был приверженцем традиций, и это, кажется, его успокаивает.

— Мы всё ещё можем всё исправить, Симона, — бормочет он, понизив голос.

Мой пульс учащается. Не от Энцо, а от мысли о свободе. Это будет недолгая свобода, шепчет мой разум, но я не обращаю на него внимания. Да, я бы променяла одни оковы на другие. Но Энцо, не Тристан. Энцо вежлив. Изыскан. Послушен. Я могла бы убедить его, что для него самого будет лучше, если он будет навещать меня раз или два в месяц, чтобы произвести на свет наследника. Я могла бы жить так, как мне хочется, время от времени терпя его внимание в постели и компенсируя это покупками, отпусками и роскошью в остальное время.

И я бы не скучала по прикосновениям Тристана. Или по нашим ссорам. Или по тому, что он заставляет меня чувствовать. Вовсе нет.

Я прочищаю горло, прогоняя Тристана из своих мыслей.

— Что именно ты предлагаешь?

Энцо оглядывает ресторан, а затем наклоняется ближе.

— Я предлагаю исправить эту ошибку. Твой муж-ирландец, конечно, силён, но он ещё и безрассуден. Новичок в игре. Было бы несложно устроить… несчастный случай.

У меня кровь стынет в жилах. Не знаю почему, но я не ожидала, что ответом будет это. Я никогда не считала себя наивной… но мне и в голову не приходило прибегнуть к насилию. А как ещё я могла бы освободиться от Тристана? Развод невозможен, и он никогда бы не отпустил меня по своей воле.

— Несчастный случай?

Энцо машет рукой, как будто детали не имеют значения.

— Ничего грубого, ничего такого, что можно было бы связать с нами. Возможно, проблема в его деловых интересах, сделка сорвалась. Такое случается в нашем мире, Симона. Ты же знаешь.

Я знаю. Я выросла в этом мире и видела, как люди исчезают, когда становятся неудобными. Я видела, как места за обеденным столом, которые неделю назад занимал один человек, на следующую неделю заменял другой, занимая то же самое место. Но когда я слышу, как Энцо обсуждает убийство Тристана так небрежно, словно мы говорим о погоде, у меня внутри все переворачивается.

— И что потом? Я стану безутешной вдовой?

— Да, на какое-то время. А потом ты выйдешь за меня замуж, как всегда хотел твой отец. Я получу в свои руки территорию и деловые интересы. Мы построим империю, о которой мечтал твой отец, такой, какой она должна была быть. Построенной итальянцами для итальянцев. Константин согласится, как только я представлю ему это как истинное желание твоего отца.

Я с трудом сглатываю.

— Сомневаюсь. Константин и мой отец расстались не лучшим образом.

— Тогда мы представим это как твоё желание. — Энцо садится, гордо улыбаясь, как будто он придумал что-то особенное. — В первый раз ты согласилась выйти замуж за того, кого выбрал Константин. Теперь твоя очередь выбирать. Ты хочешь выйти замуж за того, за кого должна была выйти с самого начала.

Официант приносит нашу еду, и мы замолкаем, пока он нас обслуживает. Но я едва могу смотреть на лингвини, аппетит полностью пропал. Энцо тем временем отрезает кусок оссобуко, как будто мы обсуждаем планы на отпуск, а не убийство.

— Ты говоришь об убийстве моего мужа, — тихо говорю я, когда мы снова остаёмся наедине.

— Я говорю о том, чтобы освободить тебя от брака, которого не должно было быть. Посмотри на себя, Симона. Ты - тень той женщины, которую я встретил полгода назад. Он ломает тебя, превращает в кого-то, кем ты не являешься.

— Ты ничего не знаешь о моём браке. — Моя горячность удивляет меня. Почему я защищаю Тристана, человека, которого ненавижу?

Мне следовало бы спросить Энцо, как он собирается провернуть убийство, а не пытаться объяснить брак, которого я никогда не хотела.

— Даже если бы то, что ты предлагаешь, было возможно, — осторожно говорю я, — это было бы невероятно опасно. У Тристана есть союзники, люди, которые будут задавать вопросы.

— Константина волнует только стабильность. Если переход пройдёт гладко, если бизнес не пострадает, он не будет вмешиваться. А ирландцы... они не так заинтересованы в Майами, как мы. Без Тристана они уйдут, сосредоточившись на своей собственной территории.

— Ирландец - отец Тристана. Его брат. Они - единственная ирландская сила в Бостоне. Им не всё равно, что произойдёт.

— Мы обставим это так, что кто-нибудь другой возьмёт вину на себя. След приведёт к тому, кому они смогут отомстить, и этого будет достаточно. Дело закрыто. Энцо потирает ладони друг о друга.

У меня сводит желудок. Значит, прольётся не только кровь Тристана. Кто-то невиновный или, по крайней мере, невиновный в его убийстве, умрёт, вероятно, ужасной смертью, чтобы О’Мэлли получили желанную месть, которая не затронет Энцо и меня. От этой мысли у меня всё переворачивается внутри.

Но ведь я живу в таком мире, не так ли? Жестоком, кровожадном и ужасом. Если я хочу, чтобы ко мне относились не просто как к хрупкой принцессе, я должна быть жёстче, чем сейчас.

Не так ли?

Меня не учили быть жёсткой. Меня воспитывали так, чтобы я позволяла другим делать всё самое трудное, в то время как я была сосредоточена на том, чтобы выглядеть красивой и вести себя элегантно. Но к чему это привело?

Я вышла замуж за человека, которого ненавижу, который узурпировал всё, что когда-то принадлежало мне. Даже мня саму.

Я делаю глубокий вдох.

— Ты всё обдумал. — Неужели я соглашусь на это? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но я точно знаю, что пока не готова отказаться от этого. Не сейчас, когда Энцо машет передо мной возможностью обрести свободу.

— Я мало о чём ещё думал с тех пор, как узнал, что ты вышла замуж. — Он снова накрывает мою руку своей, и на этот раз я не отстраняюсь. — Я знаю, что должен был высказаться. До того, как ирландец заявил на тебя права. Но, как ты и сказала… Константин, скорее всего, не позволил бы. Мне нужно было выждать время. Найти… союзников.

— Союзников? — Я поднимаю бровь, и Энцо крепче сжимает мою руку. На этот раз я отступаю, я не могу рисковать, ведь кто-нибудь из людей Тристана может меня увидеть, хотя я и сказала им оставаться снаружи. — Кто твои союзники?

— Мы можем поговорить об этом позже, Симона. Мне нужно знать, согласна ли ты с этим. Если ты готова… если ты этого хочешь.

Я сжимаю губы.

— Я никогда этого не хотела.

— Я знаю. И именно поэтому мы можем это исправить. Вместе.

В голосе Энцо звучит нетерпение. Он уверен в себе. Но мой отец тоже был уверен в себе, и теперь он мёртв, похоронен на глубине шести футов, а я собираю по кусочкам ту жизнь, которая, как мне казалось, была спокойной и обеспеченной.

Энцо был выбором моего отца. Если я хочу вернуть всё на круги своя, то лучше всего это сделать, следуя планам Энцо. Я смотрю в тарелку, и мысли в моей голове скачут. Энцо предлагает мне всё, чего, как я думала, я хотела: свободу от Тристана, шанс вернуть себе свою жизнь, брак, основанный на уважении, а не на владении и страсти. То, что я должна была получить.

Но в то же время…

В груди у меня возникает тянущее чувство, ощущение преданности, которое, как мне кажется, совершенно неуместно. У меня нет причин хранить верность Тристану, кроме того, что он мой муж на бумаге, согласно закону. Он ничего не сделал, чтобы заслужить мою преданность. Кроме того, что защитил тебя от Константина, шепчет внутренний голос. Но так ли это? Если бы я отказала ему, думаю, он бы позволил Константину убить меня, а потом всё равно забрал бы всё, что у меня было. Он хочет, чтобы я была благодарна за свою жизнь, но я не думаю, что всё произошедшее было связано с его заботой обо мне.

— Как бы ты это провернул? — Слышу я свой вопрос.

Энцо улыбается, явно довольный тем, что я продолжаю этот разговор.

— Есть несколько вариантов. Самый простой - инсценировать похищение: забрать тебя из дома, чтобы всё выглядело как угроза извне. Когда Тристан придёт спасти тебя, а он неизбежно придёт, он попадёт в ловушку. Всё чисто и просто, и ты выглядишь скорее жертвой, чем заговорщицей.