— Ты высокомерный кусок…

— Помни, что я сказал о твоём ротике, Симона. — Я приподнимаю бровь и приподнимаю халат, чтобы она могла разглядеть мой возбуждённый член. — Рано или поздно я возьму его. Это может произойти прямо сейчас.

Она захлопывает рот и смотрит на меня с такой неприкрытой ненавистью, что на мгновение мне становится больно. Я знаю, что только усугубляю ситуацию. Просто с ней это чертовски легко.

Я возвращаюсь в свою комнату, отчаянно нуждаясь в разрядке. Я бы предпочёл перепихнуться с ней, но удовлетворения от того, что произошло минуту назад, достаточно, чтобы оправдать использование руки. Или... я нахожу свои вчерашние брюки и достаю из кармана трусики Симоны, которые я украл. С её вкусом на языке и её ароматом в ноздрях я сбрасываю халат и, прислонившись к двери, со стоном обматываю тёплый шёлк вокруг своего члена.

Ничто не сравнится с ней. Но я закрываю глаза, вспоминая, как она двигалась под моими пальцами, как упрямо сопротивлялась и как я был рад, что она кончила, несмотря ни на что. Я быстро приближаюсь к оргазму, поглаживая себя. Я представляю, как она сидит на мне, мои руки на её бёдрах, я прижимаю её к своему члену, пока она борется с оргазмом, её тело выгибается, она теряет контроль, её рот открывается, и она выкрикивает моё имя…

— Блядь! — Рычу я от злости, когда мой член извергается, заливая спермой трусики моей жены. Я накрываю головку шелка тканью и продолжаю двигаться, пока не пропитываю их насквозь.

Немного придя в себя, я бросаю их в корзину для белья и иду в душ, а потом собираюсь с мыслями и спускаюсь вниз. Мне хочется найти Симону и закончить то, что мы начали, но я сдерживаюсь.

Завтрак ждёт меня в меньшей из двух столовых особняка, а Симоны нигде не видно. Если бы мне пришлось гадать, я бы предположил, что она, скорее всего, заказала завтрак в свою комнату, чтобы не встречаться со мной. Отлично. Пока она не прячется за запертой дверью, когда я хочу её видеть, она может избегать меня сколько угодно.

Закончив завтракать, я ищу экономку Нору, чтобы она провела для меня экскурсию по особняку. По правде говоря, Симона должна была бы сделать это сама, но я действительно хочу осмотреть дом, в котором сейчас живу, а не спорить с ней на протяжении всей экскурсии. Нора относится ко мне прохладно, но по-прежнему профессионально, и я не могу её за это винить. Я занял дом, в котором она работала много лет, заменил мужчину, на которого она, вероятно, потратила большую часть своей карьеры, и заставил Симону выйти за меня замуж.

В глубине души я тоже могу сопереживать Симоне. Но её неприкрытая агрессия по отношению ко мне означает, что, если я не покажу ей, кто здесь главный, в доме воцарится хаос. Она должна принять свою судьбу и смириться с будущим, которое её ожидает, иначе этот брак превратится в анархию.

Домработница, которая холодно относится ко мне, и моя жена, которая не пускает меня в свою комнату, это две совершенно разные вещи.

Нора предлагает мне занять бывший кабинет Джованни, но я выбираю другую комнату, из которой открывается вид на океан. Я прошу её найти кого-нибудь, кто сможет подобрать мебель для этой комнаты и подготовить её для меня к завтрашнему утру, и она обещает, что всё будет сделано.

Я самостоятельно осматриваю территорию поместья и возвращаюсь без пиджака, закатав рукава из-за осенней жары. Я понимаю, что какое-то время буду скучать по бостонской погоде.

Остаток дня я провожу за делами. Ближе к вечеру я еду на машине в поместье Абрамовых, чтобы встретиться с Константином и моим отцом, которые уже ждут меня в просторном кабинете Константина. Я с удивлением замечаю в особняке маленького мальчика, ребёнку не больше четырёх лет, и он гоняется за машинкой на дистанционном управлении по мраморному коридору.

— Я думал, твой первый ребёнок ещё не родился, — с иронией замечаю я Константину, входя в кабинет и усаживаясь в кресло рядом с отцом. Он усмехается и качает головой.

— Это пасынок Дамиана. С ним много хлопот, но я не против. Я с нетерпением жду, когда мой собственный ребёнок достигнет этого возраста. — Константин улыбается. — Я уверен, что скоро у тебя появятся собственные наследники.

— Достаточно скоро, — повторяю я, хотя, по правде говоря, я не тороплюсь. Сейчас меня гораздо больше интересует процесс того, как Симона забеременеет, чем то, что она будет вынашивать моего ребёнка, хотя от этой мысли меня пронзает собственническое желание.

— Дамиан присоединится к нам позже, — говорит Константин, перебирая бумаги на своём столе. — Он кое-что знает о последних делах Джованни. А пока...

Мы приступаем к делу - делу, которое на первый взгляд больше похоже на работу компании из списка Fortune 500, чем на организованную преступность. Любому, кто нас слушает, будет сложно понять, какая часть того, что происходит под прикрытием, является незаконной... по крайней мере, до тех пор, пока мы не начнём обсуждать торговлю наркотиками и оружием, к которой приложил руку Джованни.

Я унаследовал целую империю. Она обширна и сложна, и я на мгновение теряюсь, не зная, справлюсь ли я. Это больше, чем я когда-либо за что-то брался. Но мой отец не позволил бы мне этого сделать, если бы не был уверен, что я справлюсь, и я полон решимости принять этот вызов.

Мы обсуждаем размер прибыли и границы территории, изучаем протоколы безопасности и возможности расширения. К тому времени, как мы делаем небольшой перерыв, у меня уже голова идёт кругом от цифр и логистики.

Мой отец следует за мной на террасу перед кабинетом Константина, где я выхожу подышать свежим воздухом, и по выражению его лица могу сказать, что у него на уме что-то помимо бизнеса. Я напрягаюсь, когда вижу выражение его лица, готовясь к допросу.

— Как идут дела с твоей новой женой? — Спрашивает он без предисловий.

— Хорошо. — Я пожимаю плечами. А что?

— Брак был заключён прошлой ночью?

— Боже. — Я бросаю на него раздражённый взгляд. — Да. Я трахнул свою жену. Ты хотел, чтобы я принёс на встречу эту чёртову простыню?

— Я бы не возражал.

— Блядь. — Я провожу рукой по волосам. — Это какая-то старомодная чушь. Да. Я трахнул её. Кстати, она была девственницей, если тебе нужно подтверждение. Сейчас нет.

— Хорошо. — Кажется, мою вспышку гнева отец не заметил. — И ты делаешь всё необходимое, чтобы она забеременела?

— Да ради всего святого. — Я качаю головой. — Ты хочешь, чтобы я подробно рассказал, сколько раз я кончил в свою жену прошлой ночью, или…

— Тристан. — Он смотрит на меня тем самым невозмутимым взглядом, к которому я привык за эти годы и который, как я знаю, предвещает лекцию. — Это не шутка.

— Я так и не думаю. — Я поворачиваюсь к нему лицом. — Я осознаю, какую ответственность вы на меня возложили. Я осознаю, что для удержания этой территории потребуется многое. Я просто не думаю, что мои постельные привычки с женой – это самое важное, что нужно обсуждать прямо сейчас…

— Я хочу кое-что прояснить. — Он перебивает меня. — Этот брак, этот союз – это нечто большее, чем просто ты и она. Успех нашей экспансии в Майами зависит от стабильности этого союза.

— Я понимаю.

— Тогда ты понимаешь, почему важны твои «постельные привычки», как ты их называешь. Важно, чтобы ваш брак был консумирован. Важно, чтобы ты лишил Симону девственности и был уверен, что она была девственницей. И важно, чтобы она забеременела как можно скорее.

Я сжимаю челюсти.

— У неё шла кровь. Она была девственницей. — Я вспоминаю, как засунул окровавленные пальцы ей в рот и заставил слизывать с них кровь, и мой член неуместно набухает, возбуждённый одной лишь мыслью о Симоне.

— Хорошо, — одобрительно кивает отец. — Значит, она смирилась со своей участью? Она послушная, исполнительная жена, которая нужна такому мужчине, как ты, чтобы преуспеть в этом деле? — Его взгляд пристален. — Потому что вчера вечером на твоём приёме она выглядела совсем не послушной и не исполнительной.

Я вспоминаю о запертой двери этим утром.