Доступ туда был только у меня и у смотрительницы, поэтому с грузом пришлось справляться самим.

Сначала спустили по крутым ступенькам короб с сундучками, мешками и бумагами. Затем занялись длинным ящиком. Ох и намучились мы с ним! В некоторых местах он еле проходил по габаритам, а иногда наклонялся вперед так, что я боялась, не выпадет ли наш пациент прямо на лестницу. Но, слава богу, обошлось, и в конце концов мы остановились возле входа к источнику, чтобы отдышаться и поговорить.

- Ну что, рассказывайте, - окинула взглядом нашу композицию экономка. - Что у вас там, в этих ящиках?

- Монеты, документы... и тело!

- Ч-что? Тело? - уставилась на меня женщина.

- Угу, и вот тут мне понадобится ваша помощь, - я подошла в длинному ящику и откинула крышку.

- Сохрани меня Теора! - подскочила Эйра. - Кто это? Зачем нам в замке труп?!

- Это не труп, это отец Алессии, и он еще жив, но при смерти. Оказывается, он не погиб в Черном лесу, а вышел оттуда через месяц после того, как тетка избавилась от Лесси. И эта тварь начала его травить зельем из зелнуги.

- Слышала когда-то о нем, очень редкое и опасное, - всплеснула руками смотрительница. - Его и в прежние-то времена почти невозможно было достать, эта гадкая трава растет только на Эларских островах, а там все кишмя кишит ядовитыми змеями, туда соваться - верная смерть, магия на этих островах не действует. Если по несколько капель зелья давать каждый день, то человек угасает на глазах как от неизлечимой болезни, при этом целители ничего не смогут найти, уже через полчаса оно растворяется в организме без следа, но урон успевает нанести очень большой.

- Вот этой гадостью Агнес и травила брата, чтобы заполучить имущество и титул. Мы едва успели его забрать. Подскажите, как мне взаимодействовать с источником, чтобы он помог человеку, который не принадлежит к роду Гринвуд?

- Я вижу, что у вас уже очень хорошо сформировалась связь с источником, она прочная, как толстый канат. Поэтому вы можете стать проводником магической энергии между ним и чужаком, но это все же рискованно. А еще будет очень больно, потому что объем потока получится колоссальным.

- Алессия фактически спасла меня в лесу. Если бы не она, я не смогла бы сама избавиться от веревок. Теперь я должна спасти от смерти ее отца, - уверенно сказала я. - Боль я вытерплю, вы мне скажите, как мне этим самым проводником стать.

- А тут достаточно всего лишь искреннего намерения, - развела руками женщина. - Нужно поместить графа в источник и самой туда залезть, а потом сосредоточиться на связи и обратиться к магии.

- Вот так просто?

- Не так это и просто, а уж когда тебе станет нестерпимо больно и захочется прекратить все, связь и вовсе может мгновенно пропасть, опять же, из-за твоего намерения. А ты можешь вполне искренне пожелать избавиться от такой боли, когда прочувствуешь ее на себе.

- В общем, все будет зависеть от моей силы воли, - подытожила я.

- Верно, - согласилась Эйра. - Ты уверена, что хочешь это сделать?

- Уверена. Только Алессия не должна ни о чем узнать. Незачем ей видеть отца в таком состоянии. Да и жестоко будет дать ребенку надежду, а потом отнять, если лорд Роттербри все-таки скончается.

- Я тоже так думаю. Не переживай, я все организую.

- Хорошо, а теперь мне нужно как-то дотащить пациента до чаши источника и опустить его туда, - задумалась я.

- Тут я помочь не смогу, мне туда хода нет. Придется самой.

- Да я так и поняла. Что же придется тащить. У нас есть какая-нибудь прочная и толстая холстина?

- Как же, есть, конечно, такое деревенские и сами делают, - закивала экономка. - Я сейчас принесу.

Пока Эйра бегала за тканью, я вытащила из длинного ящика сундук с драгоценностями, который мы забрали из сейфа в поместье графа, сумку с документами и поставила их у входа. Пусть пока побудут здесь, потом решу, куда их определить.

Минут через двадцать вернулась смотрительница.

- Вот держи, - протянула она мне прочную серую ткань.

Расстелив ее на полу, мы переложили графа на эту ткань, а потом я волоком потащила ее к источнику. Хоть мужчина и потерял много в весе, но все равно был очень тяжелым. Пришлось изрядно попотеть, пока дотащила его до каменной чаши и раздела до нижнего белья. Затем разделась сама и запрыгнула внутрь, а потом переместила к себе графа.

Зеленой водички за полгода внутри значительно прибавилось, и теперь тут нужно было сидеть, а не лежать, поскольку жидкость доставала до плеч. Я села, опираясь на стенку, притянула мужчину, прижав его к себе спиной.

Ну что, а теперь надо как-то умудриться договориться с древним магическим источником.

И как же мне это изобразить?

Ладно, попробую так. Я расслабилась, продолжая прижимать к себе графа, отпустила мысли, давая им течь спокойно и свободно, и ушла в себя как при медитации на йоге. В таком состоянии внутренней сосредоточенности просидела, наверное, с полчаса, ну или мне так показалось. Все это время старалась слиться с окружающим пространством, почувствовать текущую в нем магическую энергию, пропустить всю ее через себя.

В конце концов, когда появилось ощущение, будто меня изнутри омывает теплым потоком, а кончики пальцев закололо иголочками, я начала рассказывать о графе. О том, что он хороший и достойный человек, смело защитил других магов и попал в Черный лес, как он совершил невозможное - выбрался из него через месяц, потому что хотел вернуться к дочери, как сволочная сестра попыталась его убить и медленно травила мужчину, доведя практически до смерти, и как нам удалось его вырвать из дома, ставшего для него тюрьмой.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - исступленно продолжала шептать я. - Этот человек очень важен для нас, для моей воспитанницы, которая стала мне как дочь! Он должен жить, он этого достоин как никто другой! А еще он может стать хорошим союзником для нас, но только если выздоровеет и останется при своем уме и памяти.

Я старалась всеми силами транслировать в магический эфир свои эмоции и чувства по отношению к лежащему на моих руках графу. За полгода, проведенные с моей воспитанницей, я столько о нем слышала, что для меня он перестал быть далеким незнакомцем. Когда я увидела этого человека, пусть даже изможденным и на пороге смерти, я ощутила его как родственника, с которым мы просто давно не виделись. Даже в таком состоянии он не утратил своей стати, достоинства, мужественности, какой-то величественности и аристократичности. А еще породы, точно, вот то слово, которое просилось на язык! Так хотелось увидеть его лицо, когда он выздоровеет. Этот мужчина был по-настоящему красив даже сейчас, и не смазливой красотой, а какой-то хищной, волевой, и очень хотелось посмотреть на него в нормальном состоянии.

А потом я хихикнула от следующей мысли, всплывшей в голове. Вот таким, как граф Элай Роттербри, и нужно размножаться в усиленном режиме. Девочка у него уже есть, теперь надо наделать футбольную команду мальчиков, нести, так сказать, хорошие гены в мир. Уверена, и внешне дети не подкачают, и внутренне, он воспитает из них достойных мужчин.

И вообще, почему всякая шваль типа моего муженька Патрика Приссона живет и радуется жизни, отобрав наследство жены, а этот идеальный самец должен умереть? Нет, так не должно быть!

Эта мысль была последней, потому что в следующее мгновение меня прошило таким болевым разрядом, что я буквально взвыла во весь голос. Эйра не ошиблась, боль была почти нестерпимой. Мне казалось, что с меня заживо сдирают кожу, а жилы и кости тянут на дыбе. Держала на плаву только одна мысль, которую я крутила как на повторе: надо выдержать, граф должен жить!

Не знаю, сколько длилась эта пытка, ощущение времени у меня исчезло совершенно, была только боль. Нет, не так: БОЛЬ. Вот так правильнее. Даже не знаю, как я умудрилась это выдержать. Благодарила за одно: что эта боль не коснулась зубов. Вот этого я бы точно не выдержала, зубную боль я никогда не могла терпеть, и не уверена, что сейчас мне бы хватило силы воли. Даже, наверное, наоборот, уверена, что силы воли мне бы не хватило.