Мшистый и Милар какое-то время играли в гляделки, но в конечном счете цепной пес Черного Дома лишь беспечно пожал плечами.

– Тогда идемте, господа. Нет желания тратить на эту нору всю ночь, – и майор, подавая пример, первым шагнул за порог.

Деревянные щепки, некоторые длиной с ногу взрослого мужчины, все так же парили над его головой. И стоило мыску туфли Мшистого пересечь порог, как одна из теней, до этого спокойно паривших в пространстве, застыла. Медленно, дергано, как сломанная кукла под командованием неумелого кукловода, она обернулась к визитеру.

Вытянулись ее руки, с которых, на первый взгляд, спускались лоскуты платья. Но чем ближе к свету тень подбиралась, тем отчетливее становилось понятно, что это вовсе не оборванный шелк или атлас платья, а ее собственная кожа. Распутываясь лентами широких бинтов, она порванными шматами падала с обнаженных костей и мышц.

Неестественно широко, разрывая иллюзорные щеки, обнажая кривые, заостренные, желтые зубы, с покрытой струпьями кожей, она зашлась в истеричном гоготе, медленно переходящем в крик и… стремглав пронесясь по холлу, на миг застыла в нескольких сантиметрах перед лицом Мшистого, а затем рыбкой нырнула внутрь тени майора, где и исчезла.

– Да ну к демонам, – Милар убрал револьвер и уже было развернулся, чтобы направиться обратно к автомобилю, но наткнулся на невозмутимого Урского.

– Сам нас сюда вызвал, – буркнул тот и едва ли не толкнул капитана внутрь.

Милар только и успел, что показать очень неприличный жест своему другу и коллеге, как уже в следующую секунду сложно было сказать, кто орал громче – подлетевшая к капитану тень или сам Пнев. На пару мгновений даже показалось, будто эти двое соревновались в том, кто из них окажется громче.

Выиграл Милар.

Он оказался выносливее. Продолжал орать уже даже после того, как «призрак» исчез внутри его тени. Точно такое же произошло и со всеми остальными. К Эрнсону, Урскому, Пареле и Клементию, стоило тем зайти внутрь поместья, стремглав подносилась иллюзия, орала им в лицо не хуже Плакальщицы, после чего исчезала внутри их тени.

Последним заходил Арди. Все еще слишком настойчиво сознание царапали воспоминания о ночи в доме на Бальеро и семье, где работала няней Лорлова. По старой привычке Ардан даже хотел чем-то подпереть дверь, но вовремя вспомнил, что дверей-то и не осталось.

Псевдо-призрак подлетел и к нему тоже. Предстал в том же образе, накричал в лицо и, нырнув за спину… ударился в тень. Не нырнул внутрь, как в случае со всеми остальными, а в самом прямом смысле врезался, будто натолкнулся на непреодолимую преграду. Ударился и растворился прозрачной серой дымкой.

Пятеро Плащей посмотрели на Арди с подозрением и легким неодобрением.

И только Мшистый сказал:

– В его случае это нормально.

– Но… – начала было возражать Парела.

– Капитан, у вас нет нужного допуска, – тут же перебил Мшистый. – Но в данном случае он вам и не требуется. А тот факт, что вы ни о чем не догадываетесь, заставляет меня усомниться в ваших компетенциях и выписать вам несколько нарядов в библиотеку, – подумав немного, майор добавил: – По двое суток каждый.

С этими словами он повернулся к Клементию и качнул посохом.

– Показывай, куда идти, сержант.

– Да, конечно, – сержант посмотрел на Парелу с явным ехидством и удовольствием, на что та ответила гримасой, которую можно было прочесть как «ты следующий».

Вспоминая эпизод в поезде – видимо, у них имелось какое-то соревнование, где выигрыш означал свободный вечер, а проигрыш – дополнительную работу, выданную начальством в лице Мшистого.

Парела же, посмотрев на Арди, внезапно подняла брови, и на ее лице отразилась эмоция понимания. Склонив голову набок, она инстинктивно перелистнула гримуар куда-то в конец, но тут же опомнилась.

– Говорящий, – одними только губами произнесла она и, нахмурившись, резко отвернулась в сторону.

Не требовалось быть дознавателем, чтобы понять, что в истории капитана, оперативника Черного Дома, Желтого мага и… женщины, есть некоторая деталь, и приведшая ее к такой судьбе. И судя по эмоциям, ненадолго отразившимся на лице, связана она была с искусством Эан’Хане и его обладателями.

А акцент на «женщина» Арди сделал потому, что понял слова Марта. В Большом хватало талантливых волшебниц, взять хотя бы ту же Елену Промыслову, но почти ни одна из них не находилась на военном факультете. За исключением разве что Полины Эркеровской. Да и в целом соотношение студентов на военном факультете сводилось к тому, что женщины там составляли почти исчезающий, математически несущественный процент. Что вполне легко объяснялось.

Так что такие маги, как капитан Парела, «просто так» не получались.

– Все в порядке? – спросил Милар.

– Вполне, – ответил Арди.

И они двинулись внутрь хитросплетения коридоров. Их шаги отдавались гулким эхом, вибрирующим где-то под потолком, раздражая пауков. То и дело на головы опускались лоскуты пушистой шали все той же паутины, годами ловившей в свои сети затхлый воздух и пыль, оседавшей на волосах липкой субстанцией.

На стенах местами проглядывались чуть более светлые прямоугольники, намекавшие, что на разорванных, покрывшихся спорами плесени обоях когда-то висели портреты или картины. А порой из ниш, где, наверное, стояли мраморные изваяния или лакированные предметы мебели из ценных пород дерева, но теперь там прятался лишь мрак и все та же плесень.

Крыша, больше напоминавшая сито или решето, пропускала сюда не только свет, но и влагу с заблудившимся ветром, опасливо воющим от тоски и одиночества, которому даже пауки с тараканами не хотели составлять компанию. Вот и оставалось ему лишь бродить среди запущения, гнили, сырости, плесени и, что удивительно, горящих Лей-ламп.

– Стой, – поднял руку Клементий, все это время всматривавшийся в свой прибор, напоминающий зеркальце.

Арди, за пару мгновений до этого почувствовавший покалывание на кончиках пальцев, уже остановился и хотел окликнуть остальных, но не успел. А может, и к лучшему, что не успел.

– Что там? – спросил Мшистый, вглядываясь в пустоту коридора, который вел к неприметной винтовой лестнице, спускавшейся к подвалу.

– Пассивная атакующая печать, – выкручивая шестеренки на максимум, выдвигая линзы вперед, ответил Клементий.

– Где? – озирался по сторонам Мшистый.

Арди же не сводил взгляда с мерцающего светильника над лестницей. Когда он смотрел на него, то покалывание в подушечках пальцев нарастало.

– Та лампа, – сержант указал на неисправный светильник. – Мерцание, скорее всего, вызвано конфликтом Лей-проводки и спрятанной печати.

– Понял, – Мшистый поднял посох. – Свойства?

Клементий снова достал свою «астролябию» и начал крутить и вертеть сложные механизмы, считывая показатели и внося записи в гримуар.

– Не нравится мне все это, господин маг, – шепнул на ухо стоявший рядом Милар.

– Призраков не быв…

– Да в задницу иди с призраками, Ард, – оборвал его капитан. – Я про другое. Мы вроде как в одном из домов Кукловодов, где они делают свои мутные делишки, а вокруг – тишь да гладь. Мы как на экскурсии, а не опасном задании.

Ардан не мог не согласиться с капитаном. Да, разумеется, перед тем как попасть сюда, им пришлось пройти через преграду, которую обычным способом не минуешь. Скелеты и тот шмат плоти остановили бы абсолютное большинство желающих наведаться в заброшенное поместье.

В заброшенное поместье, в котором горели Лей-лампы…

Но проблема даже не в этом, а в том, что Кукловоды должны были предположить, что «приветственного комплимента» окажется недостаточно. Потому что он мог остановить «большинство», но не всех. А значит…

– Думаешь, все это одна большая ловушка? – спросил Ардан.

Милар сдержанно кивнул.

– В том, что это ловушка, даже сомневаться не приходится, вопрос только – в чем именно она заключается, – капитан оглядывался по сторонам, но явно никак не мог отыскать в пустоте заброшенных коридоров искомую подсказку. – Мы ведь здесь оказались только потому, что начали распутывать клубок вокруг Башни Ле’Мрити, верно?