Подошёл к телевизору. Нажал на кнопку своего «Горизонта», и полились новости. Устал я от них. Не вижу правды. Но когда человек живёт один, крайне важно, чтобы не висела в доме угнетающая тишина, чтобы кто-то разговаривал. Пусть даже это будут откровенные лгуны, вещающие, что скоро всё будет замечательно и нужно только продержаться. Сколько уже держимся! Конца и края нет.

— Сегодня президент Украины Леонид Кучма заявил, что Украина никогда не будет входить ни в один из политических блоков, включая как военно-политические союзы стран бывшего СССР, так и блок НАТО. Интересно, что сегодня в Киев прибыл с официальным визитом командующий объединёнными вооружёнными силами НАТО в Центральной Европе генерал-полковник Ханс Хансен… — такими новостями меня порадовало «НТВ».

— Доиграетесь же… — пробурчал я, беря в руки томик истории Карамзина.

Ненавижу этого историка. Но, как говорится, своих врагов нужно знать в лицо, чтобы всегда иметь возможность отстоять свою точку зрения. Уже лет десять как не перелистывал ни Карамзина, ни Татищева с Ключевским.

Но на фоне того учебника даже они казались правдорубами, так что я уже собирался погрузиться, почти не морщась, даже очки надел.

В дверь постучали. Потом сработал звонок.

Отложил книгу. Подошёл и посмотрел в панорамный глазок, кто это ко мне припожаловал. На пороге стояла девушка — ну или, скорее, молодая женщина. Выглядела она деловито, в руках держала папку. Чиновница? Только макияж какой-то уж слишком броский, напоминает боевую раскраску торгующих своим телом девушек, что обретаются возле гостиницы «Интурист» нашего областного центра. Впрочем, вся жизнь сейчас такая, словно девица с панели.

— Откройте, нужно кое-что проверить. Я из ЖЭКа, — сказала барышня и очень дружелюбно улыбнулась.

Я приоткрыл дверь, не снимая цепочку, и попытался посмотреть, нет ли кого спрятавшихся. Но тут дверь резко дёрнули — тихо звякнув, цепочка упала в проход.

— Бам! — пудовый кулак обрушился мне на голову.

Перед глазами всё поплыло. Я сделал пару шагов назад, чтобы выровнять равновесие, споткнулся о тумбу для обуви и упал.

— Всё, крыска, вали нах! Подгон — как и добазарились, — услышал я.

Смазанный силуэт появился над моей головой. Это была та самая дамочка.

— Симпатичный дедок-то… Жаль… — сказала девица, развернулась на своих высоких каблуках и пошла прочь.

Дверь закрылась. Но это было ещё не всё. Сильные руки подхватили меня и отволокли к дивану.

— Митинг, на котором должен был присутствовать один из командиров наиболее мощной группировки вооружённой оппозиции Беслан Кантемиров, был отменён, — вещал телевизор.

— Ну, дед, где деньги? — с ленцой, не переставая крутить нож-бабочку, говорил один из двух явно бандитов.

— Внучки, да какие же деньги у старого деда? — попытался я поиграть в несознанку.

Но понимал, что игра уже проиграна. Они ведь пришли не случайно, явились по наводке. Все плыло, и мысли сложновато стало отлепить одну от другой. А всё-таки я вспомнил весь разговор у Пальчикова. И первым делом подумал на криминального авторитета Старого — Александра Старченко. Только что он купил у меня дом и большой участок земли со всеми пристройками, а теперь решил и отжать обратно деньги. Но нет. Вряд ли…

Пальчиков. Ух и сволота же ты, Илья Константинович!

— Дед, ты давай не молчи. У меня-то времени нет, у меня таких дел — до…. Так что давай деньги. А то придётся всё здесь у тебя разворошить, и мы ведь найдём… Но заодно тебе будет ну очень больно.

— Мы найдем деньги. А потом найдут тебя, — поддержал своего подельника другой бандит.

Этот уже начал лазить по моим шкафам.

— Сынки, я же сказал, что денег нет и не предвидится. Оставили бы вы пенсионера в покое, — сказал я, одновременно прикидывая, каковы шансы.

Шанс всё-таки просматривался. Я ведь не книжный червь, и единоборствами увлекался — правда, не факт, что это поможет мне против двух здоровых лбов, да ещё и вооружённых. Только теперь у одного из них я заметил за поясом пистолет.

С другой стороны, они сейчас с открытыми лицами. Я их вижу, и если они думают, что старику много не надо, ничего после удара не видит, то не обрадую. И уж плохо ли, хорошо ли справляется наша милиция, но она работает. А ещё работает сарафанное радио. Если будет известно, что меня ограбили какие-то бандиты, а меня в городе знают, то, может, и общественность своё слово скажет. Не выкрутятся.

— Вы пришли от Старого? — спросил я слабым голосом.

Мне это нужно было знать.

— Ты что, дед, Старого знаешь? — спохватился тот, что всё стоял напротив меня и играл с ножом.

— Знаю, — не соврал я.

Молодой и наглый тут же потупился и проглотил ком в горле. Он постоял, посмотрел на меня, на дверь…

— Поздняк метаться, Крава! Старый за одно упоминание своего погоняла с говном сожрёт, — оборвал своего товарища второй бандит, который открыл шкаф, где было всё самое дорогое.

И, нет, это не деньги, не драгоценности. Там была моя правда, память, честь.

Этот Крава посмотрел на напарника, а когда снова глянул на меня, показалось, что окончательно превратился в зверя.

— Где деньги, дед! Говори, мля! — рявкнул он.

Человеческую психологию я немного понимаю. Бандиты решились не только на грабёж, но и на то, чтобы не оставлять после себя свидетелей.

— О, ну охренеть! Дед, ты че, воевал? — мелкий и вертлявый явно добрался до моего кителя.

Да, воевал. Приписал себе год и в семнадцать лет отправился на фронт. Сумел отличиться в Венгрии, под Зееловскими высотами, у Бреслава. Когда убили лейтенанта, я смог сам организовать связь, по результатам разведки нужно было срочно навести советскую дальнюю артиллерию по скоплению вражеских сил. И ещё дважды я, рискуя жизнью, пёр почти напролом и доставил ценные сведения. И за это по совокупности — хотя в документах записан последний подвиг, — я и получил Звезду Героя Советского Союза.

А потом ещё немного послужил в армии, дослужился до капитана, прежде чем пойти на гражданку и вплотную заняться преподавательской деятельностью.

— Слышь, Крава, за сколько можно впарить барыгам такую Звезду? — говорил один из беспредельщиков.

Он уже поворачивал планку так и сяк, любуясь отблесками. Он видел здесь только камушки, которые можно превратить в деньги.

— У вас что, ничего святого нет? Деды кровь проливали, чтобы вы вон такие рожи себе нажрали… Закрой шкаф и не трогай китель! — взревел я.

— Н-на! — повернувшись на месте, бандит, что стоял напротив меня, зарядил мне ногой в лицо.

Насмотрятся боевиков — давай исполнять вертушки. Да если бы я стоял, подловил бы. Да и удар был так себе. С кулака мне прилетело куда как серьёзнее.

— Всё, отец, допи***ся! За грубость в отношении правильных пацанов — звезда твоя героическая изымается, — явно насмехаясь, говорил второй.

Перед глазами пролетел год войны. Всего один год, но за который мне пришлось хлебнуть лиха. Год, за который я так и не привык терять людей — хороших людей, правильных. Только с кем-то задружишься, как…

И вот с этой праведной злостью я и решил действовать.

— Хрясь! — у одного из бандитов, в районе коленной чашечки, в которую я резко ударил ногой, что-то хрустнуло.

Он, было видно, собирался заорать, но сдерживался. На крик-то обязательно кто-нибудь придёт. И окно придурки не закрыли, а оно выходит на оживлённый дворик, где и мужики играют в домино, и дети резвятся.

Сердце колет всё чаще, но я встаю во весь рост. Самый момент, чтобы воспользоваться растерянностью бугая. Ваза стоит на столике рядом — перехватываю её.

— Бум! — чехословацкий хрусталь умудряется проломить череп бандита.

Ничего ценного не пострадало. Ваза не разбилась, в отличие от головы, но она ценности не представляет.

— Э, мля! — возмущается второй, но пока остаётся на своём месте.

По лбу бугая течёт кровь, но он смотрит на меня звериным взглядом и пробует подняться. Ну что с тобой делать, засранец?