— Это нельзя брать! — заявила она.

Я была поражена. Похоже, миссис Лумис узнала рисунки и художника, но почему так странно отреагировала?

— Эти эскизы нужны нам для росписи сервиза, — сказала я, протягивая руку к папке, — верните мне их, пожалуйста.

Миссис Лумис сделала шаг назад.

— Нечего повсюду совать свой нос! — воскликнула она, — считай, что ты не видела эти рисунки, поняла⁈

Я хотела возразить, но миссис Лумис быстро направилась к выходу.

Да что вообще происходит⁈

Я бросилась за ней, но миссис Лумис с невероятной прытью выбежала из архива и скрылась где-то в цехах. Я в растерянности осталась стоять на месте. Что не так с этими рисунками? Если они какие-то секретные, то почему просто валялись в архиве? Да и что тайного могло быть в обычных эскизах? Да, красивые, но вряд ли конкуренты стали бы за ними охотиться. В любом случае был лишь один способ узнать ответы на мои вопросы — спросить Бенджамина.

Погасив магические огни и заперев дверь архива, я вернулась в кабинет. Меня поражало, сколько тайн хранила обычная фарфоровая фабрика.

Когда я открыла дверь, Бенджамин что-то писал. Увидев меня, он отложил перо и улыбнулся.

— Неужели вам не удалось найти ни одного подходящего эскиза? — спросил он, заметив, что я вернулась с пустыми руками, — похоже, зря я хвастался своими художественными талантами.

— Вы и вправду очень хорошо рисуете, — искренне похвалила я.

— Но? — уточнил Бенджамин.

— Я нашла эскизы, которые бы идельно подошли для королевской выставки, но их отобрала миссис Лумис! — пожаловалась я, — она ничего толком не объяснила и просто сбежала с рисунками.

Бенджамин тяжело вздохнул.

— Вот как, — он встал из-за стола, — я всегда уважал миссис Лумис, но сейчас у нас нет времени на её капризы. И так еле укладываемся в сроки. Пойдёмте!

Бенджамин первым вышел из кабинета, я последовала за ним. Судя по его настрою, в этот раз миссис Лумис ждал строгий выговор. Но меня больше интересовали ответы на вопросы. Как она собиралась объяснять, почему отобрала у меня те рисунки?

— Вы не видели миссис Лумис? — спросил Бенджамин у одного из работников.

— Кажется, она направилась к печам, — ответил тот.

Я и Бенджамин переглянулись. Неужели миссис Лумис собралась сжечь эскизы⁈ В следующий миг мы бегом бросились в цех, где рабочие обжигали изделия из фарфора. Только бы успеть раньше, чем она уничтожит рисунки!

Рабочие удивлённо оглядывались на нас, когда Бенджамин и я пробегали мимо. Впрочем, сейчас нам было не до беспокойства о том, что подумают окружающие. Цех с печами находился в дальней части фабрики, я была уверена, что мы не успеем спасти рисунки. Если бы я только знала заранее! Тогда спрятала бы папку от миссис Лумис, сразу, как её нашла. Но что теперь говорить!

Я еле поспевала за Бенджамином, а когда он внезапно остановился, чуть не врезалась в него. Выставив руки вперёд, я коснулась его спины, ощутив под ладонями крепкие мышцы. Бенджамин никак не это не отреагировал, напряжённо смотря перед собой. Я выглянула из-за его спины и увидела миссис Лумис у одной из печей. В руках у неё была папка с рисунками. Я облегчённо выдохнула — мы всё-таки успели!

— Тётушка! — позвал Бенджамин.

Его оклик вывел миссис Лумис из задумчивости, и она обернулась. Я с удивлением заметила слёзы на её глазах.

— Тётушка. — Бенджамин говорил мягко, одновременно медленно приближаясь к миссис Лумис. — Что произошло?

— От этих рисунков одни беды! — воскликнула она, — твой отец давно должен был избавиться от них!

Я всё ещё не понимала, что происходит, и вопросительно посмотрела на Бенджамина. Кажется, он тоже был растерян.

— О чём вы говорите? — спросил Бенджамин.

Миссис Лумис покачала головой.

— Если бы не эти проклятые рисунки, мой сын был бы жив! — сказала она.

Я заметила, как Бенджамин вздрогнул и его лицо побледнело. Похоже, он понял, о чём шла речь. Мне тоже было любопытно, но я прикусила язык, понимая, что эскизы явно связаны с какой-то трагедией.

Бенджамин какое-то время стоял неподвижно, а затем подошёл к миссис Лумис и обнял её.

— Не было ни дня, чтобы я не сожалел о том, что тогда произошло, — признался он, а затем осторожно забрал папку из рук миссис Лумис, — но мама рисовала эти эскизы с большой любовью, и я не хочу, чтобы они сгорели.

Мама⁈ Я вспомнила, что мистер Уотсон рассказывал о несчастном случае, произошедшем на фабрике. Он упомянул, что тогда погибла его жена и ещё двое рабочих. Выходит, одним из них был сын миссис Лумис. Ужасно! Должно быть, они работали над новым сервизом, эскизы к которому создавала мама Бенджамина. Теперь я поняла, почему миссис Лумис так отреагировала на рисунки.

— Всё опять повторяется! — в отчаянии воскликнула миссис Лумис.

Бенджамин осторожно погладил её по спине.

— Тётушка, эти эскизы не прокляты. Несчастный случай произошёл не из-за них, всему виной рискованные магические эксперименты деда, — сказал Бенджамин.

Но миссис Лумис продолжала упрямо качать головой.

— Ты не можешь их использовать! — заявила она.

Я видела, что им обоим тяжело даётся этот разговор, и решила вмешаться.

— Мне кажется, вы не правы, — сказала я. Бенджамин и миссис Лумис обернулись ко мне.

— Да что ты понимаешь⁈ — зло бросила она, — лезешь, куда не просят.

Я сделала глубокий вдох. Мне тоже было непросто говорить о личном.

— Мой отец погиб из-за несчастного случая, когда я была ребёнком, — на одном дыхании произнесла я, — он коллекционировал редкие минералы. Мог отправиться на другой конец света в поисках интересного камня. И одна из таких поездок закончилась плохо. — Хотя прошло много лет, на глаза наворачивались слёзы, когда я вспоминала те дни. — Я тогда тоже очень разозлилась и хотела выбросить папину коллекцию на помойку. Винила камни в его смерти, но потом передумала. Не сразу, конечно, но я кое-что поняла. Его коллекция — это память о нём. Отец вложил в её создание много любви, поэтому в ней не может быть зла. Наоборот, каждый камень несёт отпечаток его доброй души. Поэтому мои братья продолжили собирать коллекцию, а я организовала несколько выставок в обществах любителей минералов. Я не могу знать наверняка, но думаю, отец был бы доволен.

Бенджамин и миссис Лумис слушали меня не перебивая.

— Я считаю, с рисунками нужно поступить также, — продолжила я, — ваши близкие вложили много сил в работу, будет обидно, если их старания пропадут в огне. А сервиз станет памятью о них.

Закончив говорить, я перевела дух. Я не знала, удалось ли мне убедить Бенджамина и миссис Лумис, но надеялась, что они прислушаются к моим словам.

Рассказав о личном, я почувствовала себя неуютно, словно бы обнажилась перед незнакомыми людьми. Но когда я всё же отважилась поднять взгляд, увидела, что Бенджамин смотрит на меня с теплотой. На его губах появилась улыбка, от которой моё сердце забилось чаще.

— Я согласен с мисс Скотт, — сказал он, — думаю, мы должны дать этим эскизам второй шанс, чтобы труд наших близких не пропал даром.

Я посмотрела в глаза Бенджамину, и мне показалось, что сейчас мы понимали друг друга.

Миссис Лумис тяжело вздохнула. Не уверена, что мои слова смогли её убедить, но, видимо, желания бороться с нами у неё тоже не было.

— Делайте что хотите, — устало сказала она и побрела прочь.

— Тётушка! — позвал Бенджамин, но та только отмахнулась.

Пару мгновений я колебалась, а затем подошла к нему.

— Простите, я не знала, что эти эскизы связаны с гибелью вашей матери, — сказала я, — если они будят в вас плохие воспоминания, то не нужно их использовать. Я пойду в архив и найду другие.

— Всё в порядке, — заверил Бенджамин, — вы совершенно правильно сказали. Думаю, мама хотела, чтобы её эскизы послужили хорошему делу и помогли спасти фабрику от разорения.

Я кивнула, и мы замолчали. Я боялась развивать болезненную для нас обоих тему, не зная, где пролегали границы дозволенного, за которые нельзя было заходить. Бенджамин кашлянул, а затем прервал молчание.