— Что такое, малая? Без меня спалось хуёво раз злая с самого утра?

Дикий хмыкает, поддевает, а я руки на груди складываю. Вот сейчас и проверим накрутила я себя или нет.

— Наоборот, так хорошо спала, что проспала больше обычного. Теперь голова гудит.

— Это намёк, что сегодня без траха?

Козёл! О чём бы он ещё думал?

— Это намёк, что ты навсегда без траха, — в ответ тут же выпаливаю. Но Дикий лишь ухмылкой реагирует, чем злит ещё сильнее.

— Чуйка подсказывает, что ты хуёво разговор начинаешь. Ты ведь спросить что-то хочешь?

— Скорее поставить в известность, — губы в улыбке раздвигаю и томным голосом произношу, — я к отцу съездить сегодня хочу.

Произношу и реакцию его жду. Уже готовлюсь к тому, что мы сейчас ссориться начнём. А после он это всё к моим выебонам привяжет. Скажет, что я уговор нарушила и теперь должна ему моральную компенсацию. В виде раздвинутых ног.

Но Дикий не взрывается. Не скрипит зубами. Только на часы смотрит.

— У тебя двадцать минут на сборы, — произносит спокойно.

— И всё?

Не получается своё удивление скрыть.

— Можешь собираться, пританцовывая, — Дикий ко мне оборачивается, — или голова уже прошла и мы эти двадцать минут на что-то другое потратим?

— Ты о чём-то кроем секса вообще думаешь?!

— Думаю, но из всего, что меня интересует ты можешь предложить только трах.

Ублюдок. С места срываюсь и в комнату несусь. Злости столько, что я практически над лестницей взлетаю. Вот так ведьмы с мётлами и появились! Их мужики до этого довели!

Все двадцать минут я собираюсь и параллельно Найту жалуюсь на всё происходящее. Рассказываю, какой Камиль козёл и как по-скотски себя ведёт. То, что я переборщила с информацией понимаю по тому как малыш лапками уши к полу прижимает.

Из дома выхожу вовремя. Выполняю условия Камиля. Мужчина уже в машине сидит, а я всё ещё не верю, что он так просто согласился.

— Ты можешь меня отвезти, а дальше я сама. У тебя дела, наверное?

Произношу и ремнём безопасности пристёгиваюсь.

Чувствую, как левую сторону огнём обжигает. Это Камиль на меня смотрит.

— Конечно, — улыбается так, что я неладное подозревать начинаю.

— Ну вот и отличненько, ты адрес мне скажешь, чтобы я такси вызвала обратно?

— А нахера он тебе, малая? Тебя грохнут ещё там, адрес тебе уже будет не нужен.

Я моментально бледнею от его слов.

— А после ты ещё будешь мне что-то говорить о том, что я не сдерживаюсь? Я тебе, блядь, вчера полвечера рассказывал, что тебя грохнуть могут. А у тебя в одно ухо влетело, в другое вылетело! Мы алкашей развлекать едем!

— Не ори на меня, — прошу я дрогнувшим голосом.

— А как ещё, блядь?! Ты только на крик, сука, реагируешь. Ебанину устраиваешь, а потом — глазки строишь и «я больше не буду». Нахуй мне твоё «не буду»? На могильной плите высечь? Так её не будет. В лесу прикопают, если повезёт.

Я с шумом воздух втягиваю. Хочется отвернуться. Мысли прочистить, потому что когда Камиль смотрит … Ничего же не могу!

Я сразу хочу либо кричать, либо что-то такое сказать, чтобы у него совсем пар из ушей повалил.

«А давай ради разнообразия помолчим?»

С тоненькой надеждой уточняет голос. Пищит, чувствуя, что мы на грани балансируем. В который раз.

Я поджимаю губы. Новым вдохом — крик обратно по горлу проталкиваю. Чтобы не совершить непоправимое.

Затылок покалывает от волнения. А когда я нервничаю — всегда какая-то задница случается. Я не могу думать нормально, с импровизацией у меня плохо. И…

Да, с момента встречи с Камилем — я постоянно на стрессе! И постоянно глупости делаю.

Куда проще было с подругой умной и рассудительной оставаться. Не за мной же зэк бегает.

Ну, Камиль и не бегает. Сидит рядом и порыкивает.

— Не ори, — прошу я вновь. — Знаешь, иногда можно просто сказать. И про опасность…

— Давай, заяви мне, что я нихуя конкретики не дал.

Крепче руль сжимает. Газ вдавливает. Словно скоростью пытается показать, насколько он мной недоволен.

Вот как с ним нормально разговаривать, а? Ты ему слово — он тебе желание ударить чем-то потяжелее.

— Не дал, — я поджимаю губы. — Есть разница. Останешься без защиты и тебе капец. И тебя похитят в любой момент, когда останешься одна. Это разные вещи.

— Каким, блядь, образом? — всё ещё злится, но уже не так сильно рявкает.

— Ну, я же твоя… Кем бы они там не называли. А тронуть девочку Дикого… Это нужно ведь быть очень смелыми или глупыми. Я решила, что никто ко мне не станет лезть просто так. Ты же… Дикий!

— И это не помешало одной девке взять мою зажигалку и подставить.

— Это было случайно и неправда! У тебя нет доказательств. Может зажигалку вообще украли! И… И…

— Завязывай пиздеть.

Я хмыкаю, всё же отворачиваясь. Пытаюсь скрыть улыбку, потому что вижу, что Камиль немного успокаивается.

У него вообще эти эмоциональные качели постоянно происходят.

«Довела мужика».

Я фыркаю. Когда атмосфера в машине меняется, а до моего дома остаётся не так много — я решаюсь заговорить:

— Так как что мы будем делать? Ты подождёшь в машине? Я быстро. Хочу вещи свои забрать и убедиться, что с отцом всё нормально.

— По твоим рассказам — он мудло редкостное, — Камиль прищуривается. Будто не верит, что я за этим здесь.

— И что? Всё равно же мой отец. Он просто… Не лучший отец, но мой. И я никогда ему смерти не желала. Ну? Мне опасно идти одной? Или можно?

— Вали, я тут подожду. У тебя пятнадцать минут манатки собрать. И гляди — умеешь за шкуру трястись. Не пропащая, значит.

— Когда ты умеешь конкретно говорить.

Всё же не сдерживаюсь. Выскакиваю из машины и язык ему показываю. А что? Настроение хорошее. И надо ведь его психику тренировать!

Вот так понемногу и привыкнет, перестанет вулканом взрываться.

Мне так хорошо. Я домой вернулась. Знакомый двор, который всю жизнь бегала. Вот на том дереве мы со Златой шелковицу рвали постоянно.

А на крыльце я упала, выбила себе зуб. Хорошо, что молочный. А на втором этаже пряталась, когда к отцу приходили собутыльники. Раньше тут жила баба Оля, она мне выносила пирожки.

А на расстоянии пролёта от моей квартиры — я впервые поцеловалась. Худший опыт. Фи.

Но всё вокруг — оно пропитано домом. Знакомым, важным. Я даже не подозревала, как я скучала. Как мне не хватало потёртых стен и запаха сигарет.

Сердце глухо стучит в груди, когда я зажимаю звонок. Трель раздаётся, а внутри всё тихо. Отец опять куда-то пропал?

Нужно будет к соседке заглянуть, забрать у неё запасной ключ. Надеюсь, что отец не вынес всю нашу квартиру.

— Кто там такой борзый? — хриплый голос отца раздаётся через дверь, а после она открывается. — О-па, вернулась. Ты где шлялась? Тебя не было…

Отец хмуриться начинает, почёсывая живот сквозь грязную майку. А вот за этим я совсем не скучала.

Отец даже вспомнить не может, когда видел меня в последний раз. Наверное, пропажу заметил, когда денег совсем не осталось.

Я протискиваюсь мимо него, игнорируя выкрики. А после несусь к себе в комнату, запираясь.

Я соберу вещи и быстро сбегу, очень быстро. Тут меня явно ничего не держит.

В комнате хаос, всё вверх дном. Отец искал мою заначку. И нашёл, если судить по разбросанным вещам. Плевать. Большую часть я хранила на карточке.

В спортивную сумку сбрасываю то, что попадается под руку. Вещи, старые альбомы, любимые мелочи. Мне хочется забрать с собой частичку дома. А сюда никогда не возвращаться.

— Алиска, открывай, дрянь.

Отец колотит в дверь, но я не слушаю. Не хочу с ним говорить. Мне от его речи — пьяной и несвязной — тошно сразу. Как я от этого устала.

Сейчас плен Камиля кажется не таким плохим вариантом.

— О!

Отец отшатывается, когда я распахиваю дверь. Выскакиваю, пытаюсь унестись прочь. Но он перехватывает.