«Зацепила его, значит. Смотри, как терпит. Может, и влюбился? А?»

Интересно, как психологи относятся к тем, кто с проблемой внутреннего голоса обращается? Сразу на дурку отправляют или парочку сеансов всё-таки проведёт?

— Ты хорошо торгуешься, малая, — зло в ответ выдаёт, на меня идёт, — когда схватят предложишь там свои условия.

Я хочу назад отпрыгнуть, потому что страшно до чёртиков. Но я стою. Смело его взгляд встречаю.

Внутри самая настоящая истерика. Я понимаю, что он хочет. Уговор тот же. Я в его распоряжении. По каждому приказу смирно становлюсь. Когда приказывают прыгать — спрашиваю как высоко. И всё желательно с высунутым языком.

Но я так не соглашусь. Лучше и правда рискнуть.

— Спасибо, что подчёркиваешь мои сильные стороны, — растягиваю губы в улыбке. Сама последний шаг делаю, расстояние между нами сокращаю. Пальчиками по его пуговицам на рубашке провожу. Чувствую, как его мышцы напрягаются. Медленно голову поднимаю, в глаза его заглядываю. Ты никогда меня не забудешь, Дикий. Я тебе обещаю, — наверное, воспользуюсь твоим советом. Как думаешь, у Марата уже есть любовница?

Я запомнила имя друга Буйного. Хорошо запомнила. И понимаю, что всё правильно произнесла по тому, как в глазах Камиля тьма клубиться начинает.

Его зубы скрипят от того, как сильно он их сжал. Убираю руку. Шаг назад делаю.

— Ну, пока, Дикий.

Произношу и, развернувшись к двери, иду. План рисковый. Но другого у меня нет. Пальцами железную ручку двери сжимаю и резко вниз дёргаю.

Я успеваю увидеть узкий коридор и двух топчущихся мужчин. Которые мне в том амбаре угрожали. А теперь нервничают и посматривают с опаской.

Ой, ну конечно. Как запуганной девочке угрожать — так они смелые и решительные. А как перед Диким отвечать, то нашкодивших щенков напоминают.

Только в отличие от щенков, их мне пнуть хочется. Очень сильно. До криков.

Вот пну их, а потом… Потом пойду к Марату, правда. Терять мне нечего. А в голове до сих пор хранятся те записи, что я когда-то у Камиля подсмотрела.

Залезла в его блокнот, где были расписаны траты. Кому он платил и когда. Не всё идеально помню, но это уже что-то. С этим можно торговаться.

Я игнорирую неприятные ощущения в груди, когда порог переступаю. Камиль — ублюдок. Почему это удивляет и задевает именно сейчас?

Хочется сказать ему что-то напоследок. Дерзкое и грубое.

«Живыми мы уйти не хотим, да?»

Но я не успеваю ничего придумать, как меня рывком затягивает обратно. Дверь захлопывается с таким грохотом, что сердце на секунду останавливается.

Дикий вжимает меня в стену. Вот реально — дикий! Глаза горят, а губы подрагивают в хищном оскале. Мужчина сейчас выглядит, как… Как всегда, когда всё разворотить хочет!

А его пальцы мою шею сжимают. Словно намекают, что жертву уже определили.

— К кому ты, блядь, пойдёшь? — рявкает он, обжигая яростным взглядом. — Охуела, малая?

— А я теперь свободная, — подаюсь я вперёд. Словно рука на шее недостаточная угроза. — Пойду к кому захочу. Ты не можешь мне запрещать.

— Перегибаешь.

— Да? И что? Заберёшь своё слово обратно, Камиль?

— Заебала, малая.

Пальцы сдавливаются на шее, перекрывая дыхание. А после каждый атом кислорода выжигает из моего тела. Камиль не целует, он рвёт меня своей близостью.

Впивается губами, кусает и проводит кончиком языка. Свою агрессию выплёскивает поцелуем. Как я до этого кидалась на него, желая убить его.

Так Камиль сейчас пытается мою душу забрать сквозь губы. Зарывается в мои волосы, дёргает их. Затылок покалывает, и горячая волна стекает ниже.

Нет! Нельзя снова на эти же грабли.

— Нет!

Вскрикиваю я, отворачиваясь. Давлю ладонями на широкие плечи мужчины, пытаюсь увернуться.

Я решила разорвать это всё к чертям. И я не буду отступать от собственных решений. Привычку нужно искоренить, и всё.

— Ты не можешь меня целовать, — рычу я, подаваясь вперёд. — Всё закончилось. И если ты хочешь заключить сделку, то никаких поцелуев.

— Я буду целовать тебя, когда захочу, — припечатывает мужчина, нависая. — Трогать буду. Трахать, так уж быть, не буду. Пока сама умолять не начнёшь.

Только в его усмешке обещание того, что Камиль на всё пойдёт. Чтобы меня заставить. Снова принудить к чему-то.

Но я выдержу. Это просто. Он ведёт себя как мерзавец, с такими не хотят ничего. А я немного отойду и тоже перехочу. Да!

— И ты поможешь? — с надеждой уточняю я.

— А ты дохуя хочешь, да? — с издёвкой произносит, смакует оттенки моего отчаяния. — Помоги, защити, не еби. А хули мне выгода? Реальная выгода, чтобы за тебя впрягаться.

— Я….

Я поджимаю губы. Камиль не поведётся на историю о том, чтобы собственные грехи искупать. И без выгоды ничего не сделает.

Упоминанием врага я его раззадорила, но… Эта уловка не выдержит напора, быстро перестанет работать. Нужно что-то…

— Будешь исполнять мои приказы, — сам озвучивает. — Всё, что я скажу — делаешь.

— В рамках наших условий?

— Но не забывайся, Алиса. Ты либо мозгами шевелишь, либо свой ебучий характер показываешь. И в последнем случае — я тебя лично вышвырну к Марату. Усекла?

— Я…

— Ты сейчас наобещаешь. А после — снова выебываться начнёшь. И опять ни при чём. Но раз ты сама всё к товару и сделке свела… Я покупатель требовательный. На тормозах не спущу то, что раньше забавляло.

Я пытаюсь понять, насколько Камиль серьёзный. Если мне с его братом милой придётся быть — я же сразу провалю задание.

Но я вижу, что мужчина не лжёт. В прошлом он давал мне действительно много поблажек. И даже когда угрожал, прощал мои косяки. Но сейчас…

Своими грубыми словами я обрезала этот вариант. И теперь мы оба будем придерживаться условий.

— Хорошо, — я киваю. — И…

— Ещё с тебя три услуги, — добавляет Камиль довольно. Сукин сын! Дождался моего согласия и решил дальше продавливать. Знает, что я уже на крючке. — Не на трахе завязанных. Но исполнишь без визгов и выебонов.

— Согласна!

Я рявкаю ему в лицо, пока ещё чего-то не добавил. Мужчина кивает, скрепляя соглашение.

Надеюсь, я не пожалею.

Я с новостями, девочки!

У меня почти победа! Я сегодня ночевала в отдельной комнате. Почти одна. Найт целую ночь был со мной. Охранял.

Я сначала переживала, что Хасан начнёт возбухать, что я обнаглела и никакой новой комнаты у меня не будет.

Но Хасана не было дома. Дикий как-то странно и нервно то прокомментировал, что пока я выдохнуть могу, Хасан на несколько дней отлучился.

Так вот, к чему я это всё говорю? Я выспалась. Мне никто и ничем не утыкался в попку. Не было угроз и ругани. А, значит, я ночевала без Дикого.

Как я себя чувствую? Странно. Столько дней провести рядом с Диким и сейчас получить немножко, но свободы — странно.

Потянувшись, я чешу за ушком Найта.

— Выспался, малыш?

Найт смешно голову набок склоняет, будто думает над моим вопросом. А после сладко зевает. Кажется, ему понравилось спать на кровати, а не под ней. Малыш всё ещё боится Дикого. Хотя, кого я обманываю? Дикого невозможно не бояться.

Приняв душ, я решаю, что из комнаты выйти всё-таки придётся.

Тем более что с этого дня я больше не пленница. Значит, я могу свободно передвигаться и даже выйти на улицу?

«Держи карман шире».

Насмехается внутренний голос. Всё ещё не верит, что Камиль слово своё сдержит.

«Сейчас коронное своё выдаст, что там опасно, и пошуруешь ты в свою новую клетку».

Мысленно придушиваю внутренний голос. У меня же было отличное настроение! Вот какого чёрта было его портить?

На кухню я выхожу уже в настроении воевать с Диким. Успела себя настроить.

— Доброе утро, — выдаю не слишком добро, на мужчину зыркаю, который тосты уминает. Оглядываюсь. А для меня он ничего не приготовил?!