А мне плевать. Главное, что последнее слово за мной осталось. Остальное я переживу.

Камиль медленно опускает меня на землю. Я крепче щеночка к себе прижимаю. Взглядом Хасану даю понять — волкособ останется со мной.

Если уж блохастая… То и кусаться могу. Не отдам!

— Чё за дела с ментами? — Камиль прерывает наши гляделки.

— Не беспокойся. Тебя не затронет, — хмыкает мужчина.

— Думаешь, это меня парит? С каких пор менты настолько охуели, что с мигалками к тебе катают?

— Позже обсудим. Мне пока кое-что уладить надо. И не при твоей девке такое обсуждать.

Я намёк улавливаю. И не обидно мне ни капельки. Чем меньше я об их делишках знаю, тем меньше по мне прилетит. Хотя…

Надо было, наверное, послушать. Информацию там собрать, быть готовой ко всему.

Но…

Я гордая. И гордо удаляюсь в дом, немного ковыляя. Всё-таки стукнулась, когда на землю падала.

Пусть Демидовы тут сами друг на друга рычат и взглядами меряются. А у меня дела свои есть.

Первым делом — накормить чем-то щенка. Он тощий такой, что сердечко сжимается.

— И имя выбрать, да?

Я воркую с пёсиком, пока нахожу кухню в этом громадном доме. Заодно запоминаю, что в других комнатах находится.

— Дикий младший? — хихикаю я, гладя серую шёрстку. — И тебе придётся ко мне на могилку приходить.

Я опускаю щенка на пол. Тот с интересом обнюхивает помещение, но убежать не пытается.

А я стараюсь быстро приготовить хоть что-то. Вспоминаю рецепты того, что на подработке готовила для собак.

— Пушистик?

Предлагаю я с надеждой, на что сразу получаю злое рычание. Щеночек оскаливается, всем видом демонстрирует несогласие.

— Такой умный, — хвалю я. — Тогда… Вульф? Сторм? Пепел? Скар? Найт?

Замечаю, как щенок оживает.

— Решено, будешь Найт.

Я радостно хлопаю в ладоши, кручусь у плиты. Радуюсь тому, что никто меня не прогоняет.

Без надсмотрщиков всё получается быстро и легко. Осталось только переложить в тарелку какую-то.

Но счастье не длится вечно. Я замираю, когда на кухню входит Хасан. С подозрением меня осматривает.

Я сглатываю, справляясь с приступом волнения. Брат Камиля пугает меня своим присутствием. А ещё…

Мне не нравится то, что я не нравлюсь ему. У него такое отношение ко всем девушкам?!

Считает, что они лишь помеха в жизни?

— Ну может хоть какой-то прок от тебя будет.

Выдаёт, задержавшись взглядом на кастрюле. Шагает ближе. И, прежде чем я успеваю что-то сказать — пробует еду.

«Нам кранты! Просто кранты».

— Что за хуйня?!

Хасан назад еду выплёвывает. Смотрит на меня так, будто я человека убила, а не просто невкусно приготовила.

— Это… Ну….

Я рот приоткрываю, мямлю, не зная, что сказать. Щёлкнуть Хасана по носу хочется. Спросить, как ему собачья еда. Но…

Мужчина всё же грозный. И не очень доволен моим присутствием.

Я щёлкну, а потом — он. Так щёлкнет, что потом мой труп Дикий будет вечность искать.

Меня спасает появление Камиля. Я на него с надеждой смотрю. Для меня он сейчас защитник от грозного брата.

— Хуёво твоя девка готовит.

Хасан ложку бросает, уходит. А я молча перекладываю кашу на тарелку. Опускаю на пол, подталкивая Найта ближе.

Щенок недоверчиво принюхивается, несмело пробует. Но после входит во вкус.

Ну хоть кто-то мою готовку оценил!

— Ты Хасана жрачкой для пса накормила? — охреневает Камиль. — Тебе, блядь, жить не хочется?

— Он сам! Он взял и не спросил. А я… Думаешь, надо было сказать? Постфактум?

— Ага. И два месяца в две минуты превратятся. Сразу в землю пойдёшь.

— Какие два месяца? О чём ты?

— Не бери в голову. Я с тебя херею. Зато понято, чего ты с девкой Буйного дружила. Она котлетами травила, ты — кашей.

Я морщусь, вспоминая эту ситуацию. Когда Злата накормила Буйного, а он потом оказался в лазарете с отравлением.

Мне невыносимо от того, что сейчас я не могу быть рядом с подругой. Поддержать её. Радует лишь то, что с ней всё хорошо.

Дикий сказал мне, что Буйный в тачке один был. И это немного успокоило.

— Котлетки тоже мои были, — каюсь я. — Злата у меня взяла, а они для кошечек и… Что?

Я обиженно выпячиваю губы, замечая взгляд Дикого. Он же сейчас снова ржать надо мной будет. Уже!

И взгляд… Привычный. С сомнением.

То ли ебанутая я для него, то ли просто забавная.

— Пиздец, малая. Это … Каким образом ты вообще живая ходишь?

— Секрет. Ты же каким-то образом не в тюрьме со своим криминалом. Вот и я. Умею от ответственности бегать.

— Или заливаешь умело. Наобещаешь хуйни, а потом драпать. Или думаешь, я не заметил твоего манёвра? Готова была к ментам нестись.

— Думаю, что ты ошибся. И вообще, я не…

— Тему не уводи, малая. Рассказывай, чё Буйному заливала.

— Ты… Ты опять ревнуешь? Это же беспочвенно.

Я поражённо хлопаю ресницами. Не понимаю, откуда у Камиля такая реакция. То есть, они с Буйным врагами были, но…

Накрывает внезапно. В самый неподходящий момент.

Я отступаю от мужчины. От греха подальше. Кто знает, что он уже себе надумал. Но Камиль наступает.

— А ты докажи, малая, — прищуривается. — Сделай так, чтобы поверил.

И как это сделать вообще можно?!

Если Камиль никаких моих доводов не слышит?

Дикий

Девчонка, бомба замедленного действия. Хасан не просто так взбесился.

Вот и сейчас, улыбка на лицо просится.

Случайно брата кашей для собаки накормила. Это Хасан, ещё не знаю, что в рот отправил, иначе закопал бы её уже.

В угол её загоняю. Знаю, что с Буйным у неё ничего не было. Может, он и хотел. Только трахать её теперь я буду. Только моя.

Она краснеет вся, после бледнеет. Губу свою кусает. Я тоже хочу. Зубами впиться и оттянуть. Она тогда стонет забавно и кулачками бьёт.

— Я… я не буду доказывать! Это всё несерьёзно! Я не должна!

Пыхтит, волосы растрёпанные. Стояк в ширинку за секунду упирается.

Её бы сейчас нагнуть, взять во всех позах. Но не время. С девчонкой после развлекаться буду.

— Пса своего бери и в комнате спрячься. Не высовывайся.

Рявкаю, — она тут же кивает согласно. На всё готова, только бы не завалил. Сучка.

— Да, хорошо, буду сидеть, пока ты не перейдёшь.

Быстро собаку хватает и смывается.

Я же в кабинет брата направляюсь. Что за херня происходит? Хули менты здесь были?

— Хасан!

В кабинет влетаю, брат руку выставляет, понять даёт, что разговор у него по телефону.

Я пока к бару направляюсь. Вискарь достаю.

— Он мои расценки знает? Условия?

Наполняю бокалы, вискарём, лёд, достаю.

— Я делаю всё чисто. Момент сам определяю. После фото пришлю. Половина гонорара сразу на счёт. Иначе не возьмусь. И вертушку организуй. Да. Пригодится. После скажу, что и куда. Просто найди.

— Поговорим?

Протягиваю брату бокал, сам в кресло, сажусь.

— Про то, что твоя девка в мой дом волка притащила? Ну, давай обсудим.

Кривлюсь. У него аллергия на Алису. Даже голос вибрировать начинает, когда про неё говорит.

— Это не волк, а помесь, и про неё говорить не будем. Мы вчера сроки определили, так что тема девчонки закрыта.

— Вчера она не тащила в мой дом хищника, сегодня приволокла, а ты и не заметил, слюни на неё пускал.

— Давай о ментах поговорим, — кривлюсь, тема девчонки меня нервирует.

Повеселюсь два месяца, а дальше… Потом бля, решу. Наиграюсь. Насыщусь. Так рубать дальше точно не будет. Это всё из-за того, что ещё просто не нагнул.

— Что о них говорить. Они о сроках приезжали напомнить. О договорённости.

Стакан сильнее сжимаю.

— Ты согласился на эту хуйню?! С отсидкой?!

Рявкаю, с кресла подрываюсь.

— Я свои дела сам буду решать, Камиль.

Хасан резко отрезает. Стакан в себя полностью опрокидывает. С грохотом на стол возвращает.

— Я вижу, как ты их решаешь! В тюрягу решил сходить. Так я рассказать могу. Там не курорт, бля.