Я подозреваю, что это преувеличение. Но ведь что-то происходит. И я хочу решить это в ближайшее время.

Мне ещё эту квартиру продавать. А ремонт в планы не входил.

– Здравствуйте, – я вежливо улыбаюсь консьержу. – А где пострадавшая?

– Она ушла к себе, как только услышала, что вы едете. Но вы говорили, что через полчаса…

– Я сама к ней зайду. Спасибо большое.

Я замечаю прищур Сергея, но он молчит. Изучает место, где я живу? Так ведь уже знает.

Сейчас мне не до этого. Мы проскочили пробку и поэтому приехали на десять минут раньше.

Я хочу потратить это время с пользой. Пока соседка не явилась, я успею самостоятельно оценить степень ущерба.

Я мысленно готовлюсь к дому, что стоит открыть дверь, как хлынет поток воды. Или квартира будет завалена мусором и вещами.

Всё же Дава не первый день живёт один, мог навести здесь бардак.

Но нет. Ничего. Совсем.

В квартире чисто и сухо. На первый взгляд. Я недолго вожусь с Даней, раздевая его. А Сергей пользуется возможностью – сам изучает мою квартиру и проверяет трубы.

– Тут сухо.

Я хмурюсь, тоже не заметив нигде воды. Даже под ванную заглядываю, пока Сергей уходит на кухню. Нигде нет воды.

Если я растеряна, то Сергей – немного напряжён. Его лицо открытая книга. В нахмуренных бровях и поджатых губах – целая история скрывается.

Он обдумывает ситуацию. Зная подобный характер, может уже и решение прикидывает. Хотя решать нечего.

Грешным делом, я осматриваю другие комнаты. Трубу прорвало в неотопительный сезон? Дава где разлил бутыль воды?

– Твоя соседка точно здоровая? – уточняет Сергей. – Это похоже на какой-то саботаж.

– Или её кто-то другой топит, – я поджимаю губы. – Но к странностям мне не привыкать. Ладно, хоть вещи заберу. А потом пойду разбираться.

– Заберёшь вещи? Переехала?

– Да, решила сменить обстановку. Когда никто не знает, где я живу – так проще и спокойнее. Что?

Я фыркаю недовольно, когда замечаю острый взгляд Сергея. Он прячет его, отворачивается к полкам.

Но я ведь уже заметила, тут не получится меня провести.

Дарую мужчине минуту на чистосердечное признание. Иду в детскую, чтобы забрать некоторые игрушки Максима. Он просил меня.

А Сергей следует за мной. Никакого инстинкта самосохранения.

– Ну? – подгоняю я. – Я уже видела твой взгляд. Рассказывай давай.

– И разрушить твоё спокойствие? – он прищуривается. – Давай сойдёмся на том, что мне узнать легко.

– Прописку я не меняла.

– А кофе пила, скорее всего, рядом со своим домом.

– Вот же… Следак.

Сергей открыто смеётся. Хрипло и громко, настолько заразительно, что я сама улыбаюсь.

Глупо верить, что такой, как Сергей не сложит два и два. Опыт и старая закалка – это не шутки.

Всё ему интересно, всё между собой свяжет. Вон уже и улики собирает. Мужчина тянется к рамке с фотографией.

Старая очень. Там изображены мы с Назаром и детьми. Им лет по пять. Назар хмурый, а я – смеюсь.

Всё из-за того, что Дава уронил на него мороженое. А нас как раз фотографировала моя знакомая.

Дава её хранит из сентиментальных соображений. Но я не думала, что с собой привезёт. Даже рамку нашёл.

– Твой муж? – Сергей прищуривается. – Тут точно Давид на фото. Такой же наглый взгляд, как и сейчас.

– Да, мой первый муж, – я дёргаю плечом. – Он погиб.

– Мне жаль.

А я невольно воспоминаю слова Бориса. Он серьёзно говорил о Каминском? Мой муж ревновал меня к умершему Назару?

Насколько же неуверенным нужно быть в себе?

Тепло и трепетно можно относиться не только к любимым.

Я дёргаю плечами и начинаю чувствовать себя неуютно. Словно Сергея куда-то глубоко пустила, хотя это просто фотография.

– Ладно, пойду говорить с соседкой, чтобы успокоилась, – я сменяю тему.

– Я пойду с тобой, – мужчина ставит рамку на место.

– Знаешь, на меня это не действует.

– Что именно?

– Твой командный генеральский тон. За меня не нужно решать.

– Я и не решаю. Я решаю только за себя. А я иду.

– Ты… Пфф.

Я фыркаю, ненадолго потеряв выдержку. Как можно быть таким самодовольным и спокойным одновременно? Ууу, мне есть чему поучиться.

И ведь что я сделаю? Запру его в своей квартире?

Есть риск, что Сергей сможет и замок взломать. Или своим генеральским зрением поймёт, где я запасной держу.

Поэтому к соседке мы идём вместе. А она явно не ждала моего визита, настолько ошарашенной выглядит.

– Ой, мне не сказали… – лепечет, кутаясь в халат сильнее. – Я бы вышла… Это…

– Вещи не плавают, – в голосе Сергея мелькают предупреждающие нотки, когда он заглядывает в квартиру. – Не затопили вас, я так полагаю. И в чём дело?

– Ничего!

– За клевету можно и заявление оставить. Ложный вызов.

– Вот ещё. Не пытайтесь меня запугать. Это точно не тянет на заявление.

– Ну как. Оторвали Карину от работы, создали стрессовую ситуацию. Это на приличный срок тянет.

– Я не… Меня просто попросили. Я ничего плохого не делала. До свидания.

Девушка так быстро захлопывает дверь, что в лицо сквозняком бьёт. С удивлением смотрю на неё.

Попросили? Кто?

Оставаться и узнавать я не хочу. Вместо этого поднимаюсь обратно, чтобы забрать Даню и уехать. Тут очередные схемы, а я так от них устала.

– Как ты понял? – уточняю я, открывая замок. – Что точно не затопили. Вода может и не в прихожей быть, знаешь ли.

– Но я ведь прав оказался, – вздёргивает он бровь. – Если она так истерила, то должна быть река. Или хоть следы какие-то. Она не выглядела как та, кто будет бросаться и что-то выяснять. Нет ничего, чтобы показало, что она пыталась как-то воду убрать или сдержать.

– Ладно, может и не так плохо, что ты следак бывший.

Я как раз открываю дверь, когда раздаётся короткий «дзынь». Лифт останавливается на нашем этаже.

– О, соседка, – широко усмехается Борис.

И я почему-то не сомневаюсь, кто именно устроил это бредовое представление.

– И зачем? – я качаю головой. – Начерта ты это всё делаешь, Борь?

Я с усталостью смотрю на мужчину. Ну, усталость она в моей голове. И немного во вздохе. Но внешне я остаюсь беспристрастной. А то Тигиринский ещё решит, что смог меня задеть.

Как говорила моя бабуля…

– Слабости, Каринэ, они для близких. А чужим… Зачем такой подарок делать?

А я не очень щедрая на подарки. Поэтому держусь. Режу Бориса взглядом. На нём домашний костюм, волосы немного влажные. Я слишком рано приехала, не успел подготовиться и бегал в моих поисках?

Какая жалость.

Я крепче сжимаю видеоняню в руке. Хочется в Бориса запустить, но жалко. Пластик не выдержит, а эта фирма мне нравилась.

Тигиринского, конечно же, не жаль совсем.

– Что именно? – мужчина усмехается. – Поздороваться решил. Нельзя?

– Меня твоё внимание… – я кривлю губы. – Уже достало. Если тебе что-то нужно, то будь мужиком – озвучивай прямо. А эти игры с потопом мне не нужны.

– Какие игры? – хмурится. – Что за потоп?

– Который я якобы устроила. Ничего не слышал об этом?

– Нет. Вышел за доставкой, – похлопывает себя по карманам штанов. – А что? Ты кого-то затопила?

– Ясно.

Я разворачиваюсь. Если этот шутник признаваться не собирается, то я давить не буду. Мне есть, куда энергию потратить.

В памяти всплывают слова Регины. Насколько ей верить можно – это уже другое дело. Она говорила, что Борис со Львом о чём-то спорили, деньги обсуждали.

Вроде Тигиринский довольно обеспеченный для того, чтобы каким-либо шантажом заниматься. Но кто его знает?

Последние события научили – любой человек может неприятно удивить.

– Карин, подожди, – Тигиринский окликает. – Раз ты тут, то я хотел с тобой поговорить.

– А я не хочу.

Я дёргаю дверную ручку вниз, сдерживая раздражение. Если бы Борис хотел организовать встречу нормально, он нашёл бы способ.