Не знаю в какой момент я решил дать ей имя и с каких пор назвал ее своей. Услышав с ее манящих губ «Лилиан» я сморщился. Слишком грубо для такой зефирки.

В том, что Лали мне откажет не было и речи. Я не допускал такого хода событий.

И зря.

Вспомнить роковой случай после клуба, когда я решил взять ее под свое крыло. Произошедшее в тот день до сих пор свежо хранится в моей памяти, ведь я так и не понял что случилось. Зачем и кому понадобилось усыплять меня и пытаться пристрелить Лали? Голова болит каждый раз стоит мне задуматься об этом.

Я привез зареванную и напуганную девушку в свой дом. Выделил ей комнату. Успокоил. Защитил.

Она жила со мной, пускай и урывками, но я дарил свою любовь как умел.

А в ответ получил слова, ранившие сильнее ножа.

«Хоть тысяча раз приди в этот мир, я все равно буду ненавидеть тебя»

Вздрагиваю от воспоминаний.

Мне до сих пор противно думать обо всем этом.

И если я решил устроить ее в художественную школу только, чтобы она не кисла взаперти, то сейчас мне эта затея кажется глупой. Идиотской.

Я сам все спустил. Сам виноват. И теперь, заручившись моим доверием, она сбегает с занятий и крутит шашни с каким-то парнем!

С силой сжимаю подлокотник кресла, как если бы это помогло выплеснуть ярость. Она должна зайти с минуты на минуту и тогда мы разберемся во всем.

Саймон дурак не смог выполнить простую задачу. С него требовалась только фотография. Хотя бы одна.

Теперь хрен что докажешь.

В школу я звонил, все преподаватели как сговорившиеся утверждали одно – Лали никуда не уходила.

Массивная дверь открывается, в холле слышны тихие шаги, приближающиеся к лестнице.

Проходя мимо гостиной, она вздрагивает, из рук выпадает цилиндрический футляр, с грохотом катается по полу.

– Ты дома? – растерянно спрашивает у меня, а я же с удовольствием поглощаю эмоции на ее лице. Страх. Чувствую его.

– Я-то дома. А вот ты где была? – Лали нервно сглатывает, заправляет прядь волос за ухо, смотрит по сторонам и поднимает цилиндр. Ставит его аккуратно в углу и неспешно заходит в гостиную.

– Я…Я была на занятиях. Тебе ли не знать? – пожимает плечами, пытается звучать уверенно, но я вижу как у нее разбегаются глаза, не в силах смотреть на меня.

– Спрошу еще раз, – рывком поднимаюсь на ноги, отчего Лали пугливо пятится назад. Делаю специально медленные шаги, подхожу к ней ближе, а сам звучу как сумасшедший. – Где. Ты. Была. С кем.

Ее грудь часто и тяжело поднимается. Ноги в кедах шагают назад, сама держит меня под прицелом, словно ожидает от меня что-то.

Наступаю вперед до тех пор, пока ее спина не утыкается в стену.

Ухмыляюсь.

Попалась мышка.

Расставляю руки на стене, чтоб не смогла никуда дернуться.

Смотрю в ее шоколадные глаза, подрагивающие в ужасе. Значит, есть что-то? Раз такая реакция.

– Я была в школе.

Но она стоит на своем.

– Если не веришь мне, можешь позвонить или…посмотреть записи с камер.

Хмурюсь от ее ответа. Такая уверенность. Еще и про камеры говорит…Тогда кого увидел Саймон? Неужели спутал с кем-то?

Звонить я звонил, но вот камеры…Нет, это лишнее. Лали не стала бы так говорить, если бы была виновата.

А с Саймоном я еще разберусь.

– Я не могу разгадать что за этим кроется. У меня нет никаких соображений.

Мы с Фернандом расположившись в кабинете, не один час теряясь в своих догадках и мыслях, пытаясь распутать паутину. Слишком мало информации и слишком много вопросов, чтобы зацепиться за какую-то нить.

– Слушай, а может это псих какой-нибудь? Бывали ведь случаи, когда психически нездоровые люди преследуют кого-то.

Пересказав случившееся другу, я, надеялся найти выход. Коробка, которую я нашел в заброшенной больнице, надежно спрятана в подземелье. Никто не должен увидеть содержимое.

Особенно Лали.

– Противная, однако, тема, – Фернанд в сотый раз потирает от усталости глаза. – Даже не удалость отследить местоположение по номеру телефона.

– Что значит не удалось? – я же дал четкий указ! Найти врага по геолокации. За что я вообще плачу столько бабок?

– Тот номер, что звонил тебе, скорее всего одноразовый. Думаешь, наш противник настолько глуп? Последний раз данный абонент находился как раз на том же самом месте, что и ты.

– Подробнее – чувствую, как нервы снова поднимаются. Выдержав паузу, Фернанд продолжает.

– По нашим данным вы оба находились в одном и том же месте, а именно в больнице. Возможно, враг был там и следил за тобой.

Треск стекла.

Осколки падают, разливая вместе с собой дорогое вино.

Вскакиваю с места, бурей направляюсь к выходу. От услышанного закипела голова.

Я не дам ему разрушить вою жизнь. Не позволю.

Гневные мысли мечутся в голове, пока открываю коробку, которую спрятал от прочих глаз. Все, что не должно касаться других, находится в этом маленьком темном мире. В подземелье. Это идеальное место, подходящее для воплощения самых жестких и кровавых фантазий.

Взяв содержимое, я, вновь тщательно рассматриваю вещи. Где-то здесь должна быть зацепка. Должна быть!

Изучив, даже потерев фотографию вдоль и поперек, я принимаюсь за саму коробку. Аккуратно разобрал на случай, если найдется что-нибудь. Но здесь пусто.

Обшарил все стенки, нигде нет потайных карманов или двойного дна. Внутри больше ничего нет.

От досады зло пинаю коробку, и та отлетает в темный угол.

Схватившись за голову, расхаживаю взад и вперед.

Каким образом можно найти человека, о котором ты не знаешь ничего? Пригласить на встречу? Устроить ловушку? Если бы только выпал шанс увидеть шантажиста в лицо…

– Вот ты где! – голос адвоката эхом раздается в бетонном коридоре. – Я уж думал, что придется опять вытаскивать тебя из очередной глупости.

– Я должен встретиться с ним, – успокоившись, обращаюсь к Фернанду. – Не знаю пока как это сделать, но мне нужно. Понимаешь?

– Все будет. Мы найдем его, – старый друг хлопает меня по плечу в поддержке, но видимо замечает мое угрюмое лицо. – Эй, я же сказал, что найдем. Обещаю.

– Ладно, я должен еще навестить отца. У него были проблемы со здоровьем, но сейчас все в порядке, – заверяю, прежде чем об этом спросил адвокат. – Заодно представлю ему отчет за последнюю неделю.

Сажусь в машину. Проверяю сообщения от водителя Лали.

Очередной день, когда она на учебе. Из-за своей же щедрости, приходится быть на иголках. Проверять, контролировать, следить.

Заезжаю во двор отца. Его дом в отличии от моего лишен всякого лоска и более сдержан. Это одноэтажное здание с большим садом и верандой на крыше.

На встречу мне выбегает наша собака породы лабрадор. Каждый раз встречает меня.

– Я тоже рад тебя видеть. Ну-ну, хороший мальчик, хороший, – опускаюсь на колени, приласкать животное. Собака же, от радости виляя хвостом, прыгает на меня, прося еще больше ласки.

Мы очень редко видимся. Отец либо приезжает ко мне домой, либо на фирму. Но в эти дни он приболел, так что я решил навестить сам.

Поиграв с собакой, встаю, оттряхиваю одежду и шагаю в дом.

Отец выходит из гостиной, молча смотрит на меня.

– Отец, – приветствую коротко. – Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и лучше, – отмахивается он. – Принес отчет?

– Вообще-то, я хотел сначала обсудить твое здоровье и поговорить с врачом.

– Это лишнее. Дела не ждут.

Кусаю щеку изнутри, следую за отцом в его кабинет.

Вот всегда так.

Дела всегда важнее сына.

Почему он так холоден? Я ведь не виноват в том, что случилось между ним и мамой.

– Наши последние изменения положительно повлияли на прибыль. Можешь сам посмотреть.

Отдаю папку отцу, спокойно шагаю по кабинету, рассматривая все будто впервые вижу.

Здесь безделушек побольше. Сам я не люблю излишнее захламление. Несмотря на свои деньги, никогда не страдал расточительством.

– Этот парень из отдела продаж, – вслушиваюсь в голос отца, пытаясь понять его настроение. – Реймонд Вернер, кажется, – киваю головой, хоть и стою к нему спиной. – Он оказался толковее тебя.