— Значит, продолжим разбираться со скорпионами и искать военачальника завтра?

— На рассвете, — подтвердила Зена, не сводя с неё глаз.

— Отлично. Тогда у нас есть ещё пара часов, чтобы ты рассказала мне подробнее о том, как именно тот человек заставлял тебя “двигаться” в пустыне. Исключительно ради исторической точности моих будущих свитков, конечно.

Зена тихо рассмеялась, притягивая Габриэль к себе и укрывая их одним плащом.

— Ты неисправима, бард.

— Я знаю, — ответила Габриэль, засыпая на плече воительницы с лёгкой улыбкой. — За это ты меня и любишь.

Вечером они развели огонь. Вечерняя прохлада окутала оазис, и только жар костра давал ощущение тепла. Пламя танцевало, отбрасывая причудливые тени. Зена сидела неподвижно, но её взгляд постоянно перемещался с кромки дюн на лицо спящей Габриэль. Блондинка дремала, её дыхание было прерывистым. Она осторожно поправила край одеяла, соскользнувшего с плеча подруги, и на мгновение её пальцы задержались на тёплой коже.

Габриэль что-то пробормотала во сне и прижалась щекой к ладони воительницы. Зена едва заметно улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается привычная нежность, перемешанная с вечной тревогой за ту, кто стала её смыслом. Зена сидела на страже. Внезапно воздух вокруг костра сгустился. Пламя из золотистого стало мёртвенно-бледным. И вдруг в отблесках костра появился силуэт. Призрак — мужчина в потрёпанной броне,

его доспехи выглядели так, будто их разъело время и морская соль. Глаза призрака были пустыми впадинами, в которых клубился туман.

Он не говорил, только шептал:

— Он слышит ложь…— прошелестел дух.

Голос звучал так, будто сухие листья трутся друг о друга. Зена не шелохнулась, её рука уже лежала на эфесе меча, но она не обнажала его. Она знала, что сталь не ранит тени.

— Кто слышит? — резко спросила она. — Говори яснее, воин.

Призрак не ответил. Он медленно опустился на колено, и его полупрозрачный палец коснулся песка. С тихим шипением он вывел символ — загнутый хвост и острые клешни скорпиона. Затем он наклонился, пальцем начертил на песке символ — скорпиона.

— Найди правду… прежде чем тишина заберёт её, — добавил дух, и его взгляд на мгновение сфокусировался на спящей Габриэль. — Ложь убивает не того, кто её произнёс, Зена. — С этими словами он растворился в холодном воздухе.

Зена вскочила, снова схватила меч. Песок всё ещё хранил отпечаток — знак скорпиона.

— Габриэль! — Зена разбудила подругу, её голос, обычно твёрдый, дрогнул от скрытого страха. Она опустилась рядом с подругой и крепко сжала её плечо. — Проснись!

Габриэль испуганно распахнула глаза, её рука инстинктивно потянулась к боевому шесту, но, увидев Зену, она расслабилась. Одышка после сна всё ещё сбивала её ритм.

— Ты видела? — выдохнула Зена, не выпуская её плеча.

— Видела что? — Габриэль сонно моргала, пытаясь сфокусировать взгляд на встревоженном лице подруги. — Я спала. А что случилось? Зена, ты дрожишь… Тебе приснился кошмар?

Зена молча указала на песок. Там, где только что стоял призрак, отчётливо виднелся выжженный символ скорпиона, от которого всё ещё шёл тонкий дымок.

— Вот это.

Габриэль медленно села, посмотрела, затем медленно протянула руку и её пальцы коснулись песка рядом с рисунком. Она почувствовала неестественный холод, исходящий от земли. В тот же миг она увидела его.

Гигантский скорпион — его клешни сверкали, хвост поднимался над песком.

Он был не реальным, а отражением в зернистой поверхности.

— Он здесь, — прошептала Габриэль. Она попыталась схватить отражение — но песок рассыпался в её пальцах. — Только горсть песка, — она подняла ладонь, на которой остались крупинки. — Он ускользает.

Зена подошла ближе, забирая остатки песка из пальцев подруги. Её рука задержалась в ладони Габриэль чуть дольше, чем того требовала ситуация.

Она посмотрела на Габриэль.

— Эй, — Зена коснулась подбородка сказительницы, заставляя её поднять взгляд. — С каких пор ты веришь, что какому-то переростку-насекомому под силу разлучить нас?

Габриэль слабо улыбнулась, вытирая руки о подол туники.

— Ну, у него очень большой хвост, Зена. И, если честно, я всегда недолюбливала всё, у чего ног больше, чем две.

— У Арго четыре ноги, — заметила воительница, приподняв бровь.

— Это другое. Арго не пытается утащить нас в песчаную бездну. И она не пахнет как тухлая рыба, оставленная на солнце в Потейдии.

— Он боится правды, — сказала она. — Мы найдём её.

Габриэль кивнула, но её глаза всё ещё были полны страха.

— Надеюсь, мы успеем.

Зена усмехнулась, и этот знакомый, дерзкий звук мгновенно разогнал тени страха. Она притянула Габриэль к себе, обнимая за талию. Воздух между ними стал густым и тёплым.

— Знаешь, — прошептала Зена прямо в губы подруге, — страх — это просто отсутствие воображения. А у тебя его более чем достаточно.

Габриэль не успела ответить — Зена накрыла её губы своими. Поцелуй был глубоким и властным, со вкусом дорожной пыли и обещанием чего-то гораздо более древнего, чем эта пустынная пустыня. Габриэль ответила с неожиданным жаром, её пальцы запутались в тёмных волосах королевы воинов.

— Ого, — выдохнула Габриэль, когда они наконец отстранились друг от друга. — Кажется, моё воображение только что нарисовало очень интересную картину.

— Да неужели? — Зена подмигнула и провела рукой по бедру Габриэль. — И что же это?

Габриэль положила руки на плечи брюнетки, медленно погладив их.

— А ты как думаешь?

— Если это то, о чём думаю я, то… — Зена мягко повалила Габриэль на спину, нависая сверху.

Свет костра играл на её доспехах, которые она поспешно начала снимать.

Тени плясали по металлу, подчёркивая каждый изгиб тела Зены, воительницы, чья сила всегда заставляла сердца трепетать. Габриэль смотрела, как Зена избавляется от тяжёлой брони. Только потрескивание сухих веток нарушало тишину, но скоро к нему присоединились другие звуки — шорох кожи, тихие вздохи. Зена отбросила наплечники в сторону, и её мускулистые плечи блеснули в оранжевом сиянии. Она была властной, как всегда: движения точны, уверены, словно она не раздевается перед подругой, а завоёвывает новую территорию. Габриэль почувствовала, как жар от костра смешивается с внутренним пламенем, разгорающимся в груди.

— Зена… — прошептала она, но воительница лишь усмехнулась, подходя ближе.

Руки Зены, привыкшие к рукояти меча, теперь скользнули по плечам Габриэль, расстёгивая завязки её туники. Ткань соскользнула, обнажив нежную кожу, усыпанную мурашками. Когда кожа коснулась кожи, Габриэль тихо охнула. Руки Зены, обычно сжимающие меч, теперь были невероятно нежными, исследуя каждый изгиб тела подруги. Пальцы прошлись по ключицам, спустились к груди, обводя соски, которые мгновенно напряглись под этим прикосновением. Зена наклонилась, её дыхание обожгло ухо Габриэль.

— Ты слишком много думаешь, Габриэль, — прошептала Зена низким, командным голосом, полным той властной хрипотцы, что всегда заставляла подругу подчиняться.

Она перешла к ласкам, от которых у барда перехватило дыхание. Её ладонь сжала бедро Габриэль, впиваясь в плоть с лёгкой силой, напоминая о своей мощи. Габриэль задрожала, но не от страха — от желания, которое Зена разжигала в ней, как этот костёр.

— Сейчас… я вообще не могу думать… — едва слышно отозвалась та, притягивая Зену для нового поцелуя.

Их губы встретились жадно, языки сплелись в танце, полном урагана. Зена доминировала, впиваясь в рот подруги, кусая нижнюю губу, пока Габриэль не застонала, отдаваясь полностью. Руки Зены спустились ниже, стягивая оставшуюся одежду. Туника Габриэль упала на песок, оставив её обнажённой перед костром и глазами Зены. Воительница откинулась назад, любуясь видом: стройное тело, освещённое пламенем, соски твёрдые, как вишни, а между бёдер — уже влажный блеск, выдающий возбуждение.

— Ты моя, — прорычала Зена, толкая Габриэль на спину, на мягкий плащ, растеленный на песке.