— Следующих? — Габриэль вскинула брови. — Ты что, всерьёз думаешь, что это какое‑то чудовище? Может, это просто легенда?

— Караван не первый, — Зена кивнула на обломки. — И не последний, если его не остановить.

— Но мы даже не знаем, с чем имеем дело! — Габриэль повысила голос. — Может, стоит вернуться, собрать больше людей…

— И дать ему время убить ещё кого‑то? — Зена скрестила руки на груди. — Ты же хотела найти того военачальника. Вот и найдём. По пути.

Габриэль закусила губу. Она хотела возразить, но увидела в глазах Зены ту самую решимость, которая не терпит сомнений.

— Ладно, — выдохнула она. — Но если я умру от укуса гигантского скорпиона, я тебя прокляну. Даже с того света.

— Договорились, — Зена усмехнулась и, сделав резкий шаг вперёд, притянула Габриэль к себе за талию. — Но учти, в подземном царстве Аида очень скучно. Тебе быстро надоест меня проклинать, и ты начнёшь строчить бесконечные свитки о том, как сильно скучаешь по моим доспехам.

Габриэль, застигнутая врасплох такой близостью, на мгновение забыла о чудовищах и песке. Она почувствовала тепло, исходящее от Зены, и знакомый запах кожи и металла.

— Твоя самоуверенность когда-нибудь станет причиной обвала в этих дюнах, — пробормотала Габриэль, стараясь вернуть лицу строгое выражение, хотя её ладонь невольно задержалась на плече воительницы. — И вообще, кто сказал, что я буду скучать? Я найду какого-нибудь симпатичного философа и буду обсуждать с ним этику до скончания веков.

Зена приподняла бровь и склонилась ниже, так что их носы почти соприкоснулись.

— Философа? В царстве теней? — она понизила голос до вкрадчивого шёпота. — Он умрёт от твоей болтовни второй раз, Габриэль. А я — единственная, у кого хватает выдержки слушать твои истории и при этом не тянуться за мечом.

Габриэль фыркнула, но не отстранилась.

— Это называется “терпение ради любви к искусству”, Зена. Хотя, признаю, твой способ затыкать мне рот… иногда бывает весьма эффективным.

— Только иногда? — Зена хитро прищурилась и быстро, почти невесомо коснулась губами кончика носа подруги. — Пошли, “искусство”. Если мы не найдём этого скорпиона до заката, мне придётся греть тебя в палатке самой, а ты же знаешь, как я ворочаюсь во сне.

— О, боги, — Габриэль картинно закатила глаза, поправляя лямку своей сумки. — Ладно, идём. Но если этот скорпион окажется симпатичнее тебя, я пересмотрю свои приоритеты.

— Мечтай, — бросила Зена через плечо, уже шагая к вершине дюны с довольной улыбкой, которую Габриэль не должна была видеть.

Ночь опустилась внезапно. Солнце скрылось за дюнами, оставив после себя багровое зарево. Зена и Габриэль разбили лагерь у обломков каравана — не лучшее место, но хотя бы есть чем укрыться от ветра. Арго тихо ржала, принюхиваясь к воздуху.

— Она нервничает, — заметила Габриэль, подбрасывая ветки в костёр.

— И не зря, — ответила Зена, не отрывая взгляда от темноты.

В темноте что‑то шевельнулось. Мелкий скорпион — не больше ладони — выскользнул из‑под телеги. Его клешни щёлкали, хвост подрагивал, готовясь ударить.

Габриэль вскрикнула:

— Зена!

Зена молниеносно выхватила меч. Один взмах — и тварь упала на песок, разрезанная пополам.

— Первый бой, — сухо сказала Зена, вытирая клинок.

Габриэль подошла к месту схватки. На песке остался отпечаток клешни. Она прикоснулась к нему — и песок под пальцами превратился в кристаллики яда.

— Это… реально, — прошептала она.— Значит, старик не врал.

Ветер принёс холодный женский шёпот:

— “Вы уже в его брюхе”.

Габриэль вздрогнула. Тени вокруг них двигались — не так, как должны двигаться тени от костра. Они изгибались, тянулись, будто живые.

— Что это было? — голос Габриэль дрогнул.

— Начало, — ответила Зена, снова берясь за меч.

Девушки настороженно огляделись, но никого не увидели. Арго вдруг тихо заржала, повернув голову в сторону дюн. Её уши насторожились.

— Кто‑то идёт, — сказала Зена, снова берясь за меч. — Держись позади.

Из темноты так никто и не вышел, лишь ветер продолжал завывать между обломками телег. Напряжение, достигшее предела, начало медленно спадать, оставляя после себя звенящую тишину и осознание того, насколько они близки к опасности. Зена убрала меч в ножны, но её взгляд оставался жёстким. Габриэль глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она подошла к воительнице со спины и осторожно положила ладонь ей на плечо.

Чувствуя тепло её кожи сквозь кожаные доспехи, Зена обернулась. В свете затухающего костра её глаза казались невероятно глубокими.

— Мы справимся, Зена. Как и всегда, — прошептала Габриэль.

Зена ничего не ответила, лишь притянула девушку к себе, заключая в крепкие объятия. В этом жесте было всё: и страх потери, и бесконечная преданность, которую они не всегда решались облечь в слова.

— Ты в безопасности со мной, – прошептала она, проводя пальцами по щеке барда.

Габриэль улыбнулась, её светлые волосы разметались от ветра, как лунный свет. Она всегда была той, кто смягчал железную волю Зены, её нежность таяла в руках, как воск под пламенем.

— Я знаю, – ответила она тихо, прижимаясь ближе.

Габриэль подняла лицо, и их губы встретились сначала в робком, как прикосновение ветра, а потом в долгом и жадном поцелуе. Языки сплелись, исследуя друг друга с той интимной знакомостью, что рождается из лет любви и доверия. Тревога отступила, сменившись жаром, который был сильнее огня в их лагере. Они переместились на расстеленные шкуры под защитой одной из перевёрнутых телег. Там, скрытые от холодного ветра и призрачных теней, они принадлежали только друг другу. Зена действовала уверенно и одновременно непривычно нежно, избавляя Габриэль от одежды, пока её губы покрывали поцелуями шею и плечи сказительницы. Руки Зены скользнули под тунику Габриэль, обнажая тёплую кожу живота. Пустыня вокруг казалась далёким миром – только они вдвоём, под покровом ночи.

Зена приподнялась, стягивая с себя кожаный корсет, её полная грудь освободилась, соски напряглись от прохладного воздуха. Габриэль ахнула, её пальцы потянулись к ним, лаская нежно, кружа вокруг вершин, пока Зена не застонала тихо, прижимаясь бёдрами к бедру возлюбленной.

— Ты такая красивая, – прошептала Габриэль, её голос дрожал от желания.

Она поцеловала шею Зены, спускаясь ниже, губами касаясь ключиц, затем груди. Язык обвёл сосок, посасывая его мягко, но настойчиво, вызывая у Зены волну жара, что разливалась по телу. Зена перевернула Габриэль на спину, песок под ними был тёплым и мягким, как перина. Она стащила с неё штаны, обнажив стройные ноги и то, что скрывалось между ними – влажную, приглашающую плоть.

— Я хочу тебя, – хрипло прорычала Зена, её пальцы раздвинули бёдра Габриэль, скользнув по гладкой коже.

Габриэль выгнулась, её дыхание участилось, когда пальцы Зены коснулись клитора, кружа вокруг него лёгкими, дразнящими движениями.

— Да… пожалуйста, – простонала она, её руки вцепились в плечи Зены.

Пустыня слушала их шёпот, ветер шевелил волосы, а луна освещала тела, сплетённые в танце любви. Зена опустилась ниже, её губы прошлись по внутренним сторонам бёдер Габриэль, оставляя влажные следы. Она вдохнула мускусный аромат желания, такой примитивный и возбуждающий в этой бескрайней пустыне. Язык Зены коснулся складок, раздвигая их, проникая внутрь с нежностью, но и с голодом. Габриэль вскрикнула, её пальцы запутались в тёмных волосах Зены, прижимая ближе.

— Глубже… о, боги, – выдохнула она, тело дрожало от удовольствия.

Зена лизала её жадно, язык скользил по влажной щели, посасывая клитор, пока Габриэль не начала извиваться, её соки текли обильно, смачивая губы возлюбленной. Это было грязно, первобытно – вкус соли и пота пустыни смешивался с нектаром страсти, но в каждом движении сквозила нежность, забота. Габриэль потянула Зену вверх, их губы снова встретились, и она почувствовала свой вкус на языке воительницы – острый, интимный.