Татьяна встряхнула головой, поймав себя вовсе уже на неприличных мыслях. Сошла с ума, да. Окончательно и бесповоротно. Влюбилась…

Дoговорились встретиться послезавтра, всё там же, у метро «Адмиралтейская». Ан рвался заехать лично, взять машину и приехать прямо к дому, еле уговорила его не делать этого. Ещё Сергея встретит,и что с той встречи будет... Ничего хорошего, к гадалке не ходи!

Татьяна не могла объяснить, откуда у неё стойкое        ощущение, что этим двоим лучше не видеть друг друга. Просто чувствовала, и решила не рисковать .

Но когда она завершила вызов, то внезапно увидела прямо перед собой бешеные глаза квартиранта, его искажённое        дикой яростью лицо. Она не успела толком испугаться, как он выбросил руку и взял её за глотку, сдёрнув со стула:

– Откуда ты знаешь эсперанто? - и встряхнул так, что голова мотнулась и зубы лязгнули. – Кто ты?

Хватка у него была – тиски с пневмоприводом позавидуют. Татьяна хрипела, безуспешно пытаясь разжать железные пальцы. Горло сжимали всё сильнее, в глазах потемнело, и ужас накрыл с головой: всё. Вот это всё, сейчас задушит, а как же Зина… и через мгновение она очнулась – на полу, а в уши ударил дикий визг.

Зина.

Она каким-то образом успела вклиниться между мамой и страшным чужаком,и визжала , визжала , – на запредельной какой-то ноте. Татьяна рванулась к дочери, схватила её, прижала к себе, – визг оборвался, девочка уткнулась лицом в плечо матери и разрыдалась, в голос, как младенец.

– Не тронь её, – с ненавистью прошипела Татьяна, шипеть было дико больно, горло, судя по ощущениям, превратилось в расплющенную отбивную. - Не тронь!

Сергей отлепился от стены… почему он стоял у стены? Был же рядом… неужели его напугал маленький ребёнок.

– Откуда ты знаешь эсперанто? - повторил он вопрос,и скрючил пальцы в хватательном жесте, как будто снова собирался схватить Татьяну за горло.

– В интернете! – крикнула Татьяна, прижимая к себе дочь сильнее, - девочку била крупная дрожь. - В интернете нашла и выучила. Сам посмотри.

Ноутбук как раз показывал вкладку Википедии на эсперанто – Dua mondmilito – о Второй Мировой Войне. Сергей быстро пробежал глазами экран и понял, что… Чёрт его знает, что он понял, но из лица его ушла бешеная ярость, уступая место озадаченности и даже, Бог ты мой, чувству вины.

– Ах, ну да, – сказал он, – я забыл, что создатель эсперанто как раз примерно сейчас и жил…

– Доктор Заменгоф, - ядовито сказала Татьяна, - умер сто лет назад.

– Неважно. Извини.

Извини. Нормально. Едва не убил – извини! Напугал до смерти ребёнка, и – извини!

– А что плохого в том, что бы знать эсперанто? – крикнула Татьяна, и сорвалась на хрип.

Больно! Кричать было дико больно, но захлестнувшая душу ярость, – до кровавой пелены перед глазами, – не давала молчать.

– Что такого криминального в эсперанто?! Сто лет уже язык существует, два миллиона людей на нём говорят… что в этом такого страшного, почему за это надо душить на глазах у ребёнка?‼

– Тебе, - тяжело сказал Сергей, - кажется, Инав заплатила за молчание.

Ну,и жуткие же у него глаза, вот тебе и воспетый поэтами васильковый цвет. Такой взгляд лютый… убийца, точно убийца,и лучше бы заткнуться, пока до греха не дошло, но Татьяну несло дальше, и она не смогла остановиться:

– За то, что меня станут душить, она не платила!

– Согласен, – кивнул Сергей. – За это она не платила. Виноват.

Сунул руку за пазуху, во внутренний карман, вынул толстенную пачку денег и шлёпнул её на стол. И ушёл.

Первым порывом было схватить эту пачку и швырнуть её в спину квартиранту, но под рукой рыдала дочь, давилась беззвучными слезами, и Татьяна не смогла от неё оторваться.

Пачка была толстенной. Пятитысячные, судя по цвету. Скoлько же там вcего, страшно подумать… и откуда у Сергея такие деньги? Раз он вот так легко с ними расстался… просто швырнул в стиле «на, подавись», это значит, у него их в целом ещё больше? Сколько именно, воображение пасовало представить.

Γосподи… точно наркотой торгует!

Или чем похуже.

***

Потом она отпаивала Зину чаем с молоком. Девочка никак нe могла придти в себя, её трясло, ладошки были холодными и мокрыми. Она немного успокоилась в комнате, когда дверь закрылась, отсекла коридор и кухню, словно броневая заслонка. Татьяна понимала, что от такого, как Сергей, простая деревянная межкомнатная дверь мало поможет,точнее, не поможет совсем. Но у дочери, видно, было иное мнение. И что теперь, разубеждать? Зачем?

Но ложиться в постель Зина не захотела. Взялась за фломастеры. Татьяне снова стало нехорошо: опять нарисует что-нибудь этакое. Но пусть лучше здесь, чем в садике. Там–то сразу начнутся вопросы , если ребёнок начнёт рисовать Сергея и всё это безобразие! Ещё опеку привлекут.

Эхо проблем с ювенальной юстицией у матерей-одиночек до Татьяны почти не долетало, но сейчас все обрывки, услышанные случайно разговоры, броские заголовки Интернета вскипели в памяти лютой паникой. Если Зину заберут в детдом…

А что Татьяна может сделать? Выгнать Сергея? Выгонишь eго. Она осторожно ощупала начавшую отекать шею, – больно! Чуть не убил, скотина такая.

Татьяна вышла на кухню, согреть себе чаю или, может быть, сварить кофе. С корицей, да. Пачка денег так и лежала на столе, никто её не тронул. Татьяна прислушалась, но понять, в комнате Сергей или ушёл, оказалось невозможно. Дверь закрыта, насколько можно судить по взгляду в коридор… Впрочем, дверь в комнату квартиранта всегда была плотно закрыта.

А на стене, рядом со шкафом, разбегались чёрные трещины. Как будто в стену угодило это… ядро средневековое. Ну, да, вот центр удара, вот трещины от него. Так бывает ещё , если попадёшь камешком в стекло, но стекло не разобьётся, а просто треснет.

Когда–то, в Интернете, видела замедленную съёмку: кто-то снял, как металлический шарик подлетает к стеку, касается его, в месте удара появляется вмятина и бегут во все стороны трещины… Вот здесь было похоже по последствиям. Только стенка не была стеклянной.

Ещё не хватало. Татьяна осторожно протянула руку, но коснуться странных трещин не посмела. Она вспомнила, у этой стены стоял Сергей, когда Зина визжала на него. Как будто…

… дикая мысль. Но как будто детский визг отбросил здорового мужика в стену, и стена не выдержала…

… бред.

По спине поползло едким ужасом. Что происходит? Тишина…

Татьяна даже забыла о боли в передавленном горле, отчаянно вслушиваясь в окружающую тишину. Плотное, вязкое, ватное молчание, которое, казалось, можно вполне физически нащупать пальцами. А потом.. как будто натянулась до предела и зазвенела на низких частотах невидимая струна. И лопнула.

Татьяна осела на стул, зажимая уши. Беззвучный гром породил панику, которая, впрочем,тут же схлынула. И – минуло. Тишина пропала ,как будто её никогда не было.

За окном разорялись птицы – весна, брачный период у них, надвигаются белые ночи, птичий гвалт стоять будет сутками напролёт, пока лето не пойдёт на спад. Где-то орали коты, не поделившие кошку, гоняли поздний мяч дети, кто-то смеялся, кто-то ругался. Хлопок, звон осколков по стене – разбили бутылку. Вполз в форточку вместе с влажными цветочными запахами весны крепкий винный аромат…

«Мерещится чёрт знает что», – подумала Татьяна.

Гoрло болелo адски, чай превратился в пытку. Видеокамера ноутбука показала отменные синяки на шее. Выглядело жутко, а уж учитывая боль...

Надо было спасаться.

В обычную поликлинку не попасть, начнут задавать вoпросы, сообщат в полицию. Оставались только чаcтные клиники… а деньги… господи, да вон они, деньги. Сергею они не нужны, а вставать в позу, швырять их квартиранту в морду и гордо заявлять, что кровавые купюры не нужны с приплатой… ну, поищите другую дуру, ладно? «У меня дочь», – этой мысли было достаточно. Что будет с дочерью, если мать загнётся? Детдом. Или что-нибудь похуже. Например, Сергей.

… Частная клиника с действующим травмпунктом обнаружилась совсем рядом. Сколько мимо ходила, не обращала внимания. А вот поди ж ты. Понaдобилось – пригодилась .