И уже не вернуть. Как бы ни сложился сегодняшний день, былого уже не вернуть. Где-то в докосмическом прошлом планеты, которую тут все называли Старой Террой, остался Санкт-Петербург и Петропавловская крепость и поцелуй, снесший голову обоим. А здесь, в мрачном сыром полуподвале можно было встретить тoлько смерть.

И что сказать, если не идут в горло нужные и правильные в таких ситуациях слова? Что сделать, если ничего сделать невозможно? Только и остаётся, что обнять – одной рукой дочь, а другой – любимого. Обнять и ждать финала, вполне предсказуемого.

– Я люблю тебя, Ан, - всё-таки сказала Татьяна, чувствуя себя героиней дешёвой трагикомедии.

И грустно, и смешно,и страшно,и вместе с тем – а что вообще следует говорить, когда время заканчивается? Только самое главное. А главное заключалось в простом и коротком: «я люблю».

– Я тоже, - тихо ответил ей Ан.

Потянул к себе, она прижалась к нему еще сильнее. Кровь, грязь, предстоящая смерть – всё провалилось куда-то в пропасть и там сгорело. Горячие сухие губы, судорожное дыхание, запах боли и почему-то озона, как после грозы, – получился совсем другой поцелуй, полный яростного отчаяния. Последний.

– Чудесно, – раздался из-за спины полный сдавленной ярости голос Сергея. - Воссоединение любящих сердец. Следовало ожидать.

Зина пискнула и спаслась за спиной у матери. Татьяна выпрямилась, сжимая кулачки. А что она могла? Да ничего. Желание? Ни одной ловушки рядом с нею не было, а напрямую зачерпнуть у дочери она, даже если бы знала, как , – сделать это попросту не посмела бы.

Вместе с Сергеем пришли его подручные. Угрюмые вооружённые бойцы, ростом с него самого. Штук – даже в мыслях мозг отказывался называть иx людьми, - штук десять. Или пятнадцать.

– Я люблю тебя, Ан, – повторила Татьяна своему мужчине.

– Я знаю, – отозвался он. - Я тoже.

Ан сел, - с трудом! – поджав под себя ноги, бросил Татьяне:

– Держись рядом.

И сжал кулак, вокруг которого возникло солнечное сияние. Оно вспыхнуло и скачком расширилось в небольшой купол, прикрыв самого Ана и Татьяну с дочерью. На измученном лице появилась ужасная ухмылка.

– Сопротивление бессмысленно, - сказал на это Сергей невозмутимо. – Ты не продержишься долго.

– Умирать, так в доброй компании, Сиренгео, – оскалился Ан. – Не знал?

– А ты у них спросил, хотят ли они умереть вместе с тобой? - оскалился Сергей и тронулся с места скользящим шагом воина, готового к тяжёлой схватке. Не прямо к Ану. В сторону, вынуждая того поворачиваться и следить за собой.

– Не слушай его, Ан! – пронзительно крикнула Татьяна.

– Не слышу, – с готовностью подтвердил Шувальмин, скалясь не хуже Сергея.

– И девочку тебе не жаль? - осведомился враг.

– Можно подумать, вам её жаль! – выкрикнула Татьяна.

Сергей лишь поморщился, жестом отметая услышанное.

– Сыграем? – предложил он, усмехаясь. - На желание?

«У него при себе ловушки с отобранной у Зины или у других паранормалoв, силой», - поняла Татьяна. Эту силу нельзя было швырнуть, как фаербол, в противника, но можно было устроить себе персональное везение. Ан споткнётся при очередной попытке встать, а Сергей сделает особенно удачный шаг. Ничего личного, просто вырванная из чужих жизней и пришитая к себе насильно судьба.

– Если ты, конечно, поднимешься, - усмехнулся Сергей, наблюдая за Аном. - Любопытно, сможешь ли. А если сможешь, то сколько продержишься. Вообще хотя бы один удар нанести сможешь?

Ан поднялся. Сначала на одно колено,и Татьяна видела, насколько он вымотан, измучен, ранен. Но уже второе движение Шувальмина вышло иным. Страх за него и за дочь внезапно отодвинулся, остался за спиной. Татьяна отчаянно желала Ану победы. Может, её вера в него поможет? Может, ненависть к Сергею поможет тоже? Отберёт удачу у одного и передаст другому… Хотя на это надежда была слабой, никакими паранормальными спосoбностями сама Татьяна не владела, а жаль. Она бы хоть знала тогда сейчас, что делать!

Из рукава Сергея скользнуло к запястью белое, в красную и синюю крапинку, кольцо.

Враги медленно, не спеша бросаться в драку, шли по кругу, не сводя друг с друга напряжённых взглядов. Татьяна, прижимая к себе дочь, кусала губы. Сердце разрывалось от страха. Не кино. Настоящее. Кто-то сейчас умрёт по-настоящему. И вряд ли смерть окажется единственной…

Как же страшно, кто бы знал!

Схлестнулись. Схватка заняла считанные секунды: профессионалы не дерутся долго. Им не нужно демонстрировать технику боя напоказ, для строгих судей соревнования в боевых дисциплинах. Их задача – убить… а если ты не убил в первые же секунды боя, то – проиграл. Окончательно и бесповоротно. Убьют тебя. И это – уже не изменить, это – навсегда.

Но Ан сумел увернуться от смертельного удара. Не просто увернуться, оказаться рядом с Татьяной и накрыть её с дочерью золотым куполом паранормальной защиты. Корoткий бой дался ему очень тяжело, он трудно дышал, и снова оказался на одном колене, упираясь кулаком в землю. У Сергея наливался на скуле отменный синяк. Чуть выше, и сквозь глаз – достало бы до мозга, ничто не спасло бы, а так… всего лишь попортили личико… И это, мать его, «личико» довольно усмехалось.

Хорошо драться, когда ты в заведомо выигрышном положении! Сыт, одет, оба глаза на месте, а за спиной, вместо женщины с маленьким ребёнком свои собственные головорезы.

Верно его Типаэск охарактеризовал. Ублюдок!

Ан сжал кулаки, поднял к лицу и соединил вместе. От него рванулась невидимая волна… но лопнули только ближайшие кoлонны. Пополам, в местах удара, как будтио садануло по ним невидимым гигантским молотом. Сергей и его присные лишь покачнулись. Хoрошая у них оказалась защита.

Ан на миг потерял сознание, но тут же усилием воли отогнал от себя забвение. Он будет драться до последнего. Он не сдастся. Он умрёт непокорённым. Сергей понимал это прекрасно.

– Хватит прыгать уже – устало сказал Сергей,и Татьяна радостно отметила, что и ему пришлось несладко. – Умри с достоинством. Я буду помнить тебя.

Он дал знак. Его свора шагнула вперёд – как на параде, в ногу. Как на параде, чётко, одним слитным движением, – в руках бойцов появилось оружие.

«Нас сейчас расстреляют, – поняла Татьяна. – Хладнокровно, в упор. Пятнадцати залпов выстроенная Аном на последнем пределе защита не переживёт»

Она закрыла глаза, чтобы не видеть выстрелов. Абсолютно детская реакция, захлопнувшиеся веки не способны уберечь от любой смерти… а уж от такой…

И тогда заговорила Зина.

– Человек-мрак уходит в землю, – зазвенел в затхлой тишине тихий детский голосок. – Солнце топит лёд,топит… и луч его взмахнёт крылом возмездия… Мрак уходит в землю. Волны покрывают мрак тьмою… Смерть дышит с небес, смерть, смерть, смерть…

– Зина! – вскрикнула Татьяна, хватая обмякающее тело дочери.

Жизнь уходила из девочки на глазах. Голова запрокинулась, лицо залило синеватой бледностью. Татьяна прижала к себе дочку, – боже, какая холодная! Руки и ноги, точно лёд.

– Бесполезно, - тяжело уронил Сергей. – Я же говорил, она всё равно умрёт.

Татьяна не стала ему отвечать. Много чести!

– Она жива, Тан, - тихо сказал Шувальмин, с трудом разлепляя губы.

Татьяна заплакала, потому что вместе с Зиной умрёт и Ан, слишком уж дорого дался ему бой. После чего жизнь потеряет всякий смысл уже насовсем. Дула в руках приспешников глядели чёрными зрачками в самую душу. Сейчас… вот прямо сейчас…

Сергей вдруг дико крикнул – раскрыв глаза, Татьяна увидела, как лопаются, разбрызгивая заточённую в них воду, кольца на руке Сергея, прятавшиеся до поры в рукаве. Мгновение, и рукав оказался разодранным в хлам!

А сверху на врага вдруг упал крылатый! С разворота, прямо из воздуха, залепил Сергею ногой прямо в лоб, кувыркнулся, уворачиваясь от ответного удара, а когда у него в руках появилось оружие, Татьяна заметить не успела. Типаэск!

Нашёл!

Как – вопрос, да сейчас и неважно, главное, нашёл!