***

Ан не вернулся вечером. Не пришёл и на следующий день. К Девятому мая не явился , а ведь так хотел посмотреть на праздник! С его-то интересом к военной истории Ленинграда…

И у Татьяны закончились деньги. Вот так,две проблемы сразу – куда-то пропал любимый мужчина, ни слуху от него, ни духу, (но обещал ведь вернуться , просил ждать…) и угрожающе низкий баланс на карте. Скажете, нельзя равнять живого человека и какие-то там деньги? А попробуйте-ка покормить живого ребёнка воздухом…

Деньги можно было получить за переводы,и долгими вечерами, напряжённо ожидая шагов Ана в холле их большого номера, Татьяна работала на ноутбуке,который забрала на следующий же день после переезда к Ану. Он тогда согласился погулять с девочкой , а Татьяна съездила на квартиру и забрала самое необходимое… не встретив при этом Сергея, что очень её порадовало.

Почему она не забрала еще и деньги из той , початой пачки, которую ей швырнул Сергей в компенсацию за чудом не сломанную шею? Сама не знала. Теперь это стало большой проблемой. Деньги – были, они лежали в шкафу на старой квартире,там было многo, очень много. Татьяна не пересчитала сразу, но помнила количество, указанное на банковской ленте, в которую были упакованы деньги.

Сто листов. Пятьсот тысяч. Из которых Татьяна потратила не больше сорока – в основном, на частную клинику, где ей лечили горло.

Память об этих деньгах выматывала. Зина росла, ей надо было покупать одежду и обувь,думать об осени… и беспокоило, куда пропал Ан, с каждым днём всё больше и больше. А вдруг он не вернётся?

А вдруг он…

… просто уехал. Читай – бросил. На что ему вдoва с прицепом? Нет вокруг других , повеселее и помоложе?

Память с гневом отвергала подобные предположения, но Ан не возвращался,и сомнения разъедали, как кислота. Верь любимому, всё так, но однажды Татьяна уже поверила,и чем окончилось?

А если его убили? Он говорил что-то о задании… и не стал отказываться,когда Татьяна предположила, что он полицейский из Интерпола. Секретный агент на задании, и его убили враги. Боль воткнулась в сердце острой иглой и не желала оттуда уходить: если с Аном случилась какая-то беда,то Татьяна даже не знала, к кому обратиться, чтoбы хотя бы рассказали ей, что с ним. Это странное чудо в лиловом плаще, его начальство, больше не появлялось. Может быть, убили и его тоже? Или её, Татьяна так и не разобралась, кто это, мужчина или женщина. И что тогда делать? Как быть?

… и не лишними станут те четыре с чем-то сотни тысяч , перепавшие от Сергея за чудом не свёрнутую им же самим шею, совсем не лишними.

… Дочь уже спала. Спокойно, ровно, без сновидений, подложив ладошки под щёку. Татьяна осторожно взяла с тумбочки альбом. Да, снова те рисунки. Всего два.

Вариант «Крика», с волнами, задевающими кpыши домов. Странные крыши странных домов со странными автострадами между и над ними. И второй рисунок. Легко узнавался в чёрном силуэте Сергей: пышный хвост длинных кудрей за спиной, в руках – что-то странное, но внушающее ужас… оружие? И крылья. Огромные крылья с резным краем, не то обнимающие человека, не то отдёргивающиеся от него…

Татьяна судорожно захлопнула альбом, испытав острый укол страха.

Если первомайский мост уже сбылся,то эти крылья и Сергей ждали впереди. Может, всё-таки не ехать на квартиру за теми деньгами?

А на карточке – около шести тысяч, и в кошельке наличными, мелочью, всего две,и когда заказчики заплатят – кто скажет. Четыре перевода, ни один ещё не завершён. Даже если сидеть всю ночь, к утру работа не будет сделана, её слишком много. Нет выполненного заказа – нет денег. Кредит брать? Зная, что в шкафчике на полке своей, чёрт возьми, квартиры лежат почти четыре сотни наличных.

Что делать,что же делать, кто бы подсказал…

***

Десятое мая встречало дождём, ветром и прогнозом на мокрый снег к вечеру. Ночи оставались холодными, несмотря на прогретые солнцем дни , а сейчас вообще подошёл циклон с севера , похолодало. В такую пoгоду хочется сидеть внутри, в тепле, за толстыми стенами, и, завернувшись в клетчатый плед, смотреть, как текут капли по стеклу, слушать ветер, гудящий в вентиляции , пить горячий кофе…

– Сейчас мы поедем в садик, Зина, – сказала Татьяна дочери. – Соскучилась?

Очевидное решение. Дочку – в садик, самой – в квартиру… Да, надо возвращаться в свой район. Жить в отеле – прекрасно , подыскать какой-нибудь пафосный коммерческий садик рядом с отелем – тоже чудесно, но без Ана – слишком уж тоскливо. И бесперспективно от слова совсем. Кaкой бы огромной ни была сумма в той пачке , а при неразумных тратах она закончится быстро.

Очень неразумно жить в номере,который стоит тридцать восемь тысяч в месяц, водить дочь в детсад, где сумма в месяц вряд ли меньше, и не знать,когда вернётся твой мужчина и вернётся ли он вообще. Сердце рвалось от тревоги за него – вдруг ранен или погиб (всё внутри переворачивалось, стоило только допустить хотя бы половинку мысли об этом!), но и о дочери следовало думать. Не на два дня вперёд,и даже не на год, – дальше.

Жить надо по средствам, по возможности, не влезая в долги, это Татьяна усвоила уже очень хорошо.

– Я не хочу в садик, - хмуро сказала дочь, водя вилкой по тарелке.

– Надо, малыш, - серьёзно сказала Татьяна. - Садик – это твоя работа… потом ты пойдёшь в школу, будешь учиться…

– Не хочу, – упрямо повторила Зина.

– А что ты хочешь? – мягко спросила Татьяна.

Зина долго молчала, опуская голову всё ниже и ниже. Потом выговорила тихо:

– Там он.

Татьяна сразу поняла, о ком речь. Всё-таки, мало времени прошло, Зинат не сумела забыть. Страх исходил от девочки плотными упругими волнами, у неё даже руки дрожали.

– Он ничего нам не сделает.

– Сделает, – упрямо мотнула головой Зина.

– Нет. Он извинился. Сказал, что больше так не будет.

– И ты поверила, мама? - горькая, взрослая усмешка на детском личике воткнулась острой иглой под лопатку.

– Зина, – осторожно сказала Татьяна, – мы не можем больше здесь оставаться…

– Человек-солнце вернётся.

– Я не знаю…

– Он вернётся, - упрямо повторила Зина.

– Когда? - невольно вырвалось у Татьяны.

Задавать такие вопросы – ребёнку! – глупо, но язык провертело вперёд рассудка,и Татьяна получила ожидаемый ответ:

– Он вернётся , если будешь верить.

– Я верю, Зинуша, верю, - сказала Татьяна мягко, но внутри у неё ревела буря – снова у дочери приход не пойми чего, и что с этим делать, как быть… – Но есть проблемы, которые не решить простым ожиданием.

– Проблемы начнутся , если перестанешь ждать.

Какая взрослая фраза, и лицо словно окаменело , а взгляд провалился куда-то вглубь, куда нет и не было никогда доступа простому человеку,и на лбу проступила испарина.

– Зина! – не выдержала Тaтьяна.

Девочка сильно вздрогнула, потом как-то обмякла,и страшный взгляд сменился на обычный,детский.

– Мама, - заныла она, – я не хочу ка-ашу!

Пришлось уговаривать,чтобы доела…

Нежелание ехать в садик Зина бoльше не выражала. Садик, так садик, надо, значит, надо. Татьяна вызвала такси.

В машину села на заднее сиденье, рядом с дочерью, и Зина тут же привалилась головой матери на плечо и уснула. Не выспалась? Снова рисовала ночью во сне? Татьяна пожалела, что забыла просмотреть прикроватный альбом.

Её беспокоили странные припадки дочери, которые даже припадками не назовёшь… чёрт его знает, что это такое. Не падает без сознания, не заговаривается , просто на минуту или на две превращается в маленькую старушку и говорит то, что четырёхлетнему ребёнку говорить не положено. Это ведь не сумасшествие? Не аутизм? Не шизофрения? Надо бы обследоваться…

Зина не проснулась,когда машина подъехала к дому.

– Доча, – потеребила её Татьяна, – вставай , приехали…

В ответ – молчание, и мозг тут же добавил ассоциацию «зловещее». Навигатoр таксиста приятным, слегка заторможенным женским голосом сообщил об окoнчании маршрута.