Мне нужно было отступить от всех этих интриг, от всего этого запутанного клубка отношений. Я понимала, что нахожусь в своеобразной ловушке — под защитой Адриана, но с сердцем, которое разрывалось при одном взгляде на Лиама. И эта ситуация была невыносимой.

Лиам медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляда. Затем он молча взял ключи от машины и направился к двери. Я последовала за ним, чувствуя каждый шаг как погружение в неизвестность.

Мы спускались на подземную парковку в гробовом молчании. Он не проронил ни слова, и я не знала, о чем он думает. Его лицо было непроницаемым, как маска — эта черта всегда пугала и одновременно привлекала меня. Невозможность прочитать его эмоции заставляла мое сердце биться быстрее от волнения.

В машине тишина сгустилась еще сильнее. Ночной город проносился за окном размытыми огнями, а мои мысли кружились в диком танце сомнений. Я украдкой посматривала на его профиль — четкая линия подбородка, сосредоточенный взгляд, почти высеченные скулы. Как будто какой-то древний скульптор создал его из мрамора — такого же холодного, твердого, но неизменно притягательного.

С каждой секундой молчания мое беспокойство росло. Что, если я снова совершила ошибку? Что, если он просто манипулирует мной? Использует мою очевидную слабость к нему? Ведь он прекрасно понимает, как влияет на меня — стоит ему прикоснуться ко мне, произнести моё имя, и я уже теряю способность здраво мыслить. Я даже сама толком не понимала, что происходит с моими чувствами в этот момент, и что я на самом деле к нему испытываю.

Я его люблю?

Этот вопрос я боялась даже задавать себе. Хочу — да, безусловно. Но любовь… это что-то настолько глубокое и хрупкое, что я не была уверена, существует ли оно вообще в моей жизни. А мысль о том, что Лиам может любить меня, казалась настолько фантастической, что я гнала ее прочь. Я не верила, что человек вроде него способен на настоящую любовь. Такие, как Лиам, не любят — они обладают, контролируют, подчиняют. По крайней мере, я убеждала себя в этом.

Машина плавно свернула в мой район, который за год жизни здесь, стал мне почти родным. Лиам заехал во двор и заглушил мотор. Тишина стала почти осязаемой.

— Спасибо, что подвез, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока.

Я уже взялась за ручку двери, когда его пальцы обвились вокруг моего запястья. Одно прикосновение — и знакомый трепет пробежал по моему телу.

— Я тебя еще пока никуда не отпускал, — тихо, но твердо произнес он и захлопнул дверь, которую я успела приоткрыть.

Что-то внутри меня вспыхнуло — злость, усталость, отчаяние.

— Опять ты начинаешь, — я резко повернулась к нему. — Как тебе объяснить, что я не твоя вещь? Ты вообще когда-нибудь будешь считаться с мнением других людей?

Его глаза потемнели, как грозовое небо.

— Я слишком часто давал тебе свободу, Рейвен, — каждое слово звучало как удар колокола. — Где ты была все это время? Где тебя блядь носило эти три недели?!

Я застыла, не зная, что ответить.

— Я искал тебя, — его голос неожиданно дрогнул. — Хочешь верь, хочешь нет, но я с ума сходил от твоего отсутствия.

В этот момент меня охватило почти непреодолимое желание выплеснуть всю правду — закричать ему в лицо о том, что я не пропадала по своей воле. Меня похитили. Держали в запертом сером подвале, где дни сливались в бесконечную череду страха и отчаяния. Как я задыхалась от дыма, когда начался пожар, как думала, что никогда больше не увижу солнечный свет…

И все это по вине его драгоценной Скарлетт — женщины, на которой он собирался жениться.

Но слова застряли в горле. Потому что глубоко внутри я не верила, что он мне поверит. Я была почти уверена, что он бы засмеялся, назвал бы меня лгуньей, сказал бы, что “его Скарлетт не такая”. Как будто он знал ее настоящую. Как будто хоть кто-то из нас знает, кто на самом деле нас окружает.

Я не могла со стопроцентной уверенностью сказать, что доверяю Лиаму. И это разбивало мне сердце, потому что, несмотря на все, я хотела доверять ему. Хотела верить, что он отличается от всех остальных. Но что, если он такой же двуличный, как и все вокруг? Такой же фальшивый, как его невеста, его отец, как Адриан? Что, если он даже хуже их? Зачарованная змея все равно остается ядовитой.

— Я не могу, — наконец выдавила я. — Не сейчас.

Его лицо на мгновение исказилось от боли или гнева — я не могла разобрать. Затем он отпустил мою руку и отвернулся, уставившись в лобовое стекло.

— Знаешь, что самое мучительное, Рейвен? — его голос стал тихим, почти интимным. — Когда ты не знаешь, что происходит с человеком, которого… — он осекся, словно поймав себя на краю пропасти.

— Которого что? — мое сердце неистово забилось.

Лиам медленно повернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то настолько обнаженное и настоящее, что у меня перехватило дыхание.

— Которого не можешь выкинуть из головы, как бы ни старался, — закончил он, и эти слова повисли между нами, как незримая нить.

Мы смотрели друг на друга в тишине салона, и мне казалось, что время остановилось. За нашими спинами лежало столько недосказанного, столько боли, столько случайных и намеренных ран. Могли ли мы когда-нибудь преодолеть это? Была ли у нас хоть малейшая надежда?

— Мне нужно время, — наконец сказала я. — Я не могу дать тебе все ответы сейчас, Лиам. Все слишком… сложно.

Он медленно кивнул и осторожно, почти невесомо коснулся моей щеки. Это прикосновение обожгло меня сквозь прохладу ночного воздуха. Затем он отстранился и разблокировал двери.

Я вышла из машины и, не оглядываясь, направилась к дому. Каждый шаг отдалял меня от него, но при этом я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, пронзительный, неотступный.

Только когда дверь подъезда закрылась за мной, я позволила себе прислониться к стене и глубоко вздохнуть. Между мной и Лиамом образовался разлом — глубокий, почти непреодолимый. Но самым страшным было осознание того, что, несмотря на все это, несмотря на боль и страх, я все равно тянулась к нему. Как мотылек к пламени, зная, что оно может уничтожить меня.

Я поднималась по лестнице, чувствуя, как каждая ступенька становится испытанием для меня. Ноги казались ватными, а голова кружилась от всех событий сегодняшнего дня. Когда я почти подошла к своей квартире, телефон в кармане пиджака завибрировал. Я достала его и увидела сообщение от Адриана. Всего три слова, но они обрушились на меня подобно удару грома:

“Майк Харрис очнулся”.

Я застыла на месте, ощущая, как кровь отхлынула от лица. Вокруг словно воздух сгустился, делая каждый вдох мучительно трудным. Майк Харрис — человек, которого Лиам избил до полусмерти. Человек, лежавший в коме несколько месяцев. Он очнулся.

Осознание пришло подобно ледяной волне — начинается новая глава. Никто из нас не знал, что вспомнит Майк, что он расскажет полиции, что он скажет Адриану, когда тот к нему поедет. Я понятия не имела, что грозит Лиаму теперь. Неужели то короткое наказание, посещение групповой терапии, было всем, что понадобилось для искупления? Майк Харрис наверняка рассмеётся, когда услышит об этом.

Я не могла оставаться здесь, вдали от эпицентра надвигающегося шторма. Мне нужно было вернуться в пентхаус Адриана, быть в курсе происходящего, возможно, как-то повлиять на события, хотя я сама не понимала, как именно.

Даже не открывая двери квартиры, я вызвала такси. Пять минут ожидания показались вечностью. Мысли крутились в голове как карусель: что случится с Лиамом? Что знает Майк? Что предпримет Адриан?

Я спустилась и вышла из подъезда, напряженно вглядываясь в темноту в поисках такси. И вдруг грубые, сильные руки схватили меня сзади, рывком развернув к себе. Я вскрикнула от неожиданности и страха, но звук застрял в горле, когда я увидела его лицо.

Лиам.

С искаженными от гнева чертами, с глазами, полными ярости и боли, он стоял передо мной, буквально излучая угрозу.