Он подошел ко мне снова, его глаза буравили мои.

— Если ты ещё хоть раз встанешь на его сторону, я сотру твоё будущее в пыль. Поняла меня? — каждое слово звучало холодно и безжалостно. — О профессии психолога можешь забыть. Я сделаю так, что тебя не возьмут ни в одну клинику, ни в один центр. И знаешь что? С таким мышлением тебе и правда не место в этой профессии.

Я стояла перед Адрианом, раздираемая противоречиями. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им упасть. Не сейчас. Не перед ним.

— Я не защищаю его поступок, — прошептала я, наконец. — Я просто хочу верить, что люди могут измениться.

Адриан усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что она могла бы заполнить океан.

— Наивная девочка, — произнес он с тенью сожаления. — Такие, как Дюбе, не меняются. Они просто становятся лучше в сокрытии своей истинной натуры.

Лиам

Я смотрел на экран телефона, на котором высветился адрес от Скарлетт. Пальцы сжимали руль до побеления костяшек. Не знал, какого хера она опять дёргает меня, но что-то в её голосе заставило меня сорваться с места. Тот же дрожащий тон, как тогда, когда она сообщила о беременности.

Я погнал по утреннему городу, петляя между машинами. Когда навигатор привёл меня к зданию частной клиники, внутри всё сжалось. Ненавижу больницы. Ненавижу этот стерильный запах, белые стены и людей в халатах. Но больше всего ненавижу то, как они умеют вышибать почву из-под ног одним своим видом.

На ресепшене дежурила медсестра с усталым лицом.

— Скарлетт Морган, — процедил я. — В какой она палате?

Женщина что-то проверила в компьютере.

— Третий этаж, палата 307.

В лифте я пытался успокоиться, но сука, не получалось. Я не любил Скарлетт — никогда не любил — но она носила моего ребёнка, и это меняло всё.

Дверь в палату была приоткрыта, и я замер на пороге. Скарлетт лежала на кровати, повернув голову к окну. Её лицо… Блядь. Половина в ссадинах и кровоподтёках, под глазом наливался синяк. К руке тянулась капельница, а к груди — какие-то датчики. Она выглядела разбитой. И не только физически.

Когда она повернулась и увидела меня, я застыл. За всё время нашего знакомства я никогда не видел, чтобы Скарлетт плакала. Она всегда была сильной, несгибаемой сукой, которая умела держать лицо в любой ситуации. А сейчас она рыдала, не пытаясь скрыть слёз.

— Лиам, — её голос сорвался.

Я подлетел к кровати. Не знаю, какого хера я делал — никогда в жизни никого не утешал, а тем более Скарлетт. Но я сел рядом и неловко взял её за руку.

— Что произошло?

Она смотрела на меня через слёзы, и в её глазах читалось что-то дикое, отчаянное.

— Меня сбила машина, — слова вырывались сквозь рваные всхлипы. — Она… она не остановилась. Просто… врезалась и уехала.

В груди заклокотала ярость. Ублюдок даже не остановился?

— Лиам, — она сжала мою руку так сильно, что ногти впились в кожу. — Я потеряла ребёнка.

Время остановилось. Мир рухнул.

— Что? — прохрипел я.

— Я потеряла нашего ребёнка, — её лицо исказилось от новой волны рыданий. — Мне так жаль… так жаль… Я не уберегла его. Прости меня, прости…

Я смотрел на неё, не понимая, что чувствую. Только неделю назад я узнал, что стану отцом. Только начал привыкать к этой мысли. Только смирился. И вот — его нет. Кто-то взял и отнял у меня то, что даже не успело стать настоящим, но уже было моим.

— Найди его, Лиам, — прошептала Скарлетт, глядя мне в глаза. — Найди того, кто это сделал. Уничтожь его.

Я почувствовал, как что-то внутри трескается. Это не случайность. Такого не бывает в моей жизни.

— Я найду, — мой голос звучал чужим.

Что-то холодное и тяжёлое оседало внутри, вместо крови по венам текла ярость. Я поднялся, механически сказав ей какие-то слова поддержки, и вышел. Мне нужен был воздух. Мне нужно было снова научиться дышать.

В коридоре я прислонился к стене. Я не был готов к отцовству, но, блядь, это был мой ребёнок. Мой. И теперь его нет.

Лица врачей и медсестёр расплывались перед глазами, когда я шёл к выходу. В этот момент зазвонил телефон. Я достал его, не глядя на экран.

— Да?

— Привет, племянник, — голос Адриана прозвучал так, будто он улыбался. — Как настроение? Как твоя ненаглядная поживает? Слышал, с ней что-то случилось. Надеюсь, ничего серьёзного?

Кровь застыла в жилах. Он знал. Этот ублюдок знал.

— Ты, — прошипел я, сжимая телефон так, что он чуть не треснул. — Ты это сделал.

Его смешок был ответом.

— Не понимаю, о чём ты, племянничек. Просто интересуюсь здоровьем твоей… невесты.

— Я убью тебя, — прорычал я, выходя на парковку. — Ты слышишь меня? Я, блядь, уничтожу тебя. Никакие кровные узы тебя не спасут.

— Какие угрозы, — его голос стал холоднее. — А ведь я просто хотел предложить тебе встретиться. Обсудить семейные дела. Может, поговорим о будущем?

Тварь. Он игрался со мной. Он отнял моего ребёнка и теперь играл.

— Где ты? — процедил я, садясь в машину.

— Отправлю тебе адрес. Жду с нетерпением.

Я швырнул телефон на пассажирское сиденье. Когда Рейвен рассказал мне правду об Адриане, я ещё колебался. Думал, может, есть шанс всё исправить. Наладить отношения с этой частью семьи. Поговорить с отцом, с дедом.

Но теперь — нет. Теперь я знал точно — Адриан мёртв. Он просто ещё не в курсе.

Телефон пиликнул — пришёл адрес. Я завёл машину, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Он перешёл черту. И за это он заплатит.

Мой телефон тут же начинает разрываться от звонков — отец. Конечно, блять. Наверняка Адриан уже успел связаться с Майком Харрисом, этим журналистским отбросом. Информация о нашей семье уже утекает в СМИ. Но мне плевать. Плевать на все, кроме одного — я доберусь до этого ублюдка.

Жилой комплекс “Дюбе Гарденс” возвышается над городом — последний проект нашей строительной империи. Почти готовый, но еще пустой. Идеальное место для встречи.

Рабочие снуют туда-сюда, но никто не обращает на меня внимания — сын босса может появиться на объекте в любой момент. Поднимаюсь на лифте на последний этаж, где находится пентхаус — самая дорогая квартира во всем комплексе. Рука сама тянется к пистолету, который я держу в машине. Но нет — стрелять я буду только в крайнем случае. Хочу почувствовать, как его шея хрустнет под моими пальцами.

Дверь не заперта. Вхожу, напрягая каждый мускул. Тишина. Только эхо моих шагов по пустому паркету.

Медленно иду по коридору, толкаю дверь в гостиную и застываю, не веря своим глазам.

Рейва. Посреди комнаты. Привязана к стулу, рот заклеен скотчем, глаза расширены от ужаса и мольбы. Она пытается что-то сказать, мычит, мотает головой…

Делаю шаг к ней, и в этот момент что-то тяжелое обрушивается на мой затылок. Боль — дикая, оглушающая. В глазах темнеет. Я падаю на колени, чувствуя теплую струйку крови, стекающую по шее.

Сука. Ловушка. Как я мог быть таким идиотом?

Последнее, что я вижу перед тем, как сознание ускользает — лицо Адриана, склонившегося надо мной. Такое похожее на лицо моего деда, что это почти смешно.

— Добро пожаловать домой, племянник, — шепчет он. — Пора познакомиться с семьей.

Я чувствовала дикую беспомощность. Перед мной, в нескольких метрах, лежал Лиам с окровавленным затылком. Кровь медленно расползалась по светлому паркету темным пятном, словно чернила на промокашке. Тошнота подкатывала к горлу при виде этой картины. Я хотела помочь ему встать, что-нибудь сделать, но была связана и прикована к чертову стулу. Мои руки и ноги стянуты так сильно, что веревка врезалась в кожу до боли. Каждое движение лишь усиливало жжение на запястьях.

Я только барахталась и кричала, моля богов о здравомыслии Адриана. Он стоял, широко расставив ноги, с самодовольной ухмылкой на лице. В его руках была бейсбольная бита, на которой виднелись пятна свежей крови. Кровь Лиама. При этой мысли я захлебывалась слезами, чувствуя, как соленая влага стекает по щекам, капает с подбородка на колени.