— Костя! Мы поедем в Градовец и будем работать вместе. Это невероятная удача! — закричал он и попытался заключить меня в объятия, но вовремя остановился и взял себя в руки.

— Что именно? Распределение в Градовец, или то, что мы будем работать вместе?

— Разумеется, Градовец! — без малейших колебаний ответил Толик, словно я спросил какую-то глупость. Вот так и понимаешь истинное отношение людей к себе.

Мои догадки насчёт размеров населённого пункта подтвердились буквально в следующую секунду, потому как следующая пара выпускников отправилась во вторую городскую больницу этого же города. Но память уже услужливо подкинула мне информацию касательно географического положения города, и я был не совсем рад. Это был уездный город, бывший центром Градовецкой губернии. Уж лучше бы закинули в Ледино, или Усть-Серебрянск. В моей ситуации чем дальше от родного Привольска, тем лучше, а сейчас ехать на поезде из одного города в другой было чуть больше шести часов и то лишь потому, что приходилось делать крюк вокруг озера.

Удивительно, что Толя обрадовался такому назначению, ведь до Москвы было больше пятисот километров. Но очень может быть, что на фоне остальных назначений Градовец — ещё неплохой результат.

Витю Краснощёкова отправили в глухую деревеньку Ельник соседней губернии. Он спокойно принял будущее, понимая, что на ближайшие несколько лет о разгульной жизни можно забыть. Честно говоря, немного жаль. Возможно, прежний Костя был рад компании Мартынова, но мне этот напыщенный и самовлюблённый тип не особо нравился. Да, какой-никакой друг, который поддержит, да и он производит впечатление воспитанного человека, но эта показная интеллигентность казалась вынужденной. Но если бы дали выбирать, я бы поехал с Краснощёковым.

— Эдуард Малиновский и Никита Рясов — Московская городская больница номер семь! — объявил Михаил Степанович, а зал замер, не в силах поверить в информацию, что произвела эффект взорвавшейся бомбы.

— Нормально! Меня, значит, комаров кормить в тайгу, а Эдьку с его закадычным другом в столицу? — послышался возмущённый голос Вити Краснощёкова. — А говорили, что в Москву не распределяют!

— А ты, холоп, думал, что я буду гнить в каком-нибудь захолустье, или оставаться в Привольске? — произнёс белобрысый, обернувшись назад. При этом у него на лице была такая гадкая ухмылочка, что так и хотелось стереть её с лица хорошеньким поставленным ударом. Жаль, не достану.

— Эд, как это понимать? Ты же говорил, что мы вместе в Москву поедем! — выпалила девушка, отойдя в сторону от Малиновского.

— Прости, малышка, но Рясов-старший — важный бизнес-партнёр отца, мы не могли поступить иначе, а ты… пустышка! Зачем ты мне в Москве, если там можно найти кого-то более влиятельного и богатого?

Девушка влепила белобрысому смачную пощёчину и выскочила из зала, даже не узнав, что её ждёт переезд в Малую Выжгу.

— Господа, это целевой заказ на двух конкретных специалистов, поэтому распределение было таковым, — принялся оправдываться декан.

— Целевых объявляют ещё на первом курсе, а не за пару дней до выпуска, — справедливо заметил кто-то из толпы.

— Значит, такой договор был с самого начала обучения. Если хотите подробностей, можете обратиться в ректорат, там вам объяснят подробнее.

Разумеется, никто в ректорате не станет этим заниматься, а просто отмахнутся от назойливых студентов. Все это понимали, поэтому предпочли дослушать распределение до конца. А было действительно любопытно.

Что меня удивило, так это практически полное отсутствие специалистов, которые будут работать в нашем городе. Из всего потока в Привольске осталось всего четыре человека. Неужели город не нуждается в молодых целителях? Да, пусть у нас не так много жителей, но всё равно город является главным в губернии. Больше половины специалистов отправятся работать в соседние губернии, и нам с Толиком ещё повезло.

Из академии мы выходили уже совсем другими. Кто-то улыбался от счастья, другие не могли сдержать слёз. С этого момента наша жизнь круто изменилась.

— До завтра, Костя! — махнул мне рукой Мартынов и помчался на автобус, который ехал в противоположную от моего дома сторону. Мне же пришлось простоять минут десять, прежде чем пришёл нужный мне транспорт.

По дороге домой я дюжину раз прокручивал в голове сцену как сообщу родственникам о результатах распределения. На ближайшие четыре года я точно покину родной дом, а там уже видно будет. За такой период кто угодно может измениться в новых условиях, так что перемены в моём характере и поведении будут восприниматься как должное.

Взбежав по ступенькам на цокольный этаж, я замер, потому как на лестничной площадке меня ждала неожиданная сцена. Возле открытой настежь двери в нашу квартиру стояла женщина с парнем, уступавшим мне в возрасте всего на пару лет, а в двери стояла мать, и не знала как реагировать на неожиданное появление этих людей в своей жизни.

— Пустите в дом, или нам на пороге так и стоять? — произнесла женщина, в которой я узнал тётку Константина. А рядом, соответственно, стоял мой двоюродный братец.

— Проходите, что уж там! Не выгонять же, — послышался недовольный голос отца, который следил за происходящим из своего коронного места в кресле. Он показательно отвернулся и скрылся за газетой, потеряв интерес к происходящему в соседней комнате.

Гости скрылись в квартире, а мать в последний момент заметила меня, прежде чем захлопнуть дверь прямо у меня перед носом.

— Костенька! Как всё прошло?

— Отлично, — улыбнулся я, довольный результатом. Да, могли быть варианты и получше, но мне-то какая разница? Меня устроил бы любой вариант, лишь бы подальше от дома.

— Ну, куда забросили? В Ельник небось? — насторожилась тётка, а её глаза азартно засияли.

Насколько помню, она была младше мамы на два года, но роль младшей дочери всегда её раздражала. Ей всегда хотелось выделиться и быть во всём лучше старшей сестры. Если маме покупали платье, тётке нужно было два. Но это касалось только вещей. Если мать получала грамоту за хорошую учёбу, то непременно становилась объектом насмешек, потому как сама по себе тётка Августа была ленивой и отлынивала от любой работы.

Когда мать вышла замуж, тётка активно принялась искать жениха, который мог бы переплюнуть моего будущего отца. У неё были и банкиры, и торговцы, и какие-то сомнительные иностранцы, обещавшие увести её то в Париж, то в Рим, но счастья она ни с кем не испытала. Как правило, через время женихи теряли к ней интерес, а один из хахалей так вообще обчистил квартиру перед уходом и оставил тётке голые стены. Но виноваты были все вокруг, только не она сама. От одного из таких романов у тётки и появился сын Рома.

Искать богатеньких женихов она перестала, сев на шею родителей, но попытки тягаться с матерью не оставила и никогда не упускала такой возможности. Пару лет назад она пустила какую-то сплетню о нашей семье, после чего отец вышвырнул их прочь из дома и запретил показываться на глаза. Теперь, спустя несколько лет, это семейство появилось снова. Разумеется, ничего хорошего от них я не ждал.

— Что, я угадала? — рассмеялась тётка. — Ну, не переживай, Костик, в Ельнике тоже будет чем заняться. Лекарственные травки пособираешь, от простуды людей полечишь. А там, гляди, кого-нибудь деревом привалит — всё практика. А вот мой Ромочка собрался поступать в Москву. Будет успешным торговцем.

— Да, тёть Гуся, в Ельнике хорошо, — согласился я. — Условия там суровые, а потому и люди чище. Всякие мерзавцы там попросту не приживаются. Даже немного жаль, что меня в Градовец отправили.

Мои слова вызвали целую бурю эмоций у всех, кто нас слышал. Мать ахнула от удивления, Рома завистливо присвистнул, а тётка Августина скривилась то ли от недовольства, то ли от того, что я назвал её ненавистной формой имени. Она даже не сразу собралась, чтобы отвесить оплеуху своему сыну.