— Пирожки горячие! Картошка, ливер, горох! — рекламировала тучная женщина, прикрывая рукой корзину с ароматной выпечкой. Я успел отметить, что она завернула пирожки в бумагу и накрыла их платком, избегая попадания пыли. Вот это я понимаю условия! Не будь у меня привычки путешествовать на голодный желудок, непременно бы купил парочку.

— Жильё в Градовце посуточно. Пять минут до автобусной остановки! — скандировал мужчина в кепке, выглядывая приезжих.

— Ага, знаю я эти пять минут, — рассмеялся Артём. — Потом окажется, что он имел в виду время путешествия на машине в полночь, когда на дорогах нет пробок.

Мужчина услышал слова парня, скривился и провёл его недовольным взглядом, но не стал вступать в споры. Видимо, Мокроусов попал в точку.

Из этой свиты меня особенно заинтересовали два человека — гармонист, пытавшийся перекричать шум толпы и молодой паренёк, размахивавший над головой кипой газет.

— Слушайте все! Энергия иссякает! Скоро дар окончательно покинет наш мир! — кричал парень, пробиваясь сквозь толпу. Он старался всучить прохожим свои газетёнки, но большинство людей проходили мимо без малейшего интереса.

Поравнявшись с нами, парень протянул газетку мне, и я её принял. Ну, не могу я вот так отказать человеку, который вроде как честно зарабатывает свои деньги. В прошлой жизни я всегда выручал подростков, раздававших листовки у торговых центров. Им ведь нужно впихнуть рекламку, чтобы заработать деньги. Думаю, здесь та же история. Это не значит, что мне интересно, возможно, я даже не прочту что там написано и выброшу бумажку в ближайшую урну, но человека выручу.

— Читайте все! Пророчества слепого провидца! Одарённым остались считанные месяцы! — едва ли не на ухо заорал мне парень. И это его благодарность за выручку?

Не знаю, верит ли этот паренёк в чушь, которую несёт. Могу даже предположить, что ему всё равно, лишь бы платили, и вот это на самом деле страшно. Такой человек без принципов ради денег может и на преступление пойти. Я бы вот так не смог, переступить через свои убеждения… Но, к счастью, я целитель, мой дар никуда не торопится исчезать, и я могу зарабатывать на хлеб, принося пользу, а не забивая всяким мусором головы людей.

— Костя, ты серьёзно собираешься читать эту чушь? — поморщился Артём, бросив брезгливый взгляд на тоненькую газетку в моих руках.

— Нет, конечно. Просто парня жалко. Ему ведь нужно поскорее всё раздать. Другой бы бросил куда-нибудь в овраг, или забрал на растопку печи…

— И правильно бы сделал, — заметила Самошникова. — Эту чушь всучивают людям явно не к добру.

— Да брось, очередная бульварная сплетня, которую пытаются подороже продать, — отмахнулся Мокроусов.

Парень стал для меня открытием. В больнице он немногословен, всегда сосредоточен и не уходит далеко от отца. А в его отсутствие чувствует себя заметно свободнее.

Только я хотел возразить, как кто-то потянул меня за рукав. Обернувшись, я увидел того самого парня, который раздавал листовки.

— Возьмите сборник с предсказаниями провидца Антония. Там перечислено всё, что нас ждёт в ближайшие годы. Всего полторы тысячи.

— А хотите мы пройдём к дежурному наряду полиции и спросим что вас ждёт в самом ближайшем будущем? Думаю, они тоже умеют предсказывать судьбу. Ненадолго, года так на три…

Я даже договорить не успел, как парень затерялся в толпе. Зато больше до отправления поезда мы его не слышали.

Нам досталось шикарное купе, в котором мы могли расположиться втроём. Судя по всему, сейчас на север губернии ехало не так много людей, потому как наш поезд был наполовину пуст. К моему удивлению, никто из попутчиков не принялся мгновенно доставать еду, как это обычно бывало в моём мире. Стоило нам разложить вещи, Нина попросила нас с Артёмом выйти, чтобы переодеться. К тому моменту поезд уже тронулся, и станция проплывала перед нашими глазами. Я успел полюбоваться архитектурой главного здания станции, посмотрел на город через окошко вагона поезда, а через несколько минут Градовец остался позади. Вид за окном сменился на бескрайние холмы, за которыми иногда виднелась река.

— Мальчики, я готова, — произнесла Нина, распахнув дверь. Девушка переоделась в тёплую пижаму с капюшоном, на котором болтались заячьи ушки. — Вы пока переодевайтесь, а я схожу к проводнице и закажу нам чай.

Минут через пятнадцать мы грелись ароматным чаем с лимоном и болтали о больнице. Казалось бы, у троих молодых людей могло быть бесчисленное количество тем для разговора, но работа занимала больше всего мыслей.

— Знаете, с Журавлёвой получилось, как из огня, да в полымя, — призналась Самошникова. — Анатолий Яковлевич, конечно, тоже был не подарок, но и с Татьяной Александровной не забалуешь. Да, строгая и принципиальная, но хотя бы от неё не приходится ждать подлянки, как от нашего прошлого старшего целителя.

— Зато теперь ждёшь подлянки от заведующего отделением, потому как Капанин перебрался туда, — рассмеялся Артём.

— Жаль Радимова, — поддержал я. — Вот кто действительно был на своём месте.

— Просто так никого не увольняют, — возразила Нина.

— Отец говорит, что причиной увольнения Егора Алексеевича стали непомерные амбиции Капанина. Если у того всё выгорит, он надолго не задержится на месте заведующего, и попытается перевестись в Москву.

— Да кому он там нужен? — скривилась Нина.

— Не понимаю, что все так тянутся в эту Москву? — пожал я плечами.

— Как это? — опешил Артём. — Быть целителем в московской клинике — это престижно. Туда всех лучших целителей приглашают.

— И условия работы там совсем другие, — поддержала его Нина.

— А как же родные края?

— А где они? — удивился Артём. — Ладно, я остался в Градовце после академии. А Нина?

— Я из небольшого городка на юге, — призналась девушка. — Сомневаюсь, что вы вообще слышали его название. Да, мне безумно хочется домой, но родители посоветовали оставаться в Градовце, если будет такая возможность. В Ольховске делать нечего.

С мерным стуком колёс поезд уносил нас на север Градовецкой губернии. Именно там располагались удалённые от цивилизации посёлочки, в которых люди ждали помощи целителей.

— Занесло же людей! — удивлялась Нина, выглядывая в окошко поезда.

— Человек вообще очень выносливое создание, как бы ни казалось, — подхватил Артём. — Он приспосабливается к жизни в совершенно разных местах от песчаных барханов до снежных пустошей.

— Но что могло привести людей сюда?

— В Яшмани люди более трёх сотен лет добывали полудрагоценные камни и янтарь. Даже сейчас остался промысел. А в Удильске добыча меха уже не ведётся, но люди ещё живут. Ловят рыбу, ходят на зверя и рассчитывают сами на себя.

— А почему целителей у них нет? — не сдавалась Самошникова.

— Так ведь разъехались все, работы нет.

— Ага, а теперь нам отдуваться приходится, — Нина замолчала и посмотрела в окно, где приближался густой лес. Где-то осень уже успела перекрасить кроны деревьев в яркие цвета. Некоторые и вовсе лишились листьев и тянули к нам свои ветви. Мы с Артёмом забрались на верхние полки, и я совсем не заметил как задремал под мерный стук колёс. Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за ногу.

— Костя, просыпайся, мы приехали! — произнёс Артём, когда я открыл глаза.

— Куда? — спросонья не понял я, сел, едва не ударился головой о потолок и принялся оглядываться. Солнце давно миновало зенит и клонилось к горизонту, а в вагоне стало прохладнее.

— Конечная. Мы в Новомихайловске.

Новомихайловск оказался крупным узловым центром на севере губернии. Посёлок находился на окраине леса, а когда мы вышли из поезда, могли наблюдать картину, как на соседнем перроне на вагоны грузили брёвна. Судя по всему, здесь в основном работали железнодорожники и лесорубы. От Новомихайловска в стороны тянулись грунтовые дороги — транспортные артерии севера.

— Здесь мы задержимся всего на пару дней, а потом отправимся дальше, в Яшмань и Удильск, — произнёс Артём, рассматривая посёлок.