В комнате был полумрак, фонарь светил совсем слабо, выхватывая фигуры на ложе.

Мартин так увлекся своим занятием, что не услышал как открылась и закрылась дверь. Да и его шумное дыхание и скрип кровати перекрывали все остальные звуки.

Мой обнаженный муж располагался на коленях в своей постели, ко мне спиной.

Руки его крепкой хваткой вцепились в бедра женщины, стоящей перед ним на четвереньках.

Я могла разглядеть голые ноги, подол платья горничной, закинутый ей на спину так, что голова под ним скрыта.

Ритм, в котором двигался мой супруг, участился, его дыхание стало прерывистым, из горла Мартина вырывались хрипы.

— О-о-о, Ирида-а-а-а, — простонал муж, — ты сводишь меня с ума-а-а, любовь моя!

Ирида? Жена здешнего слуги Рафти!

Мартин, между тем, то ли хрюкнул, то ли всхлипнул, и следом тоненько взвизгнул.

А потом отвалился от своей любовницы. И развернулся в мою сторону. Я и не думала прятаться или убегать. Стояла и ждала, что будет дальше.

3.5

— Арлин? — довольная улыбка сползла с его лица.

Ирида поспешно одернула юбки и поднялась, растерянно глядя на меня.

— Вот значит как ты … утешился, — сказала я потрясенно.

Служанка пошарила в ворохе брошенной на пол одежды, достала свое исподнее.

— Я пойду, эрмин Мартин, — она бочком пробралась мимо меня и вышла из комнаты.

— Может ты и в ту самую ночь, пока меня… не было… с ней спал? — с трудом произнесла я.

— Может, — весело согласился муж, — а может и раньше.

— Ты ее и правда любишь? — вспомнила я слова, что Мартин выкрикивал в экстазе.

— Ирида — первая моя женщина, — легко признался он, — я потребовал ее к себе в ту самую ночь, как она вышла замуж за Рафти. Хотелось почувствовать себя господином. И стать мужчиной.

Вот это новости! Мой и так разрушенный мир с грохотом обвалился.

— А потом понял, что хочу с ней быть снова и снова.

За время своего рассказа он не торопясь поднял штаны, натянул их.

Встал, плеснул из пузатой бутыли в стакан, отпил. Крякнул удовлетворенно, и продолжил:

— А теперь она от меня еще и понесла.

— От тебя? Откуда ты знаешь, что не от мужа? — поразилась я.

— Ирида в этом уверена.

— Значит, ты сам изменяешь, и устроил скандал после того, как меня силой забрали во дворец наместника? — все еще не могла принять я происходящее.

— Я — мужчина. Это другое. Меня любовные связи не порочат, а только украшают.

Мартин резко поставил стакан.

— А ты сюда чего пришла? Мириться? Так я готов. Правда, немного потребуется меня взбодрить, ты сама видела, пришлось чуток попотеть. Ну так что, готова заслужить право спать в теплой постели без крыс и сверчков?

Мартин плеснул себе еще пойла.

— Ты всегда столько пьешь? — не выдержала я. Действительно, за то время, пока он ухаживал за мной, не помню от него хмельного запаха.

— Нет, это мне матушка разрешила отпраздновать свадьбу, — он отпил и поморщился, — но ты не ответила, зачем явилась и помешала мне развлекаться.

— Мартин… я не знала, что ты такой, — я потрясенно смотрела на него и понимала, что раньше просто старалась не замечать очевидного.

Мои будущие родственники сразу были себе на уме. Да и сговор на свадьбу случился подозрительно быстро.

Я, дурочка, вообразила, что Мартин в меня влюбился и захотел спасти как можно скорее от похотливого родственника и от замужества с каким-нибудь стариком.

— Эрми Орелия в курсе твоей связи?

Я намеревалась получить ответы на все свои вопросы здесь и сейчас.

— Ага, — Мартин сладко потянулся и опустился на растерзанную постель, — потому и настаивала на женитьбе. Конечно, ее расстроило, что за тобой немного совсем имущества. Но зато родословие неплохое и для соседей все прилично выглядит. Вот только эта ночь Плодородия картинку подпортила.

Он засопел.

— Может, не стоило экономить на дате венчания? — язвительно спросила я.

— Да кто ж знал, что вместо безобидного старичка заявится этот жеребец? — Мартин выругался.

— Теперь я посмешище для приличных людей. Так что должен хоть отыграться на тебе. Хватит меня забалтывать!

Муж грозно свел брови.

Как я могла любить этого никчемного человека, который спит с чужой женой и во всем слушается маменьку? А я для него всего лишь кукла, чтобы предъявить свету.

— Ты в этом платье похожа на горничную, — вдруг осклабился Мартин, — мне нравится. Я уже снова почти готов к постельным игрищам. Так что если ты узнала все, что хотела, начинай извиняться… с того места, на каком мы в прошлый раз остановились.

Он поднялся с кровати и направился ко мне. Его намерения были очевидными. Дрожащей рукой я нащупала стоявшую на столике сбоку от меня вазу с цветами. Не думая, схватила ее и опустила на голову мужа. В сторону полетели осколки, по лицу Мартина побежала вода.

Он стоял, недоуменно глядя на меня и пошатываясь от мощного удара. Увядающие цветы из свадебного букета опали на его плечи. От шока Мартин не двигался и даже не преследовал меня.

— Нет! Ни за что! — выкрикнула я, бросаясь к двери.

Мне противно было думать о том, что требует от меня Мартин. Какое бесстыдство, сразу после соития с другой предлагать мне такое!

Я забыла обо всем. О споре с герцогом, о том, что идти мне некуда и ничего не остается кроме как быть послушной женой.

Во мне бушевали ярость и обида. А еще злость на себя. На свои глупость и наивность, благодаря которым я осталась без единого корса за душой.

Я сбежала вниз по лестнице, чудом не упав с нее. Едва не сбила с ног дворецкого, привлеченного шумом и выскочила во двор.

На улице было темно. Босые ноги коснулись прохладной земли, кожу тут же что-то укололо. Но я понимала, что не стоит возвращаться за обувью в свой жуткий сарай.

Прочь отсюда, пока меня не бросились догонять.

Я должна покинуть дом Палестри.

Вот так, босиком, в легком простом платьице я нырнула в чернильные сумерки, в никуда.

Дорога, ведущая от поместья Палестри к городской улице, была темной. Ничего удивительного, что эрми Орелия экономила и на фонарях, не считая нужным облегчать жизнь прохожим.

То и дело вляпываясь ногами в небольшие лужицы, я бежала, ориентируясь на тени. Впереди забрезжил свет, я оказалась на освещенном пространстве. Слева от меня начинались улицы, справа была дорога, по которой можно дойти до тетушкиного дома.

Я решила попросить помощи у родственницы. Умолять тетю Хильду позволить мне хотя бы переночевать в моей бывшей комнате.

Куда я пойду потом? Без понятия. На защиту тетушки рассчитывать нечего, не станет она этим заниматься и ругаться с Орелией Палестри.

Уезд у нас спокойный, можно без страха ходить даже ночью. А сейчас еще был вечер, хотя и поздний. Природа как бы сжалилась надо мной, сквозь облака проглянула ранняя розоватая и почти полная Элиба.

Но идти мне становилось все труднее. Ступни горели болью, икры ломило.

По лицу текли слезы обиды и ужаса от всего происходящего.

— Матушка, ах, если бы ты была жива! — шептала я безотчетно.

Мне так хотелось укрыться в надежных материнских объятиях, как в детстве. Когда мамины руки могли отвести любую беду, спасти от неведомых чудовищ и подарить спокойствие.

Навстречу мне попалась веселая компания. Три девицы и двое парней. Они смеялись и оживленно болтали. Одеты прилично, но просто. Не из зажиточных.

Заметив меня, придержали шаг.

— Эй, девица, у тебя что-то случилось? — спросил один из гуляк.

— Да это нищенка-побирушка! — презрительно воскликнула спутница, повисшая на его локте.

— И правда, — добросердечный парнишка почесал в затылке. А потом, пошарив в кармане штанов, вытащил горстку мелочи.

— На вот тебе, на обувку тут не хватит, но может кто добавит.

Его товарищи тоже принялись хлопать по карманам одежды, в поисках монеток.

Глотая слезы, я взяла у них деньги. Не в моем положении отказываться от милостыни.