— Согласно ей, если брак не подтверждается должным образом, через консумацию, он признается фиктивным спустя двадцать один день. Если только оба супруга не пожелают его подтвердить. Отказывается хоть кто-то из них, и развод оформляется в течение трех дней. Так что Арлин, ты можешь освободиться.

15.6

На Мартина страшно было смотреть.

Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная приливом на берег.

— Так что скажешь, Арлин? — Максвелл глядел на меня в упор.

Неужели этим он занимался сегодня в канцелярии?

Мне захотелось составить Мартину компанию, тоже онемев на время.

Но пока что муж внезапно обрел дар речи.

— И куда ты денешься, Арлин? — выпалил он. — Даже если нас разведут, у тебя за душой ничего! И пойти некуда. Ты переписала все свое имущество на маменьку, так что обратно тебе его не видать. А твоя тетушка точно в свой дом не пустит. Особенно после того как я скажу, что застал тебя в доме герцога! Разве захочет она подвергать свой брак риску, дав приют распутной девке?

И тут Максвелл удивил. Не только меня. В первую очередь поразиться пришлось бедняге-Мартину.

Выбросив вперед правую руку, герцог Коллин зажал нос моего мужа между указательным и средним пальцами и верно, с силой сдавил, поскольку Мартин заверещал.

— Кто научил тебя таким грязным словам, мальчик? — прорычал Максвелл. — Я запрещаю грубить моей гостье. Между прочим, эрми Демари я сам нанял, чтобы провести осенний праздник. Тому куча свидетелей. Так что если вздумаешь трепаться, будто между мной и Арлин что-то есть помимо исполнения древнего права и деловых обязательств, я тебя в суд потащу за клевету.

Мартин только постанывал, кажется, ему было больно.

Герцог отпустил его нос и строго спросил:

— Все понял, подданный?

— Да, ваша светлость, — пискнул Мартин, хватаясь за слегка кровоточащий нос.

— Убирайся, — велел ему Максвелл, — и готовься к разводу. Он состоится и без твоего согласия.

— До свидания, эрмин, — Мартин одним прыжком оказался у двери кабинета. На меня он даже не посмотрел, поспешив покинуть помещение.

Когда дверь за ним закрылась, Максвелл повернулся ко мне:

— Так что, Арлин, покончишь со своим замужеством.

— Да, — кивнула я, — но в одном Мартин прав. Я по глупости отписала свое наследство Орелии Палестри.

— По глупости, это точно сказано, — вздохнул герцог, — тут мало что сделать можно, но проверку документов я сделать велю. Если в дарственной есть хоть малейшая ошибка, мои крючкотворы это найдут и отменят дарение.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как подступают к горлу рыдания. Кажется, вот-вот разревусь. Неужели мои беды закончатся, я смогу избавиться от семейки Палестри и зажить в своем маленьком поместье, если оно вернется? Но пока… пока все равно надо где-то жить.

Я вспомнила сестру Мартина. Она с родственниками не очень ладит. Возможно, смогу вернуться и работать в ее таверне. А если уж откажет… тогда я влипла.

— Арлин, — тихо произнес Максвелл, — то ожерелье… настоящее… оно в любом случае твое.

Гордость велела воскликнуть, что мне не нужна награда за ночь с ним. Но здравый смысл велел подождать с восклицаниями.

— Не думай, что это расплата за твою девственность, — он внимательно смотрел на меня, — воспринимай награду как часть ритуала, который мы с тобой не могли не исполнить. И не отказывайся так сразу.

Я молчала, не зная, что сказать. Это было похоже на подведение итогов. Похоже, искать расположения Эмилии Телдежи мне придется довольно скоро.

— Знаешь, благодаря этой истории я понял, что эти древние законы надо пересматривать. Я уже оставил запрос в канцелярии, по поводу признания Права первой ночи устаревшим и нарушающим права подданных. А когда закончится вся эта беда с заговором против короля и с меня снимут подозрения, я вынесу предложения отменить это Право на высший уровень.

Сказав это, герцог хмыкнул.

— Странно, что Олехо Келавс до сих пор не поделился со мной своими открытиями. Считаю, что его уже можно побеспокоить.

Максвелл подошел к выходу, открыл дверь и громко позвал Рашбера.

Вскоре дворецкий пожаловал и учтиво вытянулся перед хозяином, ожидая распоряжений.

— Пригласи сюда моего гостя, — велел Максвелл.

— Хорошо, эрмин, — склонил в почтении голову дворецкий, — надо сказать, эрмин сегодня ведет себя весьма тихо. Из его покоев не доносятся больше звуки странных ритуалов. И еду он не забирал. Ему дважды ее меняли под дверью.

— Скорее всего, он закончил свою работу и спит, — пожал плечами герцог, — но все же попробуйте его побеспокоить. Названное им время давно вышло.

Рашбер вышел, а Максвелл приблизился, сев в кресло, которое до этого занимал Мартин. Подавшись в мою сторону, взял за руку.

— Арлин, обещаю, что не оставлю тебя в беде. После того, что у нас было, я чувствую ответственность за твою судьбу.

Слышать это было приятно, и… несло разочарование.

Он просто чувствует ответственность за меня, как приличный человек, лишивший девушку девственности. Ему самому это было не нужно. То, что он соблазнял меня с такой страстью и запалом, говорило лишь о том, что герцог Коллин — молодой, полный сил мужчина. Но теперь цветок сорван, любопытство утолено. И осталось лишь вежливое беспокойство.

— Благодарю за ваше великодушие, герцог, — тихо сказала я, — не хочу вас затруднять. Мне сейчас нужно будет подать прошение о разводе наместнику, а затем я отправлюсь обратно на постоялый двор Телдежи.

— Прошение можно подать непосредственно в Ремтилленское управление, — обнадежил меня герцог, — так будет даже быстрее. А насчет твоего отъезда решим, как только ты получишь свидетельство о расторжении брака.

Еще несколько дней рядом с ним.

Я и хотела этого, и боялась не вынести. Быть рядом и знать, что больше не нужна и неинтересна. И принимать его жалость и покровительство из вежливости.

Дверь в кабинет резко распахнулась.

Рашбер влетел без стука.

— Хозяин! — возбужденно воскликнул он. — Стряслась беда. В покоях эрмина Келавса полный разгром и следы крови на полу. А самого его нигде нет. Лишь окно слегка приоткрыто.

Максвелл Коллин

Почему как только покажется, что все наконец хорошо, случается какое-то дерьмо?

Олехо Келавс — матерый оборотень и опытный сыщик. Зверюга, которого боятся злодеи пяти королевств.

Как он мог дать себя ранить и похитить? Да еще на пороге долгожданной разгадки.

Самое поганое, чтобы найти Келавса, мне нужен… Келавс!

С его совершенным нюхом и блестящим умом.

Я нанял оборотня, чтобы поймать злоумышленника. И кого теперь прикажете нанимать для расследования нового преступления?

Мы с Рашбером стояли посреди развороченной комнаты, где до этого обитал оборотень.

Кровать перевернута ножками кверху, изодранный и окровавленный матрас валялся рядом.

Особый ужас состоял в том, что люстра лежала тут же, в ножках кровати. А на потолке виднелись явно различимые борозды от когтей.

При том, что потолки в моем дворце весьма высокие.

— Какой ужас! — Рашбер прошёлся по комнате, под ногами его хрустело битое стекло.

Всюду раскиданы были обломки реторт и пробирок, куски горелки.

— Эрмин Келавс проводил алхимические опыты? — недоуменно спросил дворецкий.

— Делал магический анализ, — ответил я, внимательно вглядываясь в бардак и замечая не только признаки борьбы, но и следы волочения.

— Помоги приподнять этот край кровати, — велел я Рашберу.

Пыхтя, мы справились с нелегкой задачей. И увидели четкий отпечаток подошвы.

— Возможно, это след эрмина Келавса, — предположил Рашбер.

— Точнее скажут дознаватели, без которых, увы, не обойтись. Отправляй срочную депешу в Ремтилленскую управу.

Я был взбешён. На Келавса, который дал себя в обиду, на себя, за то, что не предусмотрел подобную опасность. И разумеется, на поганца, устроившего всю эту возню за власть.