Набив в него столько ключей, сколько вместилось, поспешила на улицу. В ящике осталось еще несколько связок, самых больших. Их я оставила на потом.

Вход в подвал закрывала массивная дверь с тремя висячими замками. Два больших, один поменьше.

Задачка не простая.

Вздохнув, я вытряхнула ключи на каменную дорожку и принялась подбирать нужный, пытаясь по очереди воткнуть в каждый из замков.

Первые три связки впустую.

Я испачкалась, поломала почти все ногти, расцарапала пальцы, а все без толку.

Слезы текли по лицу, я уверена, ужасно грязному. Представляю, какой у меня видок после всех этих приключений!

Наконец, на половине четвертой связки раздался щелчок в меньшем замке.

Он открылся!

Сдержав победный то ли визг, то ли вой, я продолжила попытки, уповая на то, что все ключи должны оказаться на одной связке.

А вот и не должны!

Ко второму замку подошел ключ уже с пятого комплекта.

Руки болели, пальцы распухли и отказывались слушаться. Но цель была близка!

Увы, мне пришлось во второй раз отправиться в домик за остальными ключами. И как положено, третий замок открылся отмычкой с последней связки.

Не веря, что эта часть испытания закончена, я толкнула тяжелую дверь. Она с трудом поддалась. Пришлось лечь на нее и пытаться сдвинуть громадину своим весом, которого, увы, для этого оказалось маловато. Кажется, я плечо вывихнула, но у меня вышло открыть дверь на ширину, достаточную, чтобы я могла проскользнуть внутрь.

В кромешную темноту.

— Арлин! — услышала я голос герцога.

— Ты меня узнал? — воскликнула я.

— Да, мне нюхач сказал, что ты тут под дверью пытаешься к нам пробраться.

Я моргала, пытаясь привыкнуть к темноте. Свет, падающий с улицы, мало помогал разглядеть то, что внутри подвала. Нюхач? Какой еще нюхач.

Снаружи вечерело и я могла разглядеть лишь силуэты. Один прислонен к стене сидя, второй прикован цепями.

— Арлин, милая, постарайся разрезать мои путы, — попросил Максвелл, — а потом я освобожу Келавса.

— Келавса? — кажется, у Максвелла помутилось сознание от духоты в подвале. — Он ведь снаружи. Негодяй разыграл свое исчезновение и предал тебя!

Слева от герцога послышалось недовольное ворчание.

— Придумай, как разрезать путы, остальное обсудим потом, — сказал Максвелл.

17.3

— Ну и прет от тебя, детка! — донесся до меня голос… Келавса. Я на месте подскочила, оглядываясь назад. Неужели он вернулся и проник в подвал?

— Да-да, я здесь, в цепях, непонятливая ты куколка! Неужто ты не слышала, Арлин, что оборотни никогда не рождаются по одиночке? Наши матери меньше чем тройней не ограничиваются. И как вообще обучают нынешнюю молодежь? Сплошное невежество.

— Олехо, на твоем месте я бы остерегся оскорблять мою храбрую Арлин! — герцог говорил почти весело. — Она одна тут не связана. В том числе обязательствами. Может сказать, что ей приятно было нас увидеть и пойти домой.

— Не скажет, — пробубнил Келавс, на этот раз самый настоящий, — от нее разит любовью к тебе. Кстати, поздравляю обоих с разрешением вашего взаимного притяжения. Я уж боялся, что вас разорвет от неудовлетворенности.

— Пойду поищу что-нибудь острое, — пришла в себя я. Даже в такой обстановке слова оборотня смущали.

Вернувшись в домик, я не без труда нашла нож в нижнем ящике комода. Вытаскивая его, мельком заметила шкатулку. Облезлую, но с различимым узором. Очень знакомым.

Но некогда было разглядывать, надо спасать Максвелла. Он жив, и я помогу ему таким и оставаться.

На улице совсем уже стемнело, я побоялась сломать ноги, спускаясь в подвал, а когда пробралась туда, сообразила, что вообще не вижу ни герцога, ни оборотня.

— И как же мне резать путы? — в отчаянии сказала я.

— Кулон на твоей груди, — вдруг произнес Максвелл, — он светится.

Опустив взгляд, я поняла, что он прав.

Удивительно! Раньше такого не было!

Мой кулон, единственное теперь наследство от родителей, излучал едва заметный голубоватый свет.

— Этого недостаточно, чтобы не разрезать вместе с веревкой ваши руки, герцог, — со вздохом сказала я.

— Ну вот что за ерунда опять? — проворчал невидимый сейчас Келавс. — Сколько ты ему “выкать” будешь? Уже и переспали, и когда сюда влетела, по-человечески начала… и здрасьте, щеночки, снова на “вы”!

— Это правда все, что вас беспокоит, Олехо? — огрызнулась я. — Мне сейчас предстоит покалечить Максвелла, а вы все никак не успокоитесь.

— Прямо уж так и предстоит? — заволновался герцог. — Мне не нравится твой настрой, дорогая Арлин. Знаешь, тебе стоит постараться обратиться к магическому предмету, что по счастью у нас тут оказался, и попробовать выжать из него больше света.

— Но как? — я чуть не разревелась от беспомощности. — Никогда этого не делала. И не подозревала, что могу. Всю жизнь это украшение со мной, но…

— Оно не работало до консумации, — отозвался оборотень, — у вас, людей, нет понятия истинная пара, как у нас. Но и в вашем мире есть совпадения истинности. Ты переспала со своей настоящей парой и твоя магия потекла по жилам, артефакт ожил. В твоей семье была магия, детка. Ты хорошо знаешь историю рода?

— Нет, — призналась я, между тем, стараясь сосредоточиться на тепле в центре груди, перемещая его в кулон, извлекая свет.

И у меня получилось!

Вскоре я смогла разглядеть прислоненного к стене Максвелла с окровавленной щекой и чуть поодаль закованного в цепи Олехо Келавса в рваной одежде.

— Приветствую, барышня, — осклабился оборотень. Жуткий тип.

— И все же я негодую, как можно было принять моего кобеля-братца, полностью лишенного нюха, за меня?

Вздохнув, я опустилась на колени перед Максвеллом. В разные стороны кинулись мелкие юркие тени. Мыши или крысы.

— Они не грызли тебя? — заволновалась я.

— Так, попробовали слегка на вкус, не волнуйся.

Голос Максвелла звучал уверенно, бодро, словно это не он недавно был без сознания и как я думала, чуть ли не при смерти.

Нож оказался на удивление острым. Я быстро справилась с веревками, связывающими ноги Максвелла, принялась за путы на руках.

Мои уставшие, истерзанные пальцы дрожали, я боялась порезать герцога. А еще появилась глупая мысль, что он видит меня такой… растрепанной, грязной. И от меня разит как от грузчика. Какой ужас! Нам теперь только дружить и остается.

Впрочем, и правда дурацкие мысли в такой ситуации.

Максвелл ойкнул, на коже у него появился ровный порез.

Я вскрикнула, роняя нож.

— Спокойно, лапочка, я не в обиде, — заверил герцог, — какая ж ты у меня чувствительная.

— Мило до тошноты, — сообщил Келавс, — перестаньте уже вонять страстью. Как выберемся отсюда, бегом под венец!

— Да ну вас! — рассердилась я, окончательно освобождая Максвелла.

Герцог встал, разминая конечности.

И тут сверху донеслись самые ужасные на свете звуки.

Голоса.

Кто-то направлялся к подвалу, переговариваясь.

Вот-вот злодеи будут здесь!

17.4

— Прячься за дверью! — отчаянно крикнул Максвелл. — Она не открывается до конца, тебя не размажет по стенке.

Думать было некогда, я сжала кулон в кулаке, чтобы он не светился, юркнула за дверь, понимая, что если меня станут искать, то без труда обнаружат. Но других вариантов просто не было. Запоздало порадовалась, что у входной двери нет ведра с ключами, его я утащила в дом, когда бегала за ножом… хотя какая разница? Все равно понятно, что кто-то сюда проник.

Я успела заметить, что Максвелл пристроился к стене, как будто до сих пор связан. И тут же дверь скрипнула, подаваясь в мою сторону. Кто-то открывал ее с усилием.

Еще пара минут, и я оказалась в ловушке. Не могла ни выбраться самостоятельно, ни увидеть того, что происходит внутри подвала. Только слушать.

Судя по тусклому свету, видимому сквозь щель между стеной и дверью, у пришедших был только один фонарь, неяркий. Это хорошо, может они не сразу заметят, что Максвелл развязан.