— Реквизиты, — скомандовал ему и он продиктовал. Я быстро перевел ему всю сумму. Деньги — это всего лишь цифры. А вот безопасность и спокойствие Лилит — для меня приоритет.

Мужик получил уведомление, глаза его округлились. Что, не ожидал, что реально заплачу? Идиот.

Затем на его лице появилась наглая ухмылка.

— Ну что, мужик… может, ещё и за моральный ущерб? Может все же договоримся, девчонка-то у тебя ничего такая…

Я не стал его бить и марать руки, хотя и очень хотелось.

Я просто посмотрел на него взглядом, которым смотрю на неудачливых конкурентов, прежде чем стереть их в порошок.

— У тебя есть три секунды, чтобы убраться с моих глаз. Иначе я позвоню своему адвокату, и ты останешься не только без денег, но и без прав, без работы и, возможно, без нескольких зубов. Я не шучу. И не повторяю дважды.

Ухмылка с его лица сползла быстро. Он пробормотал что-то и поднял руки в примерении. Я отвернулся и сделал шаг к такси, но взгляд зацепился за заплаканную девушку в машине. Все внутри меня перервернулось.

Миг, и мой кулак с разворота летит прямо в челюсть опешившему имбицилу.

Хруст. Стон. Вот теперь точно все.

Я вернулся в такси.

Лилит сидела, сжавшись в комок, вся такая маленькая и виноватая. Но я видел вдумчивый огонёк в её глазах, она уже придумывала новую ложь и как повернуть к себе любимой мое новое к ней отношение.

— Теперь, — я откинулся на сиденье, повернувшись к ней, когда машина, наконец, тронулась. Моя нога случайно коснулась колена девушки. Она вздрогнула. — Мы поговорим. Без вранья и истерик. Что за цирк с университетом? И как давно ты работаешь в этом клубе?

Она потупила взгляд, закусила губу.

— Михэль, я…

— Враньё кончилось, Лилит, — я перебил её, голос мой был непрошибаемым. Я устал за эту ночь. И устал от ее выходок. — Ты либо говоришь мне правду здесь и сейчас. Либо ты её скажешь у меня дома. Выбор за тобой.

Она посмотрела на меня большими глазами. — Мы едем к… к тебе?

— Ко мне, — подтвердил я, складывая руки на груди. — Где никто не помешает нашему… разговору.

В её глазах мелькнула паника, но не только. Где-то в глубине читался азарт. Любопытство. Возможно, даже предвкушение. Чёрт, о чём она думала?

Я откинулся на сиденье, расставив ноги, стараясь унять напряжение в брюках. Мои же мысли были кристально ясны.

Дома она либо всё расскажет сама. Либо я вытащу из неё правду, любыми необходимыми средствами. И от этой мысли по всему телу разлилось пьянящее возбуждение.

Черт, о чем думаю я⁈

Его дом был огромным, холодным и чертовски стильным. Вся эта громадина из стекла, металла и темного дерева орала о деньгах и власти.

Совсем не то, что наша уютная, пусть и четырехкомнатная, квартира с отцом.

Я чувствовала себя Золушкой, которую не на бал привезли, а на пытки.

— Иди в душ. От тебя пахнет алкоголем, хотя я надеюсь, что все это ты вытворяла на трезвую голову, — его голос прозвучал позади.

Михэль подтолкнул меня в сторону коридора, а сам ушел вглубь дома, чтобы через мгновение вернуться со сложенным в руках темно-синим халатом из мягкой ткани.

— Держи. Смой с себя все. И особенно эти блестки. Ты похожа на девушку по вызову.

Мужчина проводил меня до двери ванной, сунул халат и полотенце в руки. Его пальцы скользнули по моему запястью, задержались на секунду. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Под струями воды я пыталась смыть с себя этот кошмарный вечер. Но тело предательски помнило все.

Когда я вышла, кутаясь в огромный халат, то нашла Михэля уже на кухне.

Он успел переодеться и стоял у массивной столешницы, разливая по чашкам черный чай. Мускулы его спины красиво играли под темной футболкой.

— Присаживайся, — бросил он через плечо, даже не глядя на меня. — Начнем разбор полетов.

Я села на барный стул, нарочно откинувшись так, чтобы халат распахнулся и обнажил ногу. Пусть смотрит. Пусть помнит, с кем и как провел эту ночь.

Я не дам ему забыть!

— Итак, простая математика, — он отхлебнул напиток, облоктившись о стойку рядом. — Ремонт моей машины. Чек за разбитую «Бэху» того козла. И моральный ущерб мне, за испорченный вечер. Цифра получается астрономической. Ты в курсе?

— Да, — я натянуто улыбнулась. Несмотря на все мое показательное спокойствие, внутри меня все дрожало от страха и злости на себя. — Я уже распланировала, как буду мыть полы на вокзале лет триста.

Он поставил чашку с громким стуком, отчего я вздрогнула.

— Не умничай, Лилит. Где ты возьмешь такие деньги, а? Опять пойдешь трясти задницей перед пьяными толстосумами? Или уже решила, что будешь сосать у них на приватах за дополнительные бонусы?

От его грубости внутри всё сжалось, но не только от обиды. От злости.

У меня был всего один парень, да и тот ни рыба, ни мясо.

Какого черта Михэль делает из меня шлюху?

Как он смеет так со мной разговаривать? Потому что я не дала ему кончить?

Пфф.

А еще меня бесило какое-то долбанное возбуждение рядом с ним. Стоило всего лишь станцевать ему и попытаться сделать минет ради отвлечения, как у меня начало сносить крышу.

— Может, мне просто найти папочку? — я сморгнула злые слезы и наклонилась вперед, давая Михэлю заглянуть в ворот халата. — Я, кажется, знаю одного кандидата. Немного старенького, но еще ничего, таблеточки помогут, — презрительно усмехнулась, намекая на него.

Он резко встал и в два шага оказался передо мной.

Опа, игры кончились, Лилит.

Медленно выдохнула, когда его руки уперлись в столешницу по бокам, запирая меня в клетку.

Его тело излучало жар.

— Ты играешь с огнем, дура, — прошипел мой почти-дядя, и его дыхание опалило мою кожу. — И да, я не тот, кто тебя обогреет. Я тот, кто надает тебе люлей за то, что лгала отцу, а потом отшлепает за разбитую машину. Так что лучше заткнись и веди себя как взрослая.

— Обещания, одни обещания, — я выдержала взгляд мужчины, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.

Мне хотелось отомстить ему, хотелось проверить, как далеко он зайдет.

Внезапно его рука схватила меня за подбородок, заставив посмотреть четко на него.

— Вот тебе вариант, и он единственный. Ты становишься моей личной помощницей. Мой прошлый помощник в Шанхае оказался… некомпетентен. Отработаешь долг. Каждую копейку. И только при таком условии я не пророню ни слова твоему отцу. Ни о клубе, ни о том, что ты бросила учебу, ни о том, как ты чуть не угробила себя и две машины.

Я замерла. Это было… неожиданно.

— Будешь молчать?

— Как могила, — Михэль кивнул, его пальцы все еще сжимали мой подбородок. — При условии, что ты будешь идеальной девочкой.

— В твоем офисе, значит? — я притворно надула губки. — Буду носить тебе кофе и гладить рубашки? Скучно.

— Будешь делать то, что я скажу. Когда я скажу. И как я скажу, — его голос, низкий и густой, как патока, обволакивал меня, но в нем чувствовалась стальная властность. Большой палец мужчины грубо провел по моей нижней губе, заставив ее приоткрыться. — Без возражений и без твоих дурацких выходок. Никаких взглядов, никаких намеков. Чисто профессиональные отношения. Поняла?

Ложь. Все это ложь.

Какой же ты лжец, «дядя»!

Его слова пытались выстроить стену между нами, но все его тело, каждый мускул, излучали голод.

Его бедра, в домашних серых брюках, почти упирались в мои колени, и я чувствовала исходящее от них тепло.

Его палец на моей губе, его взгляд, темный и пожирающий — все это было одним сплошным, вопиющим «хочу тебя».

— Поняла, босс, — выдохнула, мой голос прозвучал хрипло, предательски выдавая мое состояние.

Михэль резко отпустил мою губу, но взамен его руки почти сразу схватили меня за талию.

Он сорвал меня со стула и в следующее мгновение моя спина уже была прижата к холодной полированной столешнице кухонного островка.