Женщина вздрогнула, ее тело выгнулось навстречу моему прикосновению, и тихий, сдавленный стон вырвался из-под ее маски, пока она изящно поднималась на ножки.

Я откинулся назад, сжимая зубы, чувствуя, как горит рука. Друзья загоготали.

— О, Михэль, да ты старый развратник! — Олег встал, шатаясь, и, проходя мимо сцены, шлепнул танцовщицу по округлой, почти голой заднице, а затем притянул ее к себе за талию. — А ну, детка, повесели нас!

Она взвизгнула от неожиданности и отпрянула. Что-то во мне щелкнуло, срывая остатки спокойствия. Я вскочил, одним движением отшвырнув его руку от женщины в маске.

— Руки при себе держи! — Я встал между ним и ею, чувствуя, как адреналин и ярость закипают в крови. — У тебя дома беременная жена, или ты забыл?

Олег что-то пробурчал, отходя. Как же мерзко!

Если бы у меня была домашняя ласковая кошечка — хрен бы я тут сидел сегодня. Но не судьба, моя невеста обратилась в суку и начала ебаться с моим же личным помощником прямо в моем доме в Шанхае.

Я рухнул в кресло, допивая виски одним глотком. Жарко. Чертовски жарко.

Поднял глаза на снова подошедшую вдруг танцовщицу.

Она улыбнулась уголком губ и повела бедрами. Теперь ее танец был только для меня. Благодарность? Или вызов?

Она повернулась ко мне спиной и изогнулась в немыслимом, соблазнительном изгибе. Женщина трясла перед моим лицом своей идеальной, упругой попкой, и, да, я не выдержал. Повел себя как животное, ничуть не лучше Олега.

Мои руки легли на ее бедра, на горячую, шелковистую кожу. Я чувствовал, как ее мышцы играют под моими пальцами, как она трется о меня в такт музыке, и это было пыткой и наслаждением одновременно.

Мысли о Лилит окончательно испарились, вытесненные животной реальностью этой роскошной женщины. Интересно, почему она тут работает? Может, она и есть то, что мне нужно — быстрый, ни к чему не обязывающий секс без лишних вопросов.

Женщина прогнулась еще сильнее, ее спина образовала идеальную арку, идеальную позу для того, чтобы взять ее раком. И тут я увидел это.

Маленькое, аккуратное родимое пятнышко. В виде сердечка. Прямо на пояснице, чуть левее позвоночника.

У меня перехватило дыхание. Твою мать…

Сердце заколотилось, бешено, неистово. Это пятно. Я видел его пару раз, последний — случайно, шесть лет назад, когда она на пляже наклонилась за полотенцем. Оно уникальное.

Как отпечаток пальца, никогда в жизни больше ни у кого не видел подобной отметины.

Шок ударил в голову, тут же смешавшись с волной такого дикого, такого запретного возбуждения, что мир поплыл перед глазами.

От осознания, кто она, от понимания, что я все это время касался именно её, и она мне это позволяла…

Мой член, и так готовый взорваться, стал абсолютно каменным, больно упираясь в ширинку.

Это была она. Та, кого я должен был оберегать. Та, чье тело я только что трогал, на которое смотрел с вожделением вместе со всем этим сбродом.

Я рванулся вперед, мои пальцы впились в ее шелковистые бедра крепче, притягивая ее так, чтобы она рухнула со вскриком прямо на мои колени, не просчитав однако, что ее попка упрется в меня, вырывая невольный стон.

Я прижался губами к ее уху, и мое дыхание было горячим и прерывитым, когда я прошипел одно-единственное слово, полное ярости, шока и невероятного, пожирающего желания:

— Лилит⁈

— Лилит⁈ Какого черта⁈

Я взвизгнула от неожиданности, попыталась вырваться, но он одним резким, мощным движением рванул меня на себя. Я потеряла равновесие, маску и свалилась прямо к нему на колени, прижимаясь спиной к груди.

Прежде чем успела сообразить что-либо, я всей тяжестью опустилась на твердый, массивный член, упиравшийся прямо в меня. Он был массивным, горячим, пульсирующим и отчетливо ощутимым даже сквозь ткань наших одежд.

Хотя, что взять с моего наряда…

Я вся вздрогнула от этого неприкрытого, животного контакта.

Через ткань стрингов я ощущала каждый сантиметр его члена, его готовность. И это привело меня в восторг.

Пальцы мужчины сжали мои бока еще сильнее, и я почувствовала, как Михэль весь напрягся, его торс уперся мне в спину, а низкое рычание вырвалось у него из груди.

— Михэль, отпусти! — попыталась вырваться я, но голос мой, увы, вышел хриплым и возбужденным.

— Ты… Что ты делаешь здесь? В таком виде? — прошипел он.

Его член дернулся подо мной, и я еле подавила новый стон, чувствуя, как его стояк трется о меня через ткань.

Это все же привело в чувство.

Я оттолкнулась от мужчины, спрыгнула с его колен и, спотыкаясь, отскочила на пару шагов, избегая его гневного взгляда. Я должна была закончить танец, менеджер уже хмуро смотрел на меня с бокового выхода.

Лучше я буду думать об этом, чем о горе полного дерьма, что я сотворила за последнее полчаса.

Потому я взошла на сцену с приклеенной улыбкой и упрямо, на автомате, продолжила движение, но магия была разрушена, а взгляд Михэля прожигал во мне дыру.

Он подошел вплотную к низкой сцене, заслоняя меня от остальных своим широким торсом.

— Что ты творишь, Лилит? — он шипел, как змея.

Его глаза метали молнии.

— Это не твое дело! — огрызнулась я, злая и до безумия возбужденная. Понимая, что танец испорчен и меня попросту толком не видно за этой массивной фигурой, я скрестила руки на груди. Взгляд Михэля на секунду прилип к моему бюсту, и я увидела, как мышцы на его груди напряглись, а он сглотнул. — Ты мне не папочка!

— Ты, дура бестолковая, вообще понимаешь, где ты? — его голос стал тише и оттого еще опаснее. — И как часто ты тут? Только танцуешь или ноги раздвигаешь в этих «приватах», а? Или за деньги тебя и нагнуть можно⁈ Отец в курсе? Ха, конечно, нет!

Его грубые слова обожгли больнее пощечины.

Несправедливо! Этот клуб я выбрала по рекомендации знакомой — здесь очень хороший менеджер, который обеспечивает девочкам защиту.

Ни одна девочка по принуждению в приват не идет, здесь многие, кто как я — просто танцует и выманивает денежки из клиентов.

Я сощурилась, глядя на него. Мне было дико обидно от его неуместной… ревности? Или опять — просто опека? Что-то это не было похоже на нее, когда он лапал мой зад!

Поджав губы, я демонстративно обошла мужчину, спустившись по ступеням, и направилась к жениху этого мальчишника.

Обычно я никогда не делала финальную часть номера, менеджер не очень был доволен этим, но опять же — тут не настаивали.

Однако сейчас мною двигало яростное желание взбесить своего недо-дядю. Доказать ему, что я сама выбираю где, как и что мне делать.

И пошел бы он нахер.

Подойдя к парню, я вплотную прижалась к нему спиной, чувствуя, как он замер. Музыка нарастала, диджей добавил ритма, быстро сообразив, что я сейчас буду делать.

Я завела руки за спину, поймала взгляд Михэля — он стоял напротив, как грозовая туча, — и одним отточенным, развратным движением сбросила топ. Блестящая ткань упала на пол, оголив мою грудь под восторженные вопли и свист его друзей.

Я увидела, как мышцы на лице Михэля напряглись, как сжались челюсти. Он сделал шаг ко мне, и его движение было таким стремительным и хищным, что толпа его друзей невольно расступилась.

— Ты права, — его голос грохотом прокатился над внезапно стихшей музыкой. Глаза мужчины полыхали темным, почти черным огнем. — Я тебе не папочка. И это хорошо, ведь я могу надрать тебе зад и в двадцать четыре, а еще сделать так!

Мужчина сорвал с себя свою дорогую, идеально сидящую рубашку, обнажив мощный торс и рельефный пресс, покрытый легкой дорожкой волос, ведущей вниз.

В следующее мгновение теплая ткань, пахнущая его телом и дорогим парфюмом накрыла меня с головой.

Я вскрикнула, пытаясь высвободиться, но Михэль уже подхватил меня и перекинул через плечо, как мешок с добытой дичью. Его огромная ладонь со звонким шлепком легла мне на оголенную, горящую задницу, властно и плотно сжимая упругую плоть.