Каждое его слово было ударом.

— Ты то для нее безопасен, — продолжал брат, и это прозвучало как приговор. — Никогда с ней ничего плохого не сделаешь. Я доверяю тебе, как самому себе. Да и… ты ей в отцы годишься. Знаю, что не воспользуешься ею.

Мне показалось, я слышу, как скрипят мои зубы.

— Привези ее сегодня домой, а? Уже неделю толком не вижу из-за работы, — он рассмеялся своим простым, ничего не подозревающим смехом.

— Хорошо, — выдавил я из себя. — Привезу.

— Отлично! Ну, не буду отвлекать. Еще раз спасибо, брат!

Связь прервалась. Я еще секунду сидел неподвижно, сжимая трубку так, что пластмасса затрещала. Потом рванулся с места и швырнул ее что есть силы в стену. Телефон разбился вдребезги с сухим, удовлетворяющим хрустом.

«Безопасен». «В отцы годишься». Да, блять!

Ярость, горячая и слепая, подступила к горлу. Я повернулся и изо всех сил ударил кулаком в стену. Боль, острая и чистая, пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с тем адом, что бушевал внутри.

Вадим доверяет мне. А я… я только что кончил его дочери в рот.

Я прислонился лбом к стене, выдохнув.

— Какой же я… — прошептал хрипло, глядя на сбитые в кровь костяшки, — … ублюдок.

Вечером мне пришлось буквально заталкивать ее в машину, потому что она намеревалась уехать на такси, игнорируя мои приказы.

— Отстань от меня, козел! — вырывалась Лилит, царапая мне руки, но моя хватка была железной.

— Успокойся, — сквозь зубы процедил, запирая двери. — Доедем до дома, потом ненавидь сколько влезет.

Всю дорогу девушка молчала, уставившись в окно, а я чувствовал себя последним подонком.

Подъезжая к ее дому, я сдался.

— Лилит, — тихо сказал, заглушая двигатель. — Прости. Я был не прав. Я перешел все границы.

Она ничего не ответила.

Просто распахнула дверь и вышла, не оглядываясь. Я наблюдал за ее гордой, прямой спиной и ненавидел себя еще сильнее. Не могу все так оставить.

Я вышел и догнал девушку у лифта.

— Лилит, подожди. Я еду с тобой.

Она обернулась, и в ее глазах разразилась настоящая буря.

— Что⁈ Ты обещал, что ничего не скажешь отцу! Знаешь что? Пошел ты к чёрту!

Лифт захлопнулся, отрезав нас от всего мира.

— Лилит, хватит! Дай слово сказать! — я шагнул к ней, но девушка отпрянула, прижавшись спиной к металлической стене, как загнанный зверек.

— Сказать что? — в ее голосе смешались обида и боль. — Еще одну лекцию о моем неподобающем поведении? Или новую порцию унижений? Отстань от меня, Михэль! Иди к черту со своим…

Ее слова, острые и ядовитые, лишь раскалили меня. Я нажал на «стоп» на панеле лифта, накрыл своим телом девушку, прижав к стене, и заткнул ее рот своим. Это был молчаливый приказа заткнуться.

Лилит сопротивлялась, вырывалась, ее зубы больно сомкнулись на моей нижней губе. Соленый вкус крови заполнил мой рот, и это лишь распалило сильнее. Я оторвался, тяжело дыша, прижимаясь лбом к ее лбу.

Наши взгляды встретились — два взбешенных, обезумевших от желания противника.

— А ты? Ты думала, я спокойно потерплю, что ты выставляешь себя на показ как дешевка? — просипел я, мои руки скользнули по ее бокам. — Думала, я позволю хоть одному посмотреть на то, что принадлежит только мне?

— Я никому не принадлежу! — выкрикнула девушка, но ее тело выдавало ее. Грудь высоко вздымалась, соски набухли и выпирали сквозь тонкую ткань блузки.

— Врешь, — я рванул блузку, пуговицы со звоном отскочили и покатились по полу. — Ты всегда мне лжешь, только твое тело говорит правду!

Мой рот обрушился на ее обнаженную грудь. Я кусал, втягивал губами ее упругие соски, заставляя Лилит стонать. То отталкивать меня, то прижимать мою голову к себе.

Моя ладонь грубо задрала ее юбку, проводя по внутренней стороне ее бедра. Она вздрогнула, и сквозь тонкие чулки я почувствовал жар ее кожи.

— Прекрати… ненавижу тебя… — ее шепот был полон отчаяния, но ее бедра сами собой подавались навстречу моему прикосновению.

— Ненавидь, — прошептал ей в ухо, впиваясь зубами в мочку. — Но кончай только для меня.

Я опустился перед ней на колени.

Мои руки обхватили ее бока, я прижался губами к ее животу, чувствуя, как она вся трепещет. Затем я поднял левую ножку Лилит, закинув ее себе на плечо. Она ахнула от неожиданности, вынужденная опереться на меня.

— Михэль, что ты… — девушка попыталась сопротивляться, но я уже прильнул к ней ртом сквозь тонкий шелк чулок.

Я кусал и целовал ее нежную кожу на внутренней стороне бедра, все ближе и ближе к самому естеству. Я чувствовал ее запах, густой, сладкий, возбуждающий. Ее несдержанные стоны сводили с ума.

— Молчи, — приказал и, зацепившись зубами за резинку трусиков, стащил их вниз, обнажая ее полностью.

Она была прекрасна. Вся розовая, влажная, трепещущая. Я не стал медлить.

Приник к ее киске ртом, вырывая стон из сочного рта чертовки. Мой язык нашел ее маленький пульсирующий бугорок и принялся ласкать его — быстро и жестко.

Лилит вскрикнула, ее пальцы впились в мои волосы, прижимая ближе. Я ввел в девушку два пальца, чувствуя, как ее тесные, бархатистые стенки судорожно сжимаются вокруг них.

— Да… вот так… — я рычал прямо в ее лоно, мои пальцы двигались в такт моему языку.

Она не могла больше стоять, ее тело выгибалось в дугу, стоны стали громче, отчаяннее, она начала метаться, теряя контроль.

— Михэль… пожалуйста… я не могу больше… — бедра Лилит сами искали большего контакта.

— Кончай, — скомандовал ей, ускоряясь, и всосал губами ее клитор, заставляя девушку вскрикнуть.

Ее тело взорвалось мощной, долгой волной оргазма. Она кричала, конвульсивно сжимая мои пальцы внутри себя, пока на обмякла, едва дыша.

Я поднялся, чувствуя ее вкус на своих губах, и развернул девушку спиной к себе, грубо прижал ее грудью и руками к холодной стене лифта. Заставил прогнуться в пояснице, выставляя свою округлую попку.

— Какой же ты… ненасытный… — прошептала Лилит голосом, полным изнеможения и странного восхищения.

— Ты еще не видела, насколько я ненасытен, — я провел головкой члена по ее мокрым, разбухшим губам, собирая ее соки, дразня и ее, и себя. Ударил членом по попке легкими шлепками, заставляя ее вздрагивать и стонать.

— Войди в меня… пожалуйста, — Лилит умоляла, подаваясь назад, навстречу мне.

— Скажи, чья ты? — я продолжал водить головкой по ее киске, не давая ей того, чего она так отчаянно хотела.

— Твоя! Твоя! — закричала она в стену.

Одним глубоким, жестким движением вошел в нее до самого конца.

Лилит вскрикнула. Она была невероятно тесной, как будто у нее вообще секса не было до этого. Эта мысль заставила меня застонать сквозь зубы.

Я начал двигаться — не просто грубо, а животно, вымещая на Лилит всю свою злость и желание. Стенки лифта дрожали от наших движений.

— Только не останавливайся… — стонала она в иступлении.

Тогда я развернул ее к себе, поднял, и она обвила меня ногами вокруг талии, прижавшись спиной к стене. Я вошел в нее снова, глядя прямо в ее глаза.

Теперь это было не только животный секс, но и что-то большее. Я целовал ее, стирал губами слезы с ее щек, шептал ей нежные слова, и Лилит отвечала мне с той же страстью.

Она кончила на мне снова, сжимая ножками, судорожно выкрикнув мое имя, а я наслаждался тем, как ее киска обхватывает мой ствол, а изящные женские руки обнимают шею.

Дождавшись ее последней дрожи, я вышел из нее, резко развернул ее к стене и, с глубоким стоном, обдал горячими струями ее спину и упругую, покрасневшую попку, слыша на краю сознания ответный стон девушки.

Мы стояли, тяжело дыша, прислонившись к стене лифта.

Лилит медленно обернулась, нажимая на панели лифта «пуск», отчего кабина дернулась и пришла в движение. Лицо девушки было залито слезами, губы распухли от моих поцелуев, а глаза…