Никогда в жизни он не оценивал мое тело так… развратно. И никогда никто не сравнивал мою грудь с фруктом!

Что за параметры вообще⁈ Дикари.

Продолжила танцевать, в тайне даже от самой себя, наслаждаясь взглядом Михэля.

Я танцевала для него.

Мои движения стали медленнее, соблазнительнее. Я проводила руками по своему телу, зная, что каждое движение подчеркивает линию бедра, округлость груди. Глаза Михэля потемнели, в них теперь не было ни капли скуки.

Я приблизилась к краю подиума, к его столику, когда осознала, что мы уже минут пять не сводим друг с друга взгляда.

Тогда я сделала невозможное — откинула все благие мысли, и устремилась ближе к нему.

Спустилась и подошла вплотную к его креслу и повела плечами в плавном движении, глядя на него сверху вниз сквозь ресницы.

Деньги в руке мужчины были лишь формальностью, и он, и я знали, что они мои. Пальцы Михэля сжали купюру, но он не протягивал ее сразу, дразнил, играл. Он просто смотрел на меня.

Я слегка облизала нижнюю губу и изящно опустилась на колени между его расставленных мощных ног, принимая вызов.

И тогда его рука двинулась. Он не просто сунул деньги в резинку моих стрингов, как делали все остальные.

Пальцы мужчины, твердые и горячие, провели по моей коже ниже пупка, задели резинку, скользнули под нее и чуть ниже, туда, где уже я чувствовала жар и влагу.

Электрический разряд пронзил меня от живота до самых кончиков ног. Я еле сдержала стон, когда его ладонь почти полностью накрыла мой лобок, а купюры приятно царапнули нежную кожу.

Но мое тело дрогнуло, предательски выдав возбуждение.

— Хорошая девочка, — его голос, низкий и хриплый, пробился сквозь музыку в мое сознание. — Танцуй для меня.

Его пальцы чуть нажали на моей клитор, заставив непроизвольно податься вперед, и лишь потом отпустили. Мужчина спокойно откинулся на спинку кресла, снова взяв в руки стакан с виски.

Дядя все еще смотрел на меня. Он не узнал меня. Но я знала, кто он. И желание, дикое и всепоглощающее, уже затопило меня с головой.

Я хотела лишь еще подольше продлить эту игру и зайти дальше, чем когда-либо позволяла себе даже в фантазиях.

Чертова девчонка!

Пять лет назад, когда я уезжал в Шанхай открывать новый филиал, она была девятнадцатилетним подростком. Ладно может не подростком, но не суть! Острые коленки, угловатые локти, грудь минусового размера и взгляд исподлобья.

А неделю назад я вернулся — и наткнулся на женщину. На грешницу с телом, от которого кровь стынет в жилах, а потом бросается с жаром в пах с такой силой, что темнеет в глазах.

Она стояла передо мной в этом узком коридоре, в платье, которого по сути не было. Просто лоскуты ткани, кое-как прикрытые пайетками.

— Я взрослая, Михэль, — о, я в этом не сомневался, особенно, глядя на ее вздымающуюся от гнева пышную грудь. Интересно, у нее второй или третий размер? — Мне двадцать четыре, или ты за пять лет забыл, как считать? — Ставлю на троечку! — Я сама решаю, что надеть. Ты мне не отец и даже не родственник. Так что… свали с дороги!

Отец. Вышел из ступора и нахмурился. Да, ее отец — мой сводный брат — был чересчур погружен в свои академические миры накануне повышения, чтобы видеть, во что превратилась его дочь.

А я видел. И вид этот сводил меня с ума.

Каждый изгиб Лилит, каждый вздох будил во мне не дядюшкины чувства, а что-то древнее и животное. Лилит — ее имя, как сама ирония. Эта женщина была поистине демоницей.

Куда бы завел нас этот спор, если бы я все же договорил, на кого она похожа в этом платье? Хотя, справедливости ради, в моей постели всегда были женщины, одевающиеся именно так.

— Иди к черту! — она выпалила и, к моему изумлению, толкнула меня ладонью в грудь.

Ее прикосновение, легкое и дерзкое, обожгло даже сквозь ткань рубашки. Я почувствовал, как все мышцы торса напрягаются, а кровь ударяет в голову.

Или не в голову. Да какого хера я так реагирую на свою племянницу⁈ И мне пофиг, что она мне не родная!

Моя рука среагировала сама собой — пальцы сомкнулись вокруг тонкого запястья Лилит, чувствуя под кожей бешеный стук ее пульса.

— Не советую тебе так со мной разговаривать, девочка, — я наклонился к ней, отмечая с мазохистским удовольствием, как ее дыхание участилось.

Глаза девушки расширились — в гневе, в испуге, в чем-то еще.

Не знаю, о чем она думала, но я думал только о том, как прижал бы ее к этой стене, как запустил бы руки в ее волосы, заставив запрокинуть голову. А потом…

Да бля-а-ать, Михэль! Ну взрослый же мужчина, не пацан!

Она вырвалась, ее пальцы скользнули по моей коже. Проходя мимо, она намеренно, черт возьми, намеренно задела меня бедром. Мягкий изгиб коснулся меня на мгновение, посылая электрический разряд по телу.

Я стиснул зубы, услышав, как эта чертовка хлопает дверью.

Остался стоять посреди коридора с каменным членом в брюках и с одной-единственной мыслью: я или сойду с ума, или прибью эту маленькую дьяволицу.

Вечер. Клуб «Эдем».

Воздух густой, сладкий и прогорклый одновременно. Я потягивал виски, пытаясь загнать подальше навязчивый образ Лилит, своей племянницы, твою мать!

Было сложно думать о ней так, учитывая, что мы познакомились всего восемь лет назад. Она скорее была для меня дочерью друга. Потому что именно другом стал для меня мой сводный брат, Вадим — ее отец.

Друзья болтали о чем-то своем — о бизнесе, о женщинах, о мальчишнике, который мы тут якобы праздновали. Я кивал, не слушая особо.

Очнулся, уже когда музыка взорвалась тягучим битом, и на сцену вышла она.

Танцовщица в маске.

Я видел раньше стриптизерш. я трахал их, я совал им деньги в белье, но почему-то ни одна из них не заставляла мня вот так же затаить дыхание и податься вперед.

Возможно, это после ссоры с Лилит, но оно и к лучшему. Переключиться на взрослую женщину и не «племянницу» — это намного безопаснее.

Длинные ноги, высокая полная грудь в блестящем сверкающем топе, который лишь подчеркивал то, что якобы скрывал. И бедра…

Господи, ее бедра двигались с такой сочной плавностью, что у меня перехватило дыхание. Мой член, так и не успокоившийся после стычки с дочерью Вадима, напрягся до боли, яростно пульсируя в тесных брюках.

Я не мог оторвать глаз именно от нее, хотя на боковых сценах извивались и другие девушки. Рука сама сжала стакан так, что костяшки побелели.

Я представлял, как срываю именно с нее эти жалкие блестки, как приминаю ее к полу прямо здесь, под восторженные крики толпы, как вхожу в нее сзади, чувствуя каждый ее содрогающийся мускул.

Я дал волю своей фантазии, потому что она — была правильной. Нет ничего правильнее таких мыслей о незнакомой женщине на сцене стрип-клуба.

— Смотри, какая куколка развратная, — флегматично заметил Олег, мой партнер по бизнесу, сидящий слева. — Давай скинемся, возьмем ее в приват на час, насладимся по полной.

Что-то животное, темное и опасное, клокотало у меня внутри. Но другая часть скривилась в омерзении.

Почему-то подумалось о том, что она вряд ли намного старше самой Лилит.

Да, блять!

— Заткнись, — прорычал Олегу сквозь зубы, даже не глядя на него.

А танцовщица, будто чувствуя мой взгляд, процокала на своих шикарных каблуках (как только ноги не сломала?) к краю сцены, плавно спускаясь по ступеням к нам. Ее глаза, сверкающие сквозь прорези маски, были прикованы ко мне.

Один миг… И она опустилась на колени прямо передо мной, между ног, и изогнулась, предлагая себя. Деньги в моей руке были для нее, но я не хотел так просто отдавать их. Я протянул купюры, но не просто сунул в белье.

Мои пальцы намеренно медленно провели по ее горячей, влажной от танца коже низа живота, задели резинку стрингов, скользнули чуть ниже, туда, где уже смог почувствовать ее готовность. Черт!